Один думал о своих сыновьях — о Торе, который должен был пасть в битве с Йормунгандом, но только после того, как убьёт Мирового Змея. О Бальдре, чья смерть и воскрешение станут символом обновления мира. О Видаре, который должен пережить Рагнарёк и стать одним из правителей нового мира.
Если Крид проведёт ритуал, всё это будет разрушено. Боги погибнут хаотично, без смысла, без надежды на возрождение.
«Я должен остановить его», — решил Один. — «Но как?»
Прямая конфронтация была невозможна. Крид был слишком силён, а его бессмертие делало физическое уничтожение нереальным. К тому же, любое магическое воздействие на него могло спровоцировать тот самый энергетический всплеск, которого Один стремился избежать.
Убеждения тоже не помогут. Крид был одержим идеей смерти уже слишком долго, а Локи слишком умело подавал ему идею самопожертвования как благородный поступок.
Оставалось одно — саботаж. Тонкий, осторожный саботаж, который не позволил бы ритуалу достичь критической точки.
Один вспомнил детали ритуала, которые обсуждали Крид и Локи. «Великое Растворение» требовало создания сложного алхимического круга, точного соблюдения временных интервалов и использования особых реагентов. Любая ошибка в одном из этих элементов могла сорвать ритуал или сделать его неполным.
«Реагенты», — подумал Один. — «Это самое слабое звено».
Многие из веществ, необходимых для ритуала, были редкими и специфическими. Их нужно было добывать в определённое время, при особых обстоятельствах. И Один, как никто другой, знал, как испортить алхимические ингредиенты так, чтобы это не было заметно до самого последнего момента.
Но и этого могло оказаться недостаточно. Локи был хитёр и мог предусмотреть возможность саботажа. Нужен был запасной план.
«Корнелий», — осенило Всеотца. — «Тот римлянин боится Крида, но ещё больше боится Цезаря. Его можно использовать».
Один знал о визите диктатора к Корнелию — его вороны видели всё. Римский патриций находился в отчаянном положении, зажатый между требованиями Цезаря и опасностью, исходящей от алхимиков. Это делало его идеальным инструментом для вмешательства в планы Крида.
Но самым важным было время. Один должен был точно знать, когда Крид планирует провести ритуал, чтобы подготовить противодействие. А для этого ему нужно было вернуться к наблюдению в волчьем облике.
— Хугин, Мунин, — приказал он воронам, — летите в Асгард. Передайте Тору, что я могу задержаться в Мидгарде дольше, чем планировал. Пусть удвоит стражу на границах миров. Если я не смогу предотвратить катастрофу, нам понадобится каждая минута для подготовки к преждевременному Рагнарёку.
Вороны каркнули и взлетели, растворяясь в сумерках. Один ещё раз взглянул на огни Рима, сияющие в долине, и снова принял волчий облик.
Когда он вернулся на виллу Корнелия, в лаборатории всё ещё горел свет. Крид не спал, изучая свитки и делая записи. Один видел его лицо — сосредоточенное, полное решимости. В глазах северянина горел огонь человека, наконец нашедшего смысл жизни в перспективе смерти.
«Если бы ты только знал, — мысленно обратился к нему Один, — что твоя смерть станет не освобождением, а началом агонии для всех миров. Что твоё желание покоя обернётся страданиями для миллионов существ».
Но Крид не слышал этих мыслей. Он был поглощён планированием собственного уничтожения, веря, что совершает благородный поступок.
Один улёгся у входа в лабораторию, принимая позу спящего животного. На самом деле он бодрствовал, анализируя каждое движение Крида, каждую записи, каждое произнесённое слово. Он должен был понять точную схему ритуала, чтобы знать, где и как нанести решающий удар.
Часы тянулись медленно. Крид работал с маниакальной сосредоточенностью, делая расчёты, чертя схемы, сверяясь с поддельными текстами Локи. Время от времени он поглядывал на волка, и Один старательно изображал звериную дремоту.
