— О каком результате речь? — удивилась Ника.
— Да хоть о каком. У нас же есть здесь интернет, в конце концов, что-то касательно Ратко, Чемберс или Грикс точно проскочит в новостях! Журналисты любят жареные факты, это у них везде одинаковое!
Я чуть не оговорился «во всех мирах», но вовремя прикусил язык.
— Так вот, если в течение пяти дней не будет видно никаких подвижек в эту сторону от директора, тогда передадим информацию Висла и Беловым.
— У них останется всего два дня на то, чтобы подготовиться к… Неизвестно чему.
— А если неизвестно к чему готовиться, то есть ли разница, сколько дней дается на эту подготовку? — усмехнулся я. — Главное, что они будут готовы и подготовят остальные кланы. Не будет той суматохи и коллапса, на который надеются Ратко и их подельники.
— И то верно. — согласилась Ника. — Пусть будет по-твоему. Но только пять дней, не больше.
— Я разве когда-то нарушал свое слово? — удивился я.
— Для начала ты его еще ни разу не давал. — сощурилась Ника.
— Значит, и не нарушал. — парировал я, напряг мышцы пресса, чтобы на секунду принять сидячее положение, притянуть Нику к себе и повалить ее сверху на себя.
— Эй, мужчина, полегче! — притворно возмутилась Ника. — А как же твой сосед? Когда он вернется?
— Понятия не имею. — честно ответил я.
— Тогда лучше идем ко мне. Моей соседки еще час не будет.
— Да, и куда же она ушла так надолго?
— Не знаю. — Ника пожала плечами с деланым равнодушием. — Туда, куда люди уходят, когда их просишь на часок уйти.
— Да ты подготовилась!
— Так от тебя же не дождешься!.. Ты у нас по экспромтам специалист — то в лесу, то на мотоцикле среди кучи трупов даргов, то еще где!..
Несмотря на все удивительные и далеко не самые приятные новости сегодняшнего дня, засыпал я в полном спокойствии. В своих действиях и решениях я был полностью уверен — ничего лучше я придумать не смог бы, даже если бы потратил на размышления не пару часов, а несколько недель, которых у меня все равно не было. Несмотря на то, что в скором времени этот мир явно ожидает какое-то потрясение, лично я сделал все для того, чтобы это потрясение прошло для него как можно более незаметно.
По крайней мере, «все» — на данный момент. А там время покажет — может, придется еще добавить несколько активных телодвижений.
Поэтому в последующие дни я отдался тому, ради чего я сюда, собственно, и приехал — учебе. Я читал учебники, которые были больше похожи на нудные и скучные научные работы, изобилующие терминами, придуманными авторами специально для этой книги, специально чтобы обрисовать конкретную ситуацию. Я посещал практические занятия, на которых мы учились использовать техники различных кланов и различных Линий, используя для этого все, что только можно было использовать и немного того, что использовать, казалось, нельзя. Земля и камни, вода и ее производные, различные газы, плазма той или иной температуры, металлы, собственные биологические жидкости (оказывается, силы Висла не ограничиваются управлением одной только кровью, просто ее больше всего и она более управляема, чем, скажем, спинальная жидкость), всяческие волны, от звуковых и до тех, что появляются на канате, если его тряхнуть, дерево, даже пластик! Оказывается, количество различных Линий исчисляется не в тысячах и даже не в сотнях — их считанные десятки, причем некоторые из них работают не то чтобы с рабочими телами — скорее с природными явлениями, вроде Андерсонов, которые оперировали такой вещью, как разность потенциалов, по сути сокращая свой арсенал техник до всего одной — электрического разряда, но зато в бесчисленном количестве вариаций. Или клана Моретти, которые создавали в любых телах волнообразные колебания, и через это могли разрушить даже вековую скалу простым наложением рук.
