Пассажирский лайнер, на борту которого мы находились, окончательно освободился от пассажиров вечером того же дня по корабельному времени. Ночь мы проспали спокойно. А утром были запущены главный и вспомогательные двигатели. Мы начали свой путь к технической станции на планете Свиуза.
Я все еще обреталась в медотсеке. Головокружение уже прошло. Никаких неприятных ощущений не было. И я приставала к Анаисе, чтобы она отпустила меня на свободу.
Меня регулярно навещали Вальтан и Горан. И мне с каждой минутой, проведенной рядом с ними, было все легче принять их в качестве семьи. К тому же, я начала подозревать, что мне от Вальта достался небольшой кусочек эмпатии. Потому что я начала ощущать что-то похожее на настроение собеседника. Не всегда. Не точно, а скорее смутно. И мне нужно было полностью сосредоточится на собеседнике. И тогда приходили они. Эти странные ощущения.
Началось все, когда Вальтан у меня на глазах обнял Анаису. Я съежилась, ожидая привычного уже укола ревности. Но вместо него на языке откуда ни возьмись появилась клубнично-ванильная сладость. Как мороженное. Только теплое и уютное.
Пока я разбиралась со своими ощущениями, Вальтан отлип от своей пары. Чмокнул меня в щечку и исчез. А с ним исчезли и вкусовые ощущения. Я была озадачена.
Потом приходил Горан. Рядом с ним я не могла избавиться от ощущений тепла и домашнего уюта. А с языка не сходил вкус топленого молока. Учитывая, что данную жидкость я ненавижу в любом виде, задуматься было о чем.
С некоторыми членами экипажа я ощущала пряное любопытство. При чем, сама не понимала, почему у меня любопытство ассоциируется с пряностями. Но была железобетонно уверена в этом уверена.
Интереснее всего было с Траном. Я столкнулась с ним уже после того, как Анаиса все-таки выпустила меня на свободу. Я была настолько рада, что неслась в столовую, как ребенок, не разбирая дороги. И в дверях столовой в кого-то врезалась. Подняв голову, к своему немалому смущению, я увидела, что распласталась на груди у командора. И тут же почувствовала, как в лицо плеснуло краской. Я поспешила отлипнуть от такой удобной мужской груди и сконфуженно промямлила извинения. Глаза Трана вдруг потеплели. А меня вдруг окатило чем-то совершенно невероятным, сладко-жгучим. Я замерла, не в силах оторвать взгляд от его глаз.
Не знаю, сколько мы так стояли. Глаза в глаза. Я не шевелилась. И даже дышать почему-то боялась.
Но вот кто-то нетерпеливый решил протиснуться мимо. И все очарование момента было грубо разрушено. Я смущенно отвела в сторону глаза. А сладко-жгучая волна вдруг сменилась горькой полынью и пылью. Тран выпрямился и, обогнув меня, ушел. А я еще с минуту растерянно стояла в дверях.
С этой минуты началось что-то странное. Я все чаще мыслями возвращалась к нашему с Траном столкновению в дверях. Не знаю, что на меня так подействовало, но я почему-то стала высматривать его в коридорах лайнера. Мне до смерти хотелось вновь ощутить ту невероятную горько-сладкую волну эмоций, которую я попробовала, прижавшись к его груди.
Порой меня это просто бесило. И я гнала от себя эти дурацкие мысли. Но потом натыкалась взглядом на воркующую парочку Вальтан-Анаиса и сама вызывала воспоминания. Все что угодно, лишь бы заглушить в себе противный голосок ревности. Умом я понимала, что Вальтан теперь мой кровный брат и видеть в нем мужчину для меня как минимум глупо. Как максимум, попахивает извращением. Но глупое сердце, как и прежде, трепыхалось при виде его улыбки. И я опять торопилась спрятаться в воспоминаниях.
Но, как я ни высматривала Трана, он словно растворился в космическом пространстве. Нет, я точно знала, что он на корабле. Но встретиться с ним мне не удавалось. Даже когда Анаиса признала меня полностью здоровой и годной к несению воинской службы, и я регулярно заступала на вахту в качестве пилота, я командора не видела.
