— Александр Петрович, у меня к вам ещё разговор есть, — сказал главный знахарь, когда я уже собирался уходить.
— Слушаю вас, Иосиф Матвеевич, — я остановился и обернулся к нему.
— Если вам будет несложно, пройдёмте ко мне в кабинет, — попросил он, словно извиняясь за то, что вынужден меня задержать. Немного неожиданно, когда к тебе так обращаются, глядя на тебя сверху вниз. — Чаю попьём и поговорим. Вы не сильно торопитесь?
Я прокрутил в голове список дел на сегодня. Единственное, что я ещё не успел сделать, так это съездить в автосалон и рассчитаться под ноль за машину, потом заскочить на Фонтанку, посмотреть, как идут работы и сколько ещё осталось, согласовать ввоз оборудования.
— Тороплюсь, но не сильно, — ответил я. — Можно и поговорить. Судя по всему, разговор у вас важный.
— Отлично, — Гартман довольно улыбнулся и воспрял. — тогда идёмте.
Мы вернулись в его кабинет, где уже был накрыт стол для чаепития. То есть он успел распорядиться об этом заранее, хитрец. Зато время сэкономил, на столе был и чай и к чаю.
— Так что же у вас за серьёзный разговор? — спросил я, выбирая пирожок на большой тарелке. Пока слушаю, можно немного и подкрепиться.
— Я давно мучаюсь вопросом, но уже не знаю, кому его задать, — сказал он, задумчиво глядя в столешницу перед собой. Как-то даже неуютно, такой большой и важный дядька и робеет передо мной? Чем я таким особым отличился? Я же не представитель министерства здравоохранения.
— Слушаю вас внимательно, Иосиф Матвеевич, — прервал я зависание его системы.
— Ах да, дело в том, что достаточно часто бывают вызовы, где наличие лекаря в бригаде значительно увеличит шансы пациентов на выживание и сократит перечень показаний для транспортировки в клиники и госпиталя. Но, как вы знаете, все станции скорой помощи по статусу приравнены к лечебницам и работают только знахари. И я в своё время мотался по вызовам, спасал людей. Финансирование у нас только за счёт казны города. Чтобы содержать в штате хотя бы несколько лекарей, надо добиться соответствующего финансирования. Ни для кого не секрет, что у лекарей заработок на порядок выше, чем у знахарей и за денежное довольствие знахаря ни один лекарь не пойдёт на такую работу. Я неоднократно выдвигал своё предложение на плановых общих заседаниях коллегии, но ни разу не был нормально услышан. Вот я и хотел вас попросить, вы же регулярно общаетесь с Обуховым, правильно?
— Об этом что, уже все знают? — искренне удивился я.
— Нет, конечно, — улыбнулся Гартман. — Просто секретарь Обухова мой родственник. Он, кстати, о вас очень хорошо отзывается, говорит, что вы очень хороший и душевный человек и у меня нет оснований ему не верить, я и сам это прекрасно вижу.
— Тогда понятно, — улыбнулся я. — Выручите меня тогда, если несложно.
— Для вас всё что угодно, — сказал Гартман и подался вперёд, чтобы не пропустить ни слова.
— Скажите мне пожалуйста, как его зовут? — спросил я, виновато наморщив нос. — Я его уже столько времени знаю, но не знаю, как зовут. Его самого спросить как-то не комильфо.
— Господи, нашли проблему, — выдохнул Гартман и добродушно улыбнулся. — Дима его зовут. Дмитрий Евгеньевич.
— Отлично, спасибо большое, — улыбнулся я в ответ. — Только не говорите ему, что я вас об этом спрашивал.
— Договорились, это не проблема, — кивнул он, потом тут же переключился на свою тему. — Так вы закинете удочку на тему лекарей на скорой помощи Обухову?
— Я попробую, — кивнул я. — Обещаю вам. Не укусит же меня он за это в конце концов. Мне ваша идея тоже кажется очень актуальной. Диспетчер исходя из жалоб пациента будет определять сложность вызова и направлять при необходимости бригаду с лекарем. Это было бы замечательно.
— Тогда встанет ещё один вопрос, — Гартман задумчиво почесал затылок и поправил очки. — Где взять столько лекарей. В одночасье их целый батальон на все станции скорой помощи найти невозможно.