По сути, дизайн реальности приобрел такое название именно потому, что он не был какой-то непонятной и необъяснимой магией, основанной на собственных ощущениях и не имеющий четкой структуры обучения. Дизайн реальности был именно дизайном реальности — не феноменом, нарушающим физические законы, а феноменом, основанным на этих самых физических законах. Основные законы — такие, как закон сохранения энергии и материи — полностью выполнялись, рабочие тела не брались ниоткуда и никуда потом не исчезали. Гидромант Грикс, оказавшись где-то в пустыне, становился практически беспомощным, если у него не было с собой фляги с водой или другой жидкостью (а у него она всегда при себе), точно так же как пиромант Файерс будет почти безопасен, если нигде рядом нет источника хотя бы самой низкотемпературной плазмы из всех возможных — простого огня. Неудивительно, что они все поголовно курят, как ответила мне Ника на вопрос почему от первокурсника Колина Файерса постоянно так странно и неприятно пахнет.
Вот же его соседу не повезло…
Широ оказался из клана Ямаширо — да, Широ Ямаширо, и он пообещал меня прибить, если я буду дразнить его так. Дразнить его я, конечно, не собирался, тем более, что не видел ничего обидного в этим — имя и фамилию не выбирают, так что ничего не поделать. Как назвали, так и будешь, если, конечно, не захочешь сменить.
Широ не хотел. Кажется, ему вообще больше нравилось угрожать другим, нежели он действительно испытывал какие-то неудобства от своего имени.
Ямаширо оказались теми, кто управлял металлом — металломантами. Именно поэтому ему так тяжело давалось управление структурами малой плотности вроде жидкостей или газов — вроде как учебники все же выводили какую-то определенную зависимость способностей к тому или иному виду реадиза в зависимости от основного рабочего тела. Металломанты и геоманты конфликтовали с рабочими телами малой плотности вроде газов и жидкостей, равно как и наоборот, лигноманты, оперирующие деревом и не дружили с пластиком и наоборот, и так далее.
Оказывается, абсолютно любой материал, и абсолютно любое физическое явление на планете так или иначе управляется реадизом. Даже гравитация, что было наглядно изображено на первом же занятии у Персефоны Ратко, когда мы пытались левитировать. Все упиралось лишь в простой тезис — у части людей на планете есть возможность на короткий срок менять физические законы в конкретной области по своему усмотрению, расплачиваясь за это своими внутренними силами. С точки зрения природы — все честно.
Примерно на этом и строилось все обучение — дать понять студентам, что мы не творим никаких чудес, мы действуем строго в рамках физики… Во всяком случае, в рамках физики этого мира, которая явно сошла с ума семь веков тому назад.
Студентов учили тому, что каждое их воздействие по сути симулирует природный процесс и для того, чтобы осмысленно эти воздействия проделывать, необходимо понимать, какие именно процессы ты симулируешь. Чтобы подул ветер — нужна разница давлений. Чтобы повысить температуру пламени — надо обеспечить ему больший доступ кислорода. Чтобы поднять какой-то предмет «силой мысли» нужно хорошо понимать, что это за предмет и в каком состоянии он находится.
Именно для всех этих целей реадизайнерам и нужна прана. Напитывая какое-то тело праной, реадизайнер на короткое время превращает его, по сути, в придаток себя. В часть тела, которой он уже способен оперировать осмысленно и, в принципе — так, как сам захочет. Кусок дерева, пропитанный праной, легко превратится в резную статуэтку, самостоятельно сбросив с себя все лишнее — стоит лишь представить себе, что это сделать так же легко, как сжать пальцы в кулак. Звуковая волна, порожденная простым хлопком в ладоши, легко превратится в зубодробительный визг или неслышный инфразвук, от которого кровь пойдет носом — достаточно лишь влить немного праны и покрутить невидимые ручки.
Техники дизайна реальности привязывались к простым действиям. К тем самым простым действиям, которые реадизайнер будет выполнять в случае критической ситуации. Сначала технику показывали, потом объясняли, как она работает, после этого переходили к части физического воздействия, которое нужно оказать, чтобы ею воспользоваться. А когда у всех получалось, начинались изнурительные и бесконечные повторения этой техники на тренировочном полигоне. Сначала — на простом, общем поле, потом — на все более сложных, включая ледяной «холодильник» и огненную «печку» — все ради того, чтобы студенты перепробовали самые разные способы вызова отрабатываемой техники и в критических условиях оставили только один из них — тот, который сработает на рефлекторном уровне в случае опасности.
