«Управление, — говорил майор. — Это кучка людей с очень большими возможностями и очень параноидальным мышлением. Кучка тех, кто боится, что их предсказания могут исполниться, но одновременно — желающих этого. И меня беспокоит, что они забрали АГАТ себе. Они были в своем праве, безусловно… Но от этого спокойнее не становится. Будьте готовы ко всему, Серж. Мне все это очень не нравится».
А уж мне-то как не нравится… Явился в этот мир за новой спокойной жизнью, а в итоге сцепился со здешними магами, влез в какую-то мутную разборку между людьми и реадизайнерами… И все это — даже раньше, чем успел стать реадизайнером сам!
Я поворочался на кровати, пытаясь лечь поудобнее и заодно пытаясь вспомнить, что майор говорил интересного еще. Говоря честно, вторая часть разговора, а он длился минут пятнадцать и трижды его приходилось прерывать из-за полуночников, справляющих нужду, плохо запомнилась после новостей о том, что Келли Чемберс тоже связана с Ратко, хоть и косвенно. Тем не менее, про управление я смог запомнить — слишком важной эта информация казалась. А вот говорил ли майор еще что-то важное… Уже не вспомню. По крайней мере, сейчас.
Кроме того, до сих пор остается вопрос, какие вообще цели преследовал майор, когда решил позвонить мне. Он выложил мне информацию, но вряд ли он не понимал, что мне больше нечего добавить к сказанному. Да, у меня появились кое-какие догадки и мысли, сформировавшиеся на основе услышанного, но ведь и у него самого они появились тоже. И наверняка точно такие же. Даже если взять за факт, что майору просто неизвестна внутренняя кухня кланов, которую они совершенно точно не выносят за пределы своих клан-холлов, все равно картина произошедшего остается довольно прозрачной. Остается лишь вопрос мотивации тех, кто саботировал проект «АГАТ»… Ну, и, конечно, в их количестве. Если в это дело втянуты уже целых три клана, то кто поручится, что их там не больше?
С другой стороны, с майора станется вести двойную игру, он же все-таки безопасник. Он в курсе, чей я на самом деле сын, и заочно подозревает и меня, на что и намекнул, выложив правду про Ратко. А потом сказал, что делом заинтересовалось Управление, тем самым прозрачно намекнув, что оно заинтересовалось непосредственно мной, и ждал реакции. Ждал, что я занервничаю, начну нести и делать всякие другие глупые вещи — в случае, если замешан в этом деле, конечно. Или в случае, если я знаю больше, чем на самом деле рассказал. И время для звонка было выбрано самое что ни на есть отличное — два часа ночи, время самого глубокого сна, когда человеку труднее всего проснуться и когда он будет максимально уязвим в психологическом плане.
Да уж… Никому нельзя доверять. Мое преимущество в данной ситуации лишь только в том, что я ничего не скрываю и никак не причастен к тому делу. Надо будет присмотреться к персоналу академии — что-то мне подсказывает, что у майора и здесь есть свои люди. А не у него, так у управления. Не может не быть. После всего того, что я про них узнал — просто не может.
Разрешив все думы этим простым тезисом, я наконец почувствовал удовлетворение и провалился в сон. Во сне я снова бежал по наклоненному полу падающего в пропасть вагона АГАТа, только в этот раз лука и стрел у меня не было. Зато была целая толпа людей в черных костюмах и темных солнцезащитных очках, которыми падающий вагон был набит, как бочка — селедками. Они молча тянули ко мне руки, хватали меня за ноги и за руку, дергали за одежду, пытались не дать мне вырваться из вагона, утянуть вместе с собой… Я вырывался, сбрасывал их с себя, цеплялся за все, за что только мог уцепиться, но никак не мог продвинуться вперед — едва я избавлялся от одной пары рук, как тут же в меня вцеплялись еще три. А вагон все никак не мог упасть… И добраться до выхода я тоже все никак не мог…
Так что мерзотное кряканье сирены из-под потолка я воспринял даже с облегчением.
Глава 8
Будильник здесь был мерзким.
