Покоривший СТЕНУ 19: Оазис (СИ) - Мантикор Артемис

— А тут много всего. Там дохрена компонентов и очень морочное изготовление, так что цените.

— Горькое, — поморщилась Альма.

— Хм. Интересно, обычно первый раз говорят сладко. А потом организм понимает суть и начинает тошнить от одного вида.

— Лишь бы не яд, — хмыкнул я. — У нас не так много лекарей в рейде.

— Не парься, это мелочи. Максимум проблюётся через часок. Ну или несварение будет… Так, теперь ждём.

— Сколько? — спросила Альма.

— Минут десять. Давай, ложись пока, нужно ещё подготовить остальное, — буркнул он и подвинул небольшой столик на ножках, который был накрыт белой тканью.

Выглядел он как что-то из медицины, но под покрывалом оказались какие-то продолговатые цветные предметы, напоминавшие карандаши. Собственно, почти ими они и были — аниматург принялся рисовать на теле девушки ритуальные символы, каких я прежде не видел.

— Это ритуалистика? Что за руны? — снова не удержал я своего любопытства.

— Так, не отвлекай, Арктур. Мне надо за десять минут справиться, до того как подействует. Все вопросы после.

Рунами он покрывал почти всё тело девушки. Начиная со лба, пройдясь по шее и спускаясь ниже. Не обошёл вниманием грудь, сделав особый акцент в области сердца. Оно у аалорнов, как оказалось, было ровно по центру, а не смещено, как у людей. Продолжил рисунок на животе, бёдрах, спустился ниже и рисовал до самых стоп.

Узор показался мне абстрактным. Линии, скругления, точки, местами узор перекрещивался, но в основе всегда придерживался округлых форм.

Затем аниматург повторил процедуру с ног до головы но с другим «карандашом». Тем временем первый набор узоров начал постепенно приобретать свечение.

— Давай на живот, — скомандовал аниматург и взял третий мелок.

Когда он покончил с рисунком, засветился и контур на полу вокруг стола. Большая окружность со вписанным внутрь узором из звёзд, символов и иероглифов.

После — перевернул Альму снова на спину и принялся на ней выкладывать какие-то камни и металлические предметы.

— Как самочувствие? Что чувствуешь?

— Тошнит… голова кружится… и как-то…

— Страх, — помог Фред.

— Да. Страх.

— Это нормально, — кивнул он.

Два стеклянных стакана, стоящих на столе, вдруг синхронно разлетелись вдребезги.

Я сам ощутил себя не в своей тарелке. По телу пробежала дрожь, и накатила слабость. Будто мне даже сидя удерживать своё тело непросто.

— Голос… — тихо прошептала Альма, но Фред её перебил, испуганно выругавшись.

— Блять, контур!!! — взвизгнул он и бросился на пол. Кусок пола с узором просто откололся и медленно поплыл в воздух.

Голос, который раздался в следующий миг, было сложно описать словами. Обволакивающий, бархатный, томный, мягкий, будто ванна из перьев. Тягучий и сладостный, будто слышать его, дышать им, ощущать его — было величайшим наслаждением в моей жизни.

При этом я не мог бы сказать даже, был он мужским или женским.

— Я чу-увствую аромат твоей души-и… — Кака-ая сла-адо-ость…

Аниматург усердно рисовал мелом на полу в образовавшейся ямке узор. Я с большим трудом преодолел оцепенение. Активировал мудрость верданта, но она мне не сильно помогла понять, что происходит и чем я могу помочь.

Сути ритуала я не знал. Если я как следует умою Альму, стирая узор, это поможет или наоборот сделает хуже?

Однако прежде чем я что-то предпринял, всё закончилось само собой.

— Мой маленький мотылёк… Я тебя вижу….

Затем от стола во все стороны пошла силовая волна, которая отшвырнула аниматурга и полностью стёрла схему на полу.

Однако на этом всё и закончилось. Будто неведомая нечисть потратила на этот пафосный жест все силы.

В помещении стало тихо и мирно. Разве что свет у сохранившейся половины ламп подрагивал, будто в фильме ужасов.

О том, что здесь только что было, напоминали только рытвины на полу.

— Милый, у вас всё в порядке? — послышалось из-за двери.

— Да… — медленно поднимаясь с пола, выдавил из себя Фред. — Эльза, дорогая, добавь в список запретов работу с тварями за тридцатым.