— Ну тут выход тоже есть, — ответил я, вспоминая, как однажды подрабатывал на скорой. — Можно привлечь к дежурствам уже работающих в клиниках лекарей. Те, кто постарше, естественно будут упираться руками и ногами, а молодёжь вполне может и подработать. Надо будет только заинтересовать финансово, может какие-то ещё привилегии. Просто заставить тоже можно, но, сами понимаете, из-под палки люди работают не так, как если им пообещать хороший пряник, и они его в итоге получат.
— Это всё понятно, — кивнул Гартман. — В этом-то и основная загвоздка, в финансировании.
— Я обязательно поговорю об этом с Обуховым, — торжественно пообещал я. Не сказал только «честное пионерское». — Я с ним уже обсуждал необходимость организации городского онкоцентра, который будет содержаться за счёт казны и будет обслуживать бедных наравне с богатыми.
— Ого! — снова подался в мою сторону Гартман, широко распахнув глаза. — Это отличная идея! Вы тогда сообщите мне, когда это произойдёт.
— У вас есть какой-то личный интерес по этой теме? — спросил я. Скорее всего я прав, вижу, как он загорелся.
— К сожалению, да, — ответил он и погрустнел. — У жены нашли новообразование в лёгком, но знахари в нашей лечебнице опустили руки. Они пытаются побороть опухоль, но у них получается только притормозить рост, а удалить они не в силах. Делать большую операцию на грудной клетке ей не позволяют проблемы с сердцем, она её просто не выдержит. Для обращения в клинику к лекарю у меня нет средств. Если только продать нашу квартиру и купить поменьше, но супруга категорически против такого способа решения вопроса.
— Так, Иосиф Матвеевич, не вешать нос, гардемарины! — бодро сказал я и видимо слишком громко, так как главный знахарь слегка дёрнулся при этом. Научился я, едрить твою налево, заставлять людей дёргаться. Вот так бы подобных Захарьину заставить дёргаться, когда я говорю, а не хороших и душевных людей. Ну ещё иногда Демьянова можно, чтобы он не расслаблялся. — Я лично займусь вашей супругой. И не делайте такие большие глаза, не надо вспоминать о стоимости лечения в клинике, для вас и вашей супруги это будет совершенно бесплатно. Если меня кто спросит на эту тему, у меня есть железобетонная отговорка — лечение проводится в рамках научного исследования для написания монографии по онкологическим заболеваниям.
— Я даже не знаю, что вам сказать, Александр Петрович, — сказал Гартман и его голос дрогнул. Он смотрел на меня такими глазами, словно с неба спустился новый мессия, мне даже как-то неудобно стало. — Я буду вашим вечным должником!
— Не надо быть моим должником, — покачал я головой. — Вы мне ничего не будете должны. А то у меня что-то много должников уже набирается, можно на работу не ходить. Давайте так договоримся, завтра у меня не получится, поеду на заседание коллегии лекарей, а вот послезавтра к восьми пусть она подходит к кабинету, я займусь этим вопросом. Когда разберусь с особенностями её заболевания и определюсь с тактикой лечения, мы определимся с графиком дальнейших процедур.
— Спасибо вам огромное, Александр Петрович!
По выражению лица большого и серьёзного дядьки было видно, что он потрясён до глубины души. Да что же это такое творится в этом мире, что даже главный знахарь скорой помощи не может вылечить жену от онкологии? Я обязательно это учту, когда буду воевать за создание онкоцентра для всех, а не только для аристократии и богатых купцов.
— Вы мою супругу легко узнаете, — улыбнулся Гартман. — Рядом с ней буду сидеть я.
Мы с Иосифом Матвеевичем тепло попрощались, и я отправился дальше по своим делам. Но не успел выехать с парковки, как у меня в кармане зазвонил телефон. На секретаря Обухова я уже поставил специальную мелодию и знал, кто звонит ещё до того, как достал телефон из кармана. Теперь к контакту я смогу смело записать его имя.
— Слушаю внимательно, — сказал я, ответив на вызов.
— Здравствуйте, Александр Петрович, — сказал он и выдержал паузу.
— Даже вот так? Не доброго дня, а просто здравствуйте? — спросил я. Интонации секретаря меня немного напрягли.
