Но не смотря на расслабленность охранники не зря ели свой хлеб. Болтая с другими мужиками, они не забывали поглядывать по сторонам. Один из них, усатый широкоплечий детина, лениво обвел взглядом поле вокруг, залитое лишь светом неполной луны и заметив что-то напряженно прищурился.
— Борк, держи, — позвал его товарищ, тощий и длинный как лежавшее рядом с ним копье светловолосый парень, протягивая кружку с брагой.
— Обожди, Ренд, — отмахнулся мужчина. — Видишь, вон там. Идет кто-то.
Прищурившись длинный уставился в указанном направлении и, нашарив копье, согласно кивнул:
— И правда. Предупредим наших?
— Успеется. Торгаши нам бошки по отрывают, если тревога ложная. Да и люди это вроде… трое.
Немного выждав и осушив еще по кружке браги Борк поднялся на ноги, лениво покачивая грузом на кистене, с не слишком длинной цепью. Тяжело вздохнув мужчина подтянул пояс и между глянул на соратника. Тот в ответ лишь наигранно протянул:
— Мясо в похлебке что ли подпорченное было, да и греча не разварилась. Чет мне не хорошо.
— Засранец ты, Ренд, — вздохнул кистенщик, но все же пошел на встречу гостям один.
Отойдя от костра на несколько саженей, стражник дождался приближения троицы и негромко скомандовал:
— Стоять. Кто такие?
— Просто путники, добрый человек, — раздался мужской голос и вперед выдвинулся самый низкий из троицы.
Света костра оказалось достаточно чтобы разглядеть невысокого старика, одетого в пропыленный плащ, старые ботфорты и простенькую, но удобную для похода крестьянскую одежду. Помимо этого, мужчина опирался на темный гладкий посох, с окованным навершием. Длинные седые волосы, собранные в ухоженный хвост на затылке, неплохо сочетались с изрезанным морщинами лицом и абсолютно чистым взором ястребиных глаз. Сразу становилось понятно, что для своего возраста старик был еще довольно бодр.
— Путники говоришь, — расслабился охранник. — А откуда и куда идете?
— Да вот, в гости к другу я ходил, да задержался слегка. В паре лиг отсюда деревня его, Сосновая коряга называется.
— Есть такая, верно, сегодня сами ее проезжали, — кивнул мужчина. — А что ж не заночевал у него, а, старик?
— Не люблю на незнакомых местах засыпать, вот и пошел домой на ночь глядя. Думал успею, — краешком губ улыбнулся старик. — Вот думал с вами чуть отдохнуть, коли пустите к костру, да дальше идти.
— Пустим, отчего ж не пустить, только ты спутников своих сперва представь.
— Спасибо, добрый человек, — поклонился путник, а затем обернулся. — Зиг, Лира, идите сюда.
Стоявшая в стороне парочка подошла чуть ближе, чтобы их было видно в свете костра. Первым оказался высокий, под сажень с четвертью мужчина, в плечах даже шире Борка. Одет он был в крестьянские портки, онучи с лаптями, да рубаху с кожаным жилетом, а на поясе носил клинок в ножнах, что смотрелось весьма странно. Из-за густой русой бороды, а также спутанных взлохмаченных волос и кустистых бровей разглядеть лицо мужчины было почти невозможно, лишь два маленьких глаза уставились на застывшего стражника, хоть немного выделяясь из всего этого беспорядка.
Второй оказалась стройная брюнетка, одетая в темно-зеленое платье и серый походный плащ. Лениво покручивая серебряный браслет, на своей левой руке, девушка спокойно разглядывала Борка, не выражая при этом никаких эмоций. На секунду их взгляды встретились. Почувствовав это, девушка томно улыбнулась и глубоко вздохнув чуть повернулась, так чтобы стало немного выгоднее видно ее скрытую плотной тканью грудь. Стражник усмехнулся, но все же скользнул взглядом по стоявшей перед ним девушке, а затем нехотя перевел взгляд на старика. Тот все верно истолковал и заговорил первым:
— Это Зиг, сын моего друга, проводить меня решил, и Лира, племянница моя.
— Меня Борк зовут, будем знакомы. Пойдемте к костру присядем, в ногах правды нет.
Троица направилась за охранником и вскоре присоединилась к компании у костра. Быстро познакомившись путникам тут же налили браги – за знакомство.
