Зато сейчас, пока директора нет, я мог это наверстать.
Основную часть я все же успел выхватить еще в первое посещение — балкон-антресоль, ведущая к огромному окну, высокие книжные полки, плотно набитые книгами, и огромный тяжелый стол прямо под балконом.
Но этим интерьер на ограничивался. Недалеко от меня, то есть, почти вплотную к выходу из лифта, распогалось четыре удобных глубоких кресла, перед которыми стоял невысокий, по колено примерно, столик, заваленный различными журналами — не иначе, для тех, кто ожидает директора, как ожидаю сейчас я.
Чуть в стороне стоял огромный, высотой мне по грудь, пожелтевший то ли от старости, то ли от дизайнерской задумки, глобус на массивном деревянном основании, которое сгодилось бы и для иной осадной машины, не то, что для жалкого глобуса.
Пять метров, разделяющие лифт и директорский стол были уложены зеркальной черной плиткой, в которой отражались стены, кресла, глобус, потолок — все, что было вокруг.
Кроме меня.
Это оказалось настолько странным, что я даже поднял руку и помахал ею, не сводя взгляда с плитки у себя из-под — нет, я не ошибся. Никакой реакции. Даже намека на движение нет. Будто никакая это не зеркальная плитка, а просто затененное стекло, с той стороны которого — еще одна точно такая же комната, только уже без меня.
— Фелтанитовая плитка. — раздалось откуда-то со стороны директорского стола.
Я поднял голову. Директор уже сидел за своим столом, поставив локти на столешницу, переплетя пальцы и положив на них подбородок. Тому, что его очки, как обычно, бликовали, не позволяя разглядеть глаза, я уже даже не удивлялся.
— В общем-то, просто зеркало, сочетающее в себе тонировку, закаленное стекло и слоей амальгамы с добавлением фелтанита. Так как фелтанит позволяет видеть прану только при взгляде с одной стороны, а здесь он ориентирован ровно противоположным образом, активную прану плитка не отображает.
Я решил принять правила разговора и поддержал его:
— И зачем это?
— Говорят, что для того, чтобы директор сразу мог видеть, кто у него в кабинете находится — носитель активной праны или простой человек, при этом не показывая, что он проверяет посетителя. — Вагнер пожал плечами. — Но в случае академии, в которой учатся сплошные носители активной праны лично мне это кажется ненужной перестраховкой.
— Тогда зачем это строили? — улыбнулся я.
— Если бы я мог спросить у предыдущих директоров. — тоже улыбнулся Вагнер. — Это ведь не при мне строили, я все лишь скромный одинадцатый директор этой академии, а какие цели преследовали те, кто строил ее изначально — этого мы никогда не узнаем.
— Почему же?
— Потому что академию никто не строил. — усмехнулся директор. — Вернее, никто не строил конкретно шпиль административного блока. Его обнаружили здесь в то же время, когда нашли кольцо пустоты и двинулись к его центру.
— И кто же его построил?
— А это до сих пор остается загадкой без ответа. Как бы то ни было, люди решили отталкиваться от того, что уже имеется, и, по сути, построили академию вокруг шпиля административного блока.
— Занятно.
— Более чем. Но давай отвлечемся от истории и перейдем к теме, с которой ты ко мне пришел. Присаживайся.
И директор показал подбородком на кресло, стоящее прямо перед его столом.
Порадовавшись, что вся эта болтовня заняла не так много времени, как я боялся, я сел и выложил директору всю ситуацию и заодно — все свои мысли по этому поводу. Разумеется, сперва для этого пришлось углубиться в свою историю и рассказать ее. Я пытался сделать это максимально обобщенно, но, даже несмотря на то, что директор не перебивал и не задавал вопросов, мне самому из раза в раз казалось, что какая-нибудь очередная деталь требует большего раскрытия, и я уходил в рассказ о ней, чтобы вернуться к основной линии минут через десять, не меньше.
В конечном итоге, рассказ занял по ощущениям никак не меньше часа. Договорив и поставив последнюю точку в мыслях, я понял, что за все это время у меня жутко пересохло в горле, и рефлекторно сглотнул.
