— Двадцать лет, — прошептал он. — Довольно ли этого, чтобы подготовить Артура к встрече с бессмертным воином?
Звёзды безмолвствовали, но Мерлин и не ожидал ответа. Пред ним стояла задача — важнейшая в его долгой жизни. Ему предстояло сотворить короля, способного противостоять самой Смерти.
А в Хельхейме Хель воссела на свой костяной трон и улыбнулась — наполовину прекрасной, наполовину ужасающей улыбкой. Где-то в глубинах её владений адаптировался к новому бытию Крид, преображаясь из отчаявшегося искателя смерти в совершенного воина тьмы. Ещё немного времени — и он будет готов стать её карающей десницей в мире живых.
Двадцать лет казались мгновением для бессмертной богини. Но за эти двадцать лет она свершит многое — соберёт воинства мертвецов, обретёт все осколки философского камня, а главное — завершит преображение Крида в абсолютное оружие.
А затем настанет время показать этому Артуру и его рыцарям, что даже самые благородные устремления бессильны перед лицом неумолимой смерти.
Эпилог
ЦАРЬ ЛЬДА
**ЭПИЛОГ: ЦАРЬ ЛЬДА**
Локи возвышался на вершине заснеженного пика в самом сердце Йотунхейма, его взор объемлял бескрайние ледяные пустоши, простиравшиеся до самого края мироздания. Ледяной ветер рвал его тёмные волосы, но бог-хитрец не ощущал стужи — в его жилах струилась сила, похищенная у Крида, мощь, возвысившая его до равенства с величайшими из асов.
Минуло три месяца с момента падения Рима. Три месяца скитаний по мирам, постижения новых граней своего возросшего могущества. Он побывал в Альвхейме, где светлые эльфы склонялись перед его силой словно колосья под ураганом. Посетил Свартальвхейм, где тёмные эльфы предложили ему союз, признав в нём равного. Но всё это были лишь прелюдии к главному испытанию.
Настал час возвращения домой. Час воздаяния тому, кто даровал ему жизнь, но никогда не удостаивал уважения.
Локи воздел длани, и меж его ладоней начали сплетаться врата — не обычный переход между мирами, а нечто более величественное. Портал, пропитанный его божественной сущностью, способный оставаться открытым столько, сколько будет угодно его воле. Воздух вокруг мерцал морозными искрами, а само пространство трещало от напряжения запредельных сил.
Сквозь портал Локи созерцал знакомые очертания Утгарда — твердыни ледяных великанов, где восседал на троне его отец Фарбаути. Исполинские ледяные стены, башни, высеченные из цельных глыб вечной мерзлоты, дворец, воплощавший саму суть нескончаемой зимы.
— Время пришло, — выдохнул Локи и переступил порог миров.
Он материализовался в тронном зале Фарбаути, и его явление не могло остаться незамеченным. Десятки ледяных великанов — йотунов — обратили взоры в его сторону, и он прочёл в их глазах коктейль из удивления, гнева и… страха. Они ощущали исходящую от него мощь, понимали, что пред ними предстал не тот Локи, которого они помнили.
В сердце зала на троне из чёрного льда восседал Фарбаути — исполинский великан с кожей цвета морозного рассвета и очами, подобными осколкам древних ледников. Его борода струилась белизной свежевыпавшего снега, а в мощной длани он сжимал булаву из замороженного железа, способную крушить горные хребты.
— Локи, — прогремел глас отца, многократно отозвавшийся в ледяных стенах. — Блудный сын наконец соизволил вернуться в отчий дом. И что же привлекло тебя в Йотунхейм? Новые замыслы предательства? Очередные козни против асов?
В интонациях Фарбаути звучало то же презрение, что Локи слышал с младых ногтей. Отец никогда не скрывал разочарования младшим отпрыском, предпочитавшим хитроумие грубой силе, колдовство — прямому бою.
— Я явился за тем, что принадлежит мне по праву рождения, отец, — невозмутимо ответил Локи, не отводя взгляда от трона. — За властью над Йотунхеймом.
Тронный зал наполнился гулом голосов. Великаны обменивались взглядами, некоторые инстинктивно хватались за оружие. Открытый вызов королю ледяных великанов в его собственных чертогах — подобного не случалось многие века.