Выпив очередную кружку Ренд покосился на молчаливого Зига, а затем все же не выдержав спросил:
— Слушай, а меч у тебя откуда?
— Отец отдал, — коротко буркнул здоровяк.
— Отец? Без обид, но ты выглядишь как крестьянин, так откуда у деревенщины мечу взяться? — удивился копейщик.
— Какая разница? — огрызнулся мужчина.
— Да не, не, ты не подумай. Мне-то без разницы, — замахал руками парень, а затем чуть помолчав спросил. — А посмотреть можно?
— Нет.
— Да ладно тебе, я ж с пр… праф…профессиональной точки зрения, — кое-как справился с начавшим заплетаться языком, тощий.
— Не трогай его, Ренд, он не особо общительный, — вмешалась в беседу девушка, томно хлопнув ресницами.
Икнув тощий, охранник чуть зарделся даже от столь незначительного внимания к своей персоне, но от хмурого мужчины отстал. При этом чуть ближе пододвинувшись к его куда более общительной спутнице. Девушка была не особо против, и мило улыбалась принялась слушать Ренда, который заикаясь и перескакивая с темы на тему принялся рассказывать ей все подряд, что приходило ему на ум.
Заметивший это Борк чуть насупился, но все же одобрительно хмыкнул и пододвинулся к старику.
— Старик, а ты то так и не представился, — протянул он путнику кружку браги.
— Да разве ж так важно, как меня зовут? — улыбнулся старик. — Но ладно, если хочешь можешь меня Люцием звать.
— Ого, уж больно благородное имя для крестьянина-то, — чокнувшись с новым знакомым удивился Борк.
— Так я и не говорил вроде, что крестьянин, — еще шире улыбнулся Люций.
— А кто ты тогда? — нахмурился стражник, осоловевшим взглядом уставившись на старика.
— Ну… скажем – волшебник. Как тебе такое? — продолжая улыбаться ответил старик.
— Пф, скажешь тоже, — хмыкнул Борк, но тут его глаза встретились с черными, ястребиными глазами Люция. Брага комом встала в горле мужчины и громко закашлявшись от скрючился пополам, но все это было вторично. Обливавшемуся холодным потом стражнику до сих пор казалось, что он смотрит в эти холодные, глубокие глаза, на самом дне которых плескалось что-то нехорошее. «Будто Жнецу в глаза заглянул,» – подумал мужчина, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.
— Случилось что, служивый? — спросил старик столь обеспокоено, что в его искренность поверил бы только полный дурак.
— А… ага. Нормально все, — выпрямился Борк и, не глядя на Люция, чуть отодвинулся в сторону.
За спиной бард начал наигрывать какую-то веселую мелодию, а его спутница разразилась похабными частушками. По всему лагерю зазвучали тихие смешки и громкий хохот – стишки явно пришлись всем в обозе по нраву. И только Борк сидел как ни иголках. Слова и взгляд старика не уходили у него из головы, заставляя необъяснимо для самого мужчины сжиматься от испуга. До всеобщего веселья ему уже не было дела.
— Кхм, я это… схожу… до ветру. Не теряйте, — промямлил стражник, все же собрав волю в кулак и поднявшись.
Краем глаза он заметил, как напрягся Зиг, рука которого тут же легка на рукоять странно изогнутого меча. Но сделать ничего здоровяк не успел, прерванный словами старика:
— Сходи, сходи, служивый. Да только не успеешь поди.
— С чего вдруг? — осмелел мужчина, крепко сжав кистень на поясе.
— Так напали на вас. Или не слышишь?
Напрягшись Борк все же бросил испуганный взгляд на старика. Тот как ни в чем не бывало улыбался своей холодной улыбкой и поглаживал стальное навершие посоха. Стражник хотел спросить, что тот имел ввиду, но этого не потребовалось – на противоположной стороне лагеря кто-то испуганно закричал, предупреждая других об опасности.
Тут же поднялся дикий гвалт. Стражники вскакивали со своих мест, на ходу надевая броню и срываясь в сторону крика. Те, кто принадлежал к невоенной части обоза вели себя по-разному: кто-то бросились к телегам ища укрытия под ними, другие остались на месте не понимая, что происходит, а третьи испуганно вопя просто бросились прочь. В основном к третьим относились те, кто сидел близко к месту первоначального крика.
