Ликвидаторы (СИ) - Грохт Александр

Моя рука с пистолетом мигом оказалась у его затылка, пребольно вогнав холодный ствол ПМ в ямку на тыльной стороне черепа. Николай застыл.

— Повтори еще раз, что ты сейчас сказал, — процедил я сквозь зубы. — Ну же, ты же такой храбрый воин! Давай, повтори про психа.

— По-по-пошел ты, Джей! — голос его дрожал, но он пытался держаться. — Ты не выстрелишь. У тебя не хватит духу убить своего…

Палец вдавил спусковой крючок до конца. Выстрел глухо хлопнул в замкнутом пространстве коридора. Николай рухнул вперед, как подкошенный. Медведь резко обернулся на выстрел и негромко, с некоторым сожалением, сказал вслух:

— Ты был прав, командир, субординация — это святое. Но у нас будут серьезные проблемы после возвращения. Вовка не обрадуется потере бойца.

— Плевать! — огрызнулся я, все еще трясясь от ярости. — Это прямое нарушение субординации в бою, отказ выполнять боевой приказ и оскорбление командира. По законам военного времени — расстрел на месте.

— Жень… давай сделаем все аккуратно… — Медведь говорил примирительно, явно пытаясь разрядить обстановку. — Слушай, я сам был на твоем месте, и ты совершенно прав сейчас по сути, но нам надо подумать, как это оформить…

— Да делай что хочешь! — я все еще кипел, адреналин бурлил в крови. — Оформляй как считаешь нужным.

Медведь молча подхватил за эвакуационную петлю труп Николая и потянул его за собой в ту самую комнату, из дверного проема которой все еще курился сероватый дым от взорвавшейся гранаты. Я даже не заглядывал внутрь, держа под прицелом коридор и лестничный марш — мало ли, вдруг еще кто-то решит сунуться.

Изнутри раздалась внезапно длинная очередь из автомата, эхом прокатившаяся по помещению, после чего ожила рация и крайне взволнованный, прерывающийся голос Медведя заорал на всю сеть:

— У нас трехсотый! Повторяю, Николай — триста! Попал под ответный огонь при зачистке помещения! Требуется немедленная эвакуация тела!

Не знай я, что и как произошло на самом деле — поверил бы безоговорочно. Медведь изобразил все крайне убедительно. Ну а сейчас надо было просто подыграть ему и не испортить легенду…

— Пряник, отец Николай из второй группы — немедленно двигайте к нашей позиции! — скомандовал я по рации, стараясь, чтобы голос звучал напряженно. — БТР — ко входу, обеспечить прикрытие эвакуации! Медик — срочно в здание, обеспечить эвакуацию раненого, возможно, есть шанс! Пряник — прикрывайте медика до завершения эвакуации, потом двигайте ко мне вместе с отцом Николаем, продолжим зачистку! Леха — обеспечь нам глаза на лестнице, нужна полная картина второго этажа!

Кучу подтверждений от разных позывных я уже толком не слушал — в ушах звенело, а в голове прокручивались возможные последствия. В комнате тем временем захлопали одиночные выстрелы из глока, которым был вооружен Медведь для добивания. Похоже, он методично устранял всех раненых «воронов», заодно создавая правдоподобную картину боя. Свидетелей там точно не останется.

Эвакуационная группа прискакала к нам буквально через пару минут — Аня с медицинской сумкой, за ней Пряник с автоматом наготове и отец Николай из второй группы. Но понятное дело, что Аня, быстро осмотрев тело, смогла лишь констатировать смерть Николая от множественных огнестрельных ранений в голову и шею. Одно радовало — Аня, кажется, уже абсолютно спокойно реагировала на кровь и все то дерьмо, что постоянно сопровождало нас в этих операциях. По крайней мере, осматривала она погибшего прямо в той же комнате, где валялось еще с десяток окровавленных трупов «воронов», и даже бровью не повела. Профессионализм рос.

Дальше мы продвигались уже двумя двойками — я и Медведь, Пряник и отец Николай, — и никаких особых эксцессов не происходило. Шла рутинная, методичная зачистка помещение за помещением. Медведь открывал дверь или выбивал ее ногой, я закидывал внутрь гранату, если возникало малейшее подозрение, что там есть кто-то с оружием. Вслед за первой гранатой сразу же отправлялась вторая, от Пряника. Ну и дальше…заходи — не бойся, выходи не плачь.

