В общем, я был грязный, вонючий, злой и раздражительный. Ненавидел всех вокруг, ненавидел себя, ненавидел это проклятое СИЗО вообще и вот этого урода-вора в частности. Я говорю с истерикой в голосе⁈ Неудивительно!
Конечно, как мужчина, я должен всегда держать себя в руках! Только вот как-то не очень чувствуешь себя мужчиной, когда у тебя из матки кровь идёт, аж все трусы в ней! Мне хотелось, чтоб меня обняли и защитили, и одновременно сжечь тут всё и поплевать на кости вот хотя бы этого урода, что своровал мой орех! Но первое некому сделать, авторое не слишком рационально, уж точно не здесь таким заниматься.
Так, ладно, надо успокоиться. Вдох, выдох, освежить нервы магической волной! А теперь прочесать чувствами окружающее. Хм, так-так!
— Он вон там! — я показал пальцем в темноту за спиной мужчины.
— Что?
— Мой орех! Вон там! В шкафчике, на верхней полке.
— Дамочка, идите отсюда, я не знаю, о чём вы говорите! — чуть не сплюнул работник.
— Да? Тогда я останусь тут, раз мои вещи не хотят отдавать!
Оглянулся. Стульев тут не было, видимо, в СИЗО считали, что сидельцы, которых выпускают, уже насиделись, им в кайф постоять. Ладно. Я не гордый, я и на полу посижу. Бросил рюкзак на пол, сел на него, скрестив ноги и сложив руки на груди в замок.
— Эй! Ты что это удумала? — мужчина разозлился. — Охрана! Сюда!
Через полминуты к нам зашли двое в форме, бронежилетах и с автоматами. Удивлённо посмотрели на меня, подошли к раздатчику.
— Что тут, Степаныч?
— Девка вон чудит! Выкиньте её отсюда! — тот махнул рукой в мою сторону.
— Хм, сударыня, вы тут по какому вопросу?
— Меня уже выпустили! И ко мне претензий нет! — сварливо заявил я, зло смотря на автоматчиков, что подошли ко мне.
— Тогда, сударыня, вам лучше удалиться отсюда. Тут, знаете ли, режимный объект, нельзя сидеть просто так.
— Да без проблем. Пусть вон тот ворюга вернёт мне все мои вещи — и я уйду. Будто мне хочется тут задерживаться хотя бы на минуту!
— Степаныч? — охранники посмотрели на мужчину.
— Да не знаю я ничего. Орехи какие-то потеряла, а я тут при чём⁈
— Сударыня, мы вынуждены будем вас вывести…
— Только попробуйте хоть пальцем тронуть!
— Ладно. — охранники переглянулись, закинули автоматы на спину. — Поднимаем её!
— Насилуют! Насилуют! Помогите! Дворянку насилуют простолюдины! — завопил я во всё горло, приправив крик магией, так, чтоб он разнёсся на всё СИЗО.
— Что тут, мать вашу, творится⁈ — в комнату стали заглядывать работники, зашло несколько человек при высоких погонах. Один из них подошел к старикану на выдаче. — Огрызов, чего молчишь⁈
— Господин капитан! — старик состроил невинное лицо, пока два охранника отпустили мои руки и отступили. — Вот сударыня не хочет уходить, что-то непонятное требует! Скандал устраивает!
— Хм. — капитан посмотрел на меня, узнал — он меня пару раз на допросы водил. — Сударыня… Меншикова, так? Вас же выпустили? Так что вы ещё тут делаете?
— Жду, когда мне отдадут все мои вещи! — я потряс листом описи. — Вот этот вот урод украл мою добычу из Руин, указанную в описи, спрятал в шкафу и теперь врёт, что там ничего нет!
— Огрызов⁈
— Клянусь своей честью, я понятия не имею, о чём сударыня говорит!
— Да нет у тебя никакой чести! Украл мой орех, падла! — меня стали душить слёзы от несправедливости, но я пытался с ними бороться, размазывая по лицу запястьями. — В том шкафу, за его спиной! На верхней полке!
— Огрызов, открой шкаф, покажи всё, что на той полке!
— Господин капитан…
— Быстро, твою мать!
Огрызов нехотя открыл шкафчик, вывалил с полки кучу всякого хлама — и посреди него лежал мой орех!
— Вот он! — подскочив, я схватил орешек и даже улыбнулся от удовольствия.
— Так это ваш? Да, в описи он есть. — капитан с неудовольствием посмотрел на старика, тот только зло щерился то на меня, то в пространство. — Раз уж мы нашли ваше затерявшееся имущество, то вы теперь покинете нас, сударыня?