Фарбаути неспешно восстал с трона. Даже сидя, он возвышался над большинством присутствующих, но во весь рост превратился в настоящую гору из льда и титанических мускулов. Рост его превосходил двадцать футов, а сила была легендарна даже среди йотунов.
— Власть? — переспросил он с горькой усмешкой. — Ты, кто бежал к асам при первой возможности? Ты, кто предпочёл прислуживать Одину вместо того, чтобы сражаться за честь своего племени? И ныне ты приходишь сюда и домогаешься короны?
— Я не домогаюсь, — поправил Локи, и в его голосе зазвучали обертоны силы, заставившие некоторых великанов отступить. — Я забираю.
Воздух в зале внезапно потеплел, лёд на стенах заструился талой водой. Аура божественного могущества вокруг Локи обрела зримость — золотистое сияние, пульсирующее в такт биению его сердца. Великаны ощутили давление этой мощи кожей и поняли — перед ними стоит не тот Локи, которого они помнили.
— Что сие значит? — прорычал Фарбаути, стискивая рукоять булавы. — Какую силу ты похитил, сын мой?
— Силу бессмертного, — отвечал Локи с нескрываемой гордостью. — Мощь того, кто прожил тысячелетия и аккумулировал в себе энергию миров. Я завладел ею, отец. Обратил её в свою сущность.
Локи воздел длань, и из его ладони вырвался поток чистой энергии, обрушившийся на ближайшую колонну. Лёд мгновенно превратился в пар, а камень под ним раскололся с громом. Демонстрация была краткой, но убедительной.
— Ныне я превосхожу любого из асов, — продолжал он. — Превосхожу Тора с его молотом, превосхожу самого Одина с его копьём. И я предлагаю тебе выбор, отец. Передать мне власть по доброй воле… или лишиться её силой.
Фарбаути рассмеялся — звук прокатился по залу подобно грохоту лавины.
— Силой? Ты полагаешь, что твои фокусы устрашат меня? Я правлю йотунами три тысячи лет! Я сражался с драконами, низлагал богов, покорял миры! И некий выскочка, мой собственный отпрыск, мнит, что может отнять у меня корону?
Король ледяных великанов соскочил с трона, и пол содрогнулся под его тяжестью. Он поднял булаву, и стужа в зале усилилась настолько, что дыхание присутствующих стало видимым.
— Отлично, Локи. Коли жаждешь власти — сражайся за неё. Но ведай — я не пощажу тебя лишь потому, что ты плоть от плоти моей.
— Я бы не ожидал снисхождения от тебя, отец, — холодно отвечал Локи. — Ты никогда не давал мне ничего, кроме презрения.
Великаны расступились, образуя обширный круг вокруг двух противников. Некоторые из них принялись заключать пари — большинство ставило на Фарбаути, но нашлись и те, кто почуял перемены в младшем принце.
Фарбаути атаковал первым, обрушив булаву с такой мощью, что воздух взревел от рассечения. Удар был достаточно силён, чтобы обратить в прах скалу, но Локи просто растворился, исчезнув без следа.
— Всё те же фокусы, — проворчал король, оглядываясь в поисках сына.
— Не фокусы, — раздался голос Локи откуда-то из поднебесья. — Эволюция.
Бог-хитрец материализовался над головой отца и обрушил на него поток сконденсированной энергии. Фарбаути едва успел поднять булаву для блока, но сила удара швырнула его назад, заставив врезаться в стену с оглушительным грохотом.
— Немыслимо, — прошептал один из великанов. — Никто не может столь легко отбросить короля.
Но Фарбаути принадлежал к числу тех, кто не сдаётся после первого удара. Он рывком поднялся на ноги и ударил булавой по полу. Ледяные осколки взметнулись в воздух, преображаясь в смертоносные снаряды, устремившиеся к Локи.
Бог-хитрец взмахнул дланью, и вокруг него сформировался щит из чистой энергии. Ледяные осколки разбивались о него и рассыпались в пыль, не причиняя вреда.
— Ты возрос в силе, сын мой, — признал Фарбаути, тяжело дыша. — Но сила — это не только чародейство.
Король ринулся вперёд с такой стремительностью, которая казалась невозможной для его габаритов. Булава просвистела в воздухе, целясь в голову Локи, но тот отклонился в последнее мгновение. Встречный удар энергии поразил Фарбаути в грудь, прожигая его ледяную кожу.