Впрочем, применили мы гранаты всего дважды. И, наверное, меня бы мучила совесть после второго раза — в той комнате находились в основном какие-то женщины, судя по крикам. Вот только первое, что произошло, едва только открылась дверь — изнутри ударили нестройные, панические выстрелы сразу из двух стволов. Пули прошили дверное полотно, одна чиркнула по шлему Медведя.

Так что дальше все было просто… неприятной необходимостью. Две гранаты РГО, брошенные с интервалом в секунду, взорвались практически одновременно, превратив всех, кто был там внутри, в кровавые лохмотья. Отец Николай, глянув внутрь, негромко и искренне прочел молитву за упокой душ. Но Пряник язвительно заметил, что эти ребята точно придерживались совсем другой культуры и веры, так что вряд ли православная молитва им как-то поможет. Спор у них не получился — надо было двигаться дальше.

— Наверх! — Пряник решительно указал на лестницу, ведущую на второй этаж.

Мы осторожно поднялись на второй этаж, методично прочесывая комнаты одну за другой. В одной из них, в самом конце коридора, нашли двух женщин — молодых, связанных веревками и запуганных до полусмерти. Заложницы или пленные… кажется, из местных жителей. Вообще, строго по приказу Вовки, их тоже следовало «зачистить», чтобы не оставлять свидетелей. Но пока мы все обдумывали, переглядываясь, — отец Николай решил все за нас, не спрашивая ничьего мнения. Он просто вошел внутрь комнаты и достал боевой тесак из ножен на боку.

Я на секунду уже подумал, что он сейчас прикончит их на месте, выполнив приказ по-своему, но…

— Вы свободны, — сказал священник неожиданно мягко, принявшись разрезать веревки острым клинком. — Оставайтесь здесь тихо, не высовывайтесь, пока окончательно не кончится бой. Потом идите домой.

Пряник с явной укоризной, почти с осуждением посмотрел на святошу — мол, нарушаешь прямой приказ, но тот даже бровью не повел, продолжая освобождать женщин. Спорить с батюшкой никто не стал — времени не было, да и желания особого тоже.

В последней комнате на этом этаже мы наконец и нашли Ивлета собственной персоной. Если бы не конкретное желание взять его именно живым — можно было бы просто закинуть внутрь пару гранат и закрыть вопрос за тридцать секунд. Но Пряник уже явно спал и видел, как мы берем живьем эту сволочь и доставляем для допроса. Да и у меня к тому моменту появилась парочка неплохих идей, как использовать живого главаря «Воронов» максимально выгодно. Так что гранаты сразу отпадали как вариант.

А вот охрана у бандюгана была совсем не чета тем дебилам клешеруким, что попадались нам по всей этой базе «воронов». Четверка автоматчиков встретила нас плотным, профессиональным огнем. При этом все четверо располагались в помещении настолько хитро, используя укрытия, что достать их было просто нереально — группа простреливала все пространство перед комнатой, и выбить их в огневой дуэли представлялось лично мне невозможным.

Мы вынужденно отпрянули за угол коридора. Пули методично прошили тонкую стену, посыпалась штукатурка, обнажая кирпичную кладку. Одна пуля прошла так близко от моего плеча, что я почувствовал горячее дыхание смерти.

— Сдавайся, Ивлет! — крикнул Пряник, перекрывая грохот стрельбы. — У тебя нет ни единого шанса! Здание окружено, твои люди разбиты!

— Идите к черту, проклятые собаки! Я вас всех тут порежу! — ответил оттуда характерный хриплый голос с акцентом. — Мамой клянусь, всех на ремни пущу!

Пряник выразительно посмотрел сначала на меня, потом на Леху, который находился рядом с нами, управляя дроном.

— Есть что-нибудь нестандартное, чтобы их выкурить оттуда? Штурмовать в лоб — положим половину группы.

Медведь кивнул, порывшись в своей объемной сумке, и достал оттуда гранату РГД-2Ч.

— Дымовая, — пояснил он коротко. — Ослепит и дезориентирует, но не убьет сразу. Черный дым очень едкий и ядовитый, через максимум минуту вылетят оттуда как миленькие, задыхаясь. Проверено неоднократно.