К рассвету план Всеотца оформился. Он знал, что нужно делать, и самое главное — когда. У него было несколько дней на подготовку, может быть, неделя. Этого должно хватить.
Крид, наконец, отложил записи и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Он посмотрел на волка и улыбнулся — той печальной улыбкой человека, который прощается с миром.
— Скоро, мой друг, — прошептал он. — Скоро я обрету покой, а ты… ты найдёшь нового хозяина. Марк позаботится о тебе.
Если бы Крид знал, что его «верный пёс» на самом деле был королём богов, планирующим разрушить все его надежды на смерть, он бы, возможно, пересмотрел свои планы. Но он не знал, и это было единственным преимуществом Одина в надвигающейся схватке за судьбу всех миров.
Один закрыл глаза, притворяясь засыпающим, но в его единственном зрачке плясали отблески пламени — отражение той решимости, с которой он готовился к самой важной битве в своей долгой жизни. Битве не за победу, а за отсрочку. Не за славу, а за время. Время, которое может оказаться последним шансом спасти мироздание от преждевременного коллапса.
Глава 9
На следующий день после удачной охоты я принял решение, которое должно было изменить динамику нашей работы. Лидия и Марта провели достаточно времени в изоляции — пора было их интегрировать обратно в жизнь виллы.
Спустившись в подземелье, я нашел их в прекрасном настроении. После вчерашнего кормления моей кровью они выглядели просто божественно — кожа светилась изнутри, движения стали грациозными, как у танцовщиц.
— Господин, — мелодично произнесла Лидия, поднимаясь с каменного ложа. — Мы так скучали без вас.
— Позвольте нам служить вам, — добавила Марта, склоняясь в изящном поклоне. — Мы готовы на все.
— Именно об этом я и хотел поговорить, — сказал я, отпирая клетки. — Пора возвращаться к работе.
Их глаза загорелись радостью.
— Мы снова можем жить наверху? — с надеждой спросила Лидия.
— Да, но с условиями. Никто не должен знать о ваших… изменениях. Ведите себя как обычные служанки. Никого не кусайте без моего разрешения. И абсолютное послушание.
— Конечно, создатель, — хором ответили они. — Мы все понимаем.
Мы поднялись наверх как раз вовремя — Марк выходил из библиотеки с кипой свитков под мышкой. Увидев нас, он замер как вкопанный.
Изменения в женщинах были настолько радикальными, что даже привыкший к алхимическим чудесам ученик не мог скрыть изумления. То, что неделю назад были обычными служанками, теперь походило на статуи античных богинь.
— Добрый день, мастер Марк, — мелодично поприветствовала Лидия, изящно склонив голову.
— Как дела с изучением трактатов? — поинтересовалась Марта.
Марк открыл рот, но не смог произнести ни слова. Он переводил взгляд с них на меня, в его глазах читались одновременно восхищение и ужас.
— Виктор, — наконец выдавил он. — Что… как это возможно?
— Побочный эффект наших экспериментов, — спокойно ответил я. — Помнишь, они были укушены преображенными мышами? Изменения оказались… благоприятными.
— Благоприятными? — Марк не мог оторвать взгляда от женщин. — Они выглядят как… как…
— Как совершенство? — мягко подсказала Лидия. — Спасибо за комплимент.
— Мы лучше справляемся с работой, — добавила Марта. — Стали сильнее, выносливее, внимательнее.
Это была правда — их преображенные тела действительно превосходили человеческие во всех отношениях.
— Но они… они же были больны! — растерянно произнес Марк. — Ты говорил, что их нужно изолировать!
— Болезнь прошла, — сказал я. — Вирус завершил свою работу. Теперь они здоровы. Более чем здоровы.
Лидия подошла к Марку ближе, и он невольно отступил на шаг. В ее движениях была хищная грация, которая одновременно завораживала и пугала.
— Вы бледны, мастер Марк, — заметила она с участием. — Может, принести вам воды?
— Или вина? — предложила Марта. — Мы позаботимся о вас.
— Н-нет, спасибо, — запинаясь, ответил он. — У меня дела в лаборатории.