— Конечно! — подхватив рюкзак, направился к выходу. — Я-то думала, сто воры в СИЗО только по камерам сидят. А они ещё и работают тут, оказывается! Оставаться я тут точно не намерена!
Фух! Даже настроение поднялось! А уж как приятно было ощущать на лице свежий ветер! В СИЗО, если честно, тоже он был, там можно было открывать форточки. Но воздух в камере и воздух на воле — это два разных воздуха, пусть он один и тот же!
Стоявшая у входа машина бибикнула, прервав моё наслаждение воздухов. Вышел водитель в ливрее и перчатках, приоткрыл заднюю дверцу.
Ну да, куда ж без них? На водителе был герб Меншиковых, так что мне сейчас будут выволочку устраивать. А ведь эти уроды даже на адвоката поскупились! Меня защищал какой-то бесплатный адвокат, только вчера из универа, судя по возрасту и опыту.
Но не убегать же теперь? Подошел к машине, сунул рюкзак водителю, сам залез на заднее сидение, порадовавшись прохладному стараниями кондиционера воздуху внутри. Напротив меня сидел подтянутый мужчина лет тридцати пяти со строгим взглядом. Ярослав Никифорович Меншиков, мой некровный троюродный дядя, видел его несколько раз в гостях у Нины Фёдоровны.
— Мда, душ бы тебе не помешал. — встретил меня дядя ласковыми словами, прижимая к носу надушенный платок.
— Простите, дядя, в камерах душа не было, не завезли как-то. — моё поползшее было вверх настроение снова рухнуло к область ненависти ко всему живому.
— Не надо было туда попадать! — фыркнул Ярослав Никифорович, укоризненно повращав глазами.
— Сожалею, но моего разрешения не спрашивали, когда закинули в камеру.
— Хм. — тут ему крыть было нечем, так что заткнулся.
Тем временем машина тронулась, мягко покатившись по асфальту. Дядя пересел подальше от меня, потом нажал кнопку, опуская стекло рядом со мной. В машину ворвался горячий, почти раскалённый воздух, быстро выгнав кондиционированный. Но зато запашок, что шел от меня, выветрился сразу же.
Минут через сорок молчаливой езды мы добрались до места назначения — поместья Меншиковых в Питере. Хотя на самом деле я не знаю, можно ли это называть поместьем? Тут настоящий дворец, вокруг которого немаленький комплекс зданий, городок на пару тысяч душ, поля, леса и даже озеро.
Я это знал, потому что раньше узнавал про Меншиковых, когда попал к графине. А сейчас меня подвезли к небольшому домику среди десятков таких же, выкинули вместе с вещами и посоветовали привести себя в порядок, потому что вечером я должен буду показаться «старшим».
Ну и ладно, ну и хорошо. Сплюнув вслед уезжающей машине, зашел в домик. Он был небольшим, но вполне себе уютным — одна большая комната с диваном, столиком и телевизором, спаленка с двуспальной кроватью и шкафом с вещами, крохотная кухня. А вот ванна была шикарной — просторной, с большой, похожей на бассейн ёмкостью, с душевой кабинкой в углу. В шкафах в спальне было всё нужное, так что, бросив рюкзак на кровать, я схватил халат с нижним бельём и помчался в ванну. Старые вещи, недолго думая, выбросил в мусорку, чтоб не воняли в доме.
А потом кайфовал! Наверное, с полчаса драил себя мочалкой с гелем для душа, смывая накопившуюся грязь, потом забрался в ванну, напустил туда горячей воды, щедро налил по полбутылки пенки и смягчителя для кожи, нырнул и просто лежал, выставив из пены один только нос. Боже, как заново родился! Даже в прошлой жизни я уважал помывку, особенно в бане, после рейдов. Но в этой, с женской чувствительностью, такие развлечения приносят гораздо больше удовольствия!
Отмывшись, завернулся в пушистый халат и пошел на кухню, к холодильнику. К счастью, кто-то заботливо его наполнил разной едой, от йогуртов до колбасы, так что я выгреб всё сладкое и вкусное, устроился на диване перед телеком и стал смотреть сериал под йогурты. Этот я вроде не смотрел, да и серия была совсем не первой, просто сама ситуация меня успокаивала и настраивала на положительный лад.
А успокаиваться было после чего. Ещё бы — целая неделя в СИЗО, где меня, как мне кажется, специально посадили в невыносимые условия, чтобы сломать. Впрочем, учитывая, в чём меня обвиняли, я не то, чтоб не понимал посадивших. Но и особой поддержки от меня им ждать не стоит, естественно!