— Хорошо, любимый. А ещё у нас все стёкла ниже эпической редкости разбились.

— Все?

— Сфера вневременья тоже. Это ничего?

Фред выругался.

— Надеюсь, мой первый мифик стоил того…

— Я тоже, — произнесла Альма, приподнимаясь на столе.

— Ты как? — спросил я у неё.

— Так же, как всегда, когда оно говорит во мне, — бросила она неприязненно.

— Окей, Фред, что это была за хрень? — спросил я у аниматурга.

— Как видишь, что-то очень могущественное. И я определённо не должен был с этим связываться. Чувствую, аукнется мне это ещё… Постоянно себе говорю, что не буду лезть в дерьмо, и всё равно оказываюсь в нём…

Он тяжело вздохнул.

— У меня две новости. Хорошая и плохая. Начну с плохой — за вашей Мисой кто-то следит. Какая-то глубинная тварь внизу.

— Почему внизу?

— Арк, ты же сам недавно спросил, что это может быть, страшнее богини. Ты знаешь, что ниже твоего тридцать четвёртого? Вот и я не знаю. Что-то, что намного сильнее, чем левиафан. И, видимо, сильнее, чем бог, раз печать так выглядит.

— Как она выглядит? — спросила Альма.

— Ну, она как тавро. У скота, знаешь? Извини за такое сравнение, но так отмечается высшее существо на своей собственности. Печать грубая, подавляющего типа. Но работа странная. Много лишних элементов. Смотри, как исказился рисунок?

Линии на полуобнажённом теле Альмы действительно выглядели иначе. Часть стёрлась, часть исказилась. Все линии, нарисованные Фредом, я не запомнил, но чётко помнил что острых углов на них прежде не было.

Я подошёл ближе, чтобы их изучить. Линии стали часто прерываться. Некоторые участки рисунка были будто покусаны квадратной челюстью.

— Всё так плохо? — пытаясь прояснить ситуацию, задумчиво спросил я.

— Да нет, почему? Хорошая новость в том, что печать не даёт над ней власти. Это метка для отслеживания, но не для подчинения. Не лезь туда, где может быть её потенциальный хозяин, и всё.

— Этот… голос можно как-нибудь изолировать? — спросил я.

— Арктур, если на мне ваша Миса поставит печать такого типа, я её даже в гробу буду слышать. Как я по-твоему должен заблокировать то, что гораздо могущественнее неё?

— Разница в силах настолько огромна? — повторила вопрос Альма.

— Угу. Так что просто забудьте об этом и не лезьте слишком глубоко.

6. Вопросы, оставшиеся без ответа

— Чем это нам потенциально грозит, кроме того, что враг знает, где она?

— По идее, ничем, если не считать голоса. Но… вот тут, смотри, — он ткнул пальцем Альму в живот в области пупка. — Видишь эту спираль? Её вообще не тронуло. Но появились отметины. Ща…

Он взял с полки что-то вроде небольшого телескопа и протянул мне.

Альма смущённо поджала губы. Всё таки два мужика пристально разглядывали её живот почти в упор.

— Сетка? — понял я.

Нарисованная спираль действительно не изменилась, но при увеличении можно было заметить тонкие линии, будто сетка с квадратными ячейками.

— И что это значит?

— Что печать делала что-то ещё и имела какие-то закладки в себе. Правда, тип магии определить почему-то не могу. Квадраты — это что-то новенькое. Но сейчас они уже выполнили свою функцию и более не активны. Больше у печати нет власти. Это, скорее, маячок, который большую часть времени спит.

— Значит, оно меня отслеживает… — настороженно сказала Альма.

— Угу, — кивнул Фред. — У хаоса есть заклинание «метка сталкера». Здесь принцип тот же. Хотя, если существо настолько могущественно, то оно может вешать такие метки на всех подряд без разбору.

— Зачем?

— Ну… не знаю. Сами думайте. Как-то раз лечил случай, когда один хаосит получил читерную метку сталкера от хаоса, которая вообще не требовала маны. Так он эту хрень на каждого второго в городе повесил. Пока какие-то топы его не поймали и не принесли сюда, чтобы я ему источник обесточил и развеял навык. Зачем он их вешал — даже он сам не мог внятно ответить. Хотя, на всё воля хаоса… в его случае.