Директор, за все это время не проронивший ни слова и даже не сменивший позы, будто заснувший в этом неудобном положении, расцепил сложенные вместе пальцы, опустил руки куда-то под стол и вытащил оттуда стеклянный граненый стакан и графин с водой. Налил воды, протянул мне. Я благодарно кивнул, отпил небольшой глоток и погонял воду по ротовой полости, прежде чем проглотить — старая привычка, не раз помогавшая выживать в условиях нехватки питьевой воды.
— Что ж, Серж. — начал директор, подождав, пока я напьюсь. — То, что вы рассказали, безусловно, очень интересно и необычно, но, говоря честно — звучит оно…
— Я знаю, как оно звучит. Тем не менее, я думаю, вы согласитесь, что, если спустить это дело на тормозах, и в итоге окажется, что я прав — это грозит глобальной войной по всему миру. Разве нет?
— Однозначно. — директор кивнул. — Только вот кто поверит в это?
— Управление. — упрямо ответил я. — Эти ребята поверят во все что угодно, если это поможет дискредитировать реадизайнеров. Ведь именно это и есть их работа, разве нет?
— Управление, управление… — директор вздохнул. — Есть ли оно вообще, это управление? Многие считают их просто городским мифом, страшилкой, которую люди придумали для того, чтобы реадизайнеры не чудили сверх меры.
— А как считаете вы?
— А я считаю, что я не хотел бы связываться с управлением, даже если они существуют. Тем более, если они существуют!
— И что же тогда делать?
Директор немного подумал:
— К счастью, у меня есть несколько людей, с которымb я мог бы поделиться всей этой информацией и домыслами… И эти люди уж точно найдут способ правильно поступить и донести до кого следует. Надо только подумать, как всю эту историю подать так, чтобы в ней не мелькали непосредственно вы.
— Почему?
— Потому что это вызовет огромное количество вопросов, которые никому из всех, кто замешан в этой истории, не нужны. В том числе и нам. Управление ноль непременно захочет узнать, откуда вам известно о самом их существовании, в истории всплывет майор, о котором вы говорили, возьмутся за него, возьмутся за вас, подозревая вас обоих в сговоре…
— Я бы спросил «а нас-то за что?»… Но я кажется понимаю, за что. — я пошевелил пальцами, подбирая слова. — Эти ребята из тех, кто подозревают всех, включая самих себя, а если кого-то не подозревают — значит, они просто его не знают.
— Примерно так. Поэтому надо исключить из всей этой истории вас, майора, да вообще любые личности. Подать все просто как голую информацию, как… даже не факты — скорее, догадки.
Директор будто бы ушел в себя и сейчас рассуждал вслух, даже не обращаясь конкретно ко мне. На всякий случай я уточнил:
— Мне этим заняться?
— Нет, что вы! — моментально оживился директор. — Этим, конечно же, займусь я, а вы… А вы свое дело сделали, и за это я вас очень благодарен. Я вообще очень сильно удивлен тому, как вы держитесь — учитывая, сколько всего на вас свалилось за такой короткий промежуток времени. Попытки убить от собственного отца, дарги в Винозаводске, АГАТ, теперь еще этот заговор… Как вы вообще это все выносите?
Думаю, он бы очень сильно удивился, если бы я сказал ему, что я еще даже не все рассказал, умолчав о том, что убил и поглотил двух своих братьев.
Вместо этого я пожал плечами:
— Наверное, я просто не вижу смысла в том, чтобы проявлять эмоции и… Не знаю, закатывать истерики? Выходить из себя? Что вообще положено делать в таких ситуациях? И главное — зачем? Это ничем не поможет же.
— Разумно. — кивнул директор. — Чрезвычайно разумно для вашего возраста, я бы даже сказал. Впрочем, на эту тему мы поговорим как-нибудь в другой раз, а сейчас вам уже пора на ужин.
— Что, правда? — я достал телефон из кармана, совсем забыв, что выключил его и время посмотреть не выйдет. — Черт, ладно, поверю на слово.
— Так что отправляйтесь скорее в общежитие, чтобы не опоздать на ужин, а я пока подумаю, что с вашей информацией сделать. — доброжелательно улыбнулся директор.