Но еще более мерзким было то, что раздалось из скрытых где-то в потолке или стенах динамиков после:
— Всем студентам — общее построение перед корпусом общежития, время готовности — три минуты, форма одежды — спортивная!
Я откинул одеяло и спустил ноги с кровати. Несмотря на то, что я половину ночи не спал, а думал о разговоре с майором, я чувствовал себя бодрым и полным сил — молодое тело восстанавливалось на ура.
Встав с кровати, я подошел к шкафу, открыл его и принялся копаться в сумке в поисках спортивных штанов и кофты, которые купил помимо прочего во время похода по магазинам. Надо думать, сейчас нас будут ожидать какие-то физические упражнения.
Так оно и оказалось. Я сделал ошибку, выйдя из корпуса общежития одним из первых, и успел даже немного подмерзнуть на утреннем холодке в ожидании остальных студентов. К счастью, не настолько, чтобы начать делать физические упражнения ради того, чтобы согреться — не хотелось утомляться раньше времени.
Когда истекли отпущенные на сборы три минуты, перед общежитием стояло не больше двух сотен студентов, включая, конечно, Нику и отчаянно зевающего Широ — несмотря на то, что он был готов ко всему происходящему вчера, сегодня он уже не выглядел таким уж готовым.
Не знаю, что произошло внутри общежития по истечению отпущенного срока, но явно что-то не очень приятное. Во всяком случае, вопли оттуда раздались вовсе не радостные, а задержавшиеся внутри студенты выскочили, как мокрое мыло из пальцев.
Я наклонился к Нике, стоящей рядом в облегающем красном спортивном костюме:
— Что там произошло?
— Ничего хорошего. — усмехнулась Ника, глядя, как выбегающие из корпуса студенты трясут головами и хлопают ладонями по ушам, будто пытаясь вытрясти оттуда воду. — Инфразвук. Низкочастотный гул, который не слышен ухом, но очень сильно давит на мозги. Отличный способ заставить людей покинуть любое место, и без применения какого-либо реадиза.
— Жестоко. — вздохнул я.
— А я предупреждала. — пожала плечами Ника. — Мы не на курорте.
Я посмотрел на небо. Оно тоже всеми силами пыталось дать понять, что мы здесь не на курорте. Вчерашнее солнце сегодня даже не появлялось, весь небосвод затянуло плотными серыми облаками, если не сказать тучами, и вообще было мерзко и неуютно. Студенты ежились и поглядывали на небо с подозрением, некоторые уже заранее накинули на головы капюшоны, другие, у кого их не было, с завистью смотрели на первых.
— Дорогие студенты! — внезапно раздалось спереди. — Доброго вам утра в первый день вашего нового учебного сезона!
Я перевел взгляд на говорившего — это оказался директор. Он стоял перед рядами студентов, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Он был тоже одет в спортивный костюм, а на шее висел свисток, и, как и вчера, на носу сидели маленькие очки, которые, — да как он это делает?! — бликовали даже сейчас! Когда солнца и в помине не было!
— Для первого курса излагаю распорядок дня сегодняшнего и каждого последующего, за исключением воскресенья! — громогласно продолжил директор. — Семь утра — общий подъем! Семь ноль пять тире семь тридцать — общая зарядка на свежем воздухе! Семь тридцать тире восемь ноль ноль — утренний туалет и уборка кроватей! Восемь ноль ноль тире восемь двадцать — завтрак! Восемь тридцать тире одиннадцать тридцать — занятия согласно расписаниям каждого курса! Одиннадцать тридцать тире двенадцать ноль ноль — обед! Двенадцать ноль ноль тире шестнадцать тридцать — занятия согласно расписаниям каждого курса! Шестнадцать тридцать тире восемнадцать ноль ноль — свободное время! Восемнадцать ноль ноль тире восемнадцать тридцать — ужин! Восемнадцать тридцать тире двадцать один ноль ноль — свободное время! Двадцать один ноль ноль — отбой!
В строю студентов раздались недовольные шепотки — кажется, игрушечные аристократы оказались не готовы к таким серьезным правилам игры. До этого вряд ли многие из них жили по хоть какому-то расписанию — скорее всего, творили что хотели и когда хотели.