А хотелось до зуда в кончиках пальцев. В первую очередь потому, что с течением времени наше столкновение стало казаться мне сном. Да и волна эмпатии поутихла. Я уже практически ничего не ощущала при встречах с членами команды. Только Вальтан с Анаисой еще продолжали приносить мне клубнично-ванильный вкус. Просто гораздо более слабый.
По всему выходило, что со временем эмпатия утихнет окончательно. Я радовалась, что никому не успела о ней рассказать. Хватит того, что уже есть. И так Анаиса подтвердила, что продолжительность моей жизни существенно увеличилась. По ее прикидкам, я могла прожить около шестисот-семисот лет. Это было странно, так как арлинты жили пятьсот-шестьсот лет, а люди всего сотню. Хотя, всегда была вероятность ошибки.
Активность моего мозга возросла на шестьдесят процентов. Теперь я без усилий решала в уме те математические задачи, которые ранее заставляли меня прибегать к помощи вычислительной техники. Анаиса уже горела желанием испытать мои возможности с ментальным шлемом. А я, хоть и понимала, что будет все по-другому, особого энтузиазма не испытывала.
Примерно в середине маршрута на Свиузу Горан и еще несколько членов старого экипажа покинули лайнер на шаттле внутреннего патруля. Мы начали подготовку к гиперпрыжку. Несколько часов в гиперпространстве, и мы почти у цели. Сдадим лайнер на станцию Свиузы и…
Потом скорее всего придется принимать какое-то решение относительно своей дальнейшей судьбы. Вальтан считал уже решенным делом мою дальнейшую службу под его началом. Мне же, чем дальше, тем больше, это казалось не самым удачным решением. Как я себя не уговаривала, не могла заставить себя смотреть на Вальтана, как на брата.
Вторым пунктом моих сомнений было то, что я подсмотрела в коридоре, когда бесплотным духом витала вокруг. Разменной монетой в играх адмирала быть не хотелось. К тому же, я даже предположить не могла, как ко мне относится Тран. То есть, с некоторых пор я начала подозревать, что могу быть ему интересна, как женщина. Но то, что он куда-то прятался от меня, сбивало с толку.
Пассажирский межзвездный лайнер был не пример комфортнее военных и, тем более, почтовых судов. Повышенный комфорт для пассажиров позволил не прятаться в индивидуальной капсуле в своей каюте при входе и выходе в гиперпространство. Хотя вход я все-таки провела в собственной каюте, воспользовавшись тем, что была не моя смена. Я должна была заступить на вахту почти сразу после завершения гиперпрыжка.
Я всласть повалялась на койке. И даже немного поспала. А за час до начала вахты не выдержала и потопала в сторону командного мостика. Черт, как же меня раздражает это название!
В старину, когда пространство, отведенное для капитана корабля, действительно было небольшим, и к тому же, расположенным на возвышении, этот термин был оправдан. Теперь же, когда помещение, приспособленное под управление межзвездниками, порой достигало многих десятков квадратных метров, это звучало дико. Но другого определения еще не придумали.
На сам мостик я заходить не стала. Даже ради того, чтобы проверить, есть ли там Тран. А поднялась палубой выше в корабельную обсерваторию. Это, конечно, было слишком громкое название для узкого и длинного, как балкон, помещения. Но зато очень точно определяло предназначение этой площади.
Мне захотелось хоть раз в жизни пронаблюдать световые эффекты, сопровождающие выход корабля из гиперпространства, не на мониторах приборов, а на обычном обзорном экране. Уровень комфортности корабля вполне позволял это невинное развлечение без ущерба здоровью пассажиров.
В обсерватории было темно. Кто-то выключил все обзорные экраны, кроме одного. Но поблизости никого не было видно. Я пожала плечами. Даже если тут кто-то и есть, мы все равно друг другу не помешаем. Обсерватория достаточно длинная, для того, чтобы двое потеряли тут друг друга.
Я подошла поближе. Корабль только готовился к выходу, и потому ничего особо любопытного на экране не было. Это чуть позже световые эффекты нарисуют немыслимый красоты абстрактные картины. Пока можно было просто расслабиться. Кстати, где-то здесь должны быть шезлонги. Или что-то похожее для комфорта пассажиров. Я оглянулась. И замерла.
