– О, я с тобой! – Нюрка вскочила на ноги и захлопала глазами: – Ну, а что? Если с Ральфом что-то случилось, то я ему помогу, и он будет чувствовать себя обязанным. А это, знаешь ли, помогает сохранить отношения.
– Вам-то что сохранять? – хохотнула Мэй.
– Ой, все! – фыркнув, Нюрка вылетела в коридор, спеша помочь “суженному”, а мы поплелись за ней.
– Помогите! – истошный крик раздался из ванной. Глухой, будто из трубы.
Девчонки натянули сапожки на ноги и уже были на улице, а я в этот момент искала свое пальто.
– Кто-нибу-у-удь!
Бросилась в ванную, осмотрелась.
– На помо-о-ощь!
– Ральф? – позвала и замерла, прислушиваясь. Звук совершенно точно исходил из камина.
– Святой Создатель, Агата, ты меня услышала!
– Где ты?
– Загляни в топку!
Я брезгливо осмотрела кучку золы, сажу, и очень аккуратно наклонилась так, чтобы видеть выход в дымоход. Ральфа не было.
– А если точнее – ты на крыше? – с надеждой спросила я.
– Не совсем, – со вздохом ответил он. – Я примерно в метре от тебя сейчас.
– В дымоходе?
– Моя голова в районе изогнутой части, сразу над топкой.
– Я не знаю строение каминных труб, трубочист ведь здесь не я.
– Просто залезь и посмотри.
Чертыхаясь про себя, подобрала юбку и на корточках залезла в топку. Чуть приподнялась, благо, огромный камин позволял низкорослому человеку стоять, почти не сгибаясь. Засунула голову в изогнутую часть дымохода и нос к носу столкнулась с Ральфом. Буквально. Наши лица находились в миллиметрах друг от друга: мое – ошарашенное, и его – с несчастными глазами и измазанными сажей щеками.
– Агата, – мужчина облизнул пересохшие губы, – я не специально. Случайно упал.
– Каким образом?
– Сейчас это не важно. Важно, что стену придется разобрать, по-другому мне не выбраться.
Я ответить ничего не успела, как в ванной заорала Нюрка:
– Божечки! Ральф, ты как?!
– В порядке! – крикнул мужчина мне прямо в лицо, и я зажмурилась – едва не оглохла.
– Горе-то какое! – Нюрка зарыдала в голос.
Я от удивления даже из топки вылезла.
– Ничего страшного не произошло, Нюр. Эллад вернется, разберет вот эту часть стены, и Ральф выберется.
– Ты что, правда не понимаешь? Застрявший в трубе Ральф – к смерти!
– Я не собираюсь здесь умирать! – с ужасом воскликнул мужчина.
– А это можешь быть не ты, а любой из нас! Агата или Мэй, Шенни или близнецы, или… о, боже, я!
– Может быть, позвать кого-то? – встревоженно спросила Мэй.
– Я протяну до прихода Эллада, – заговорил камин.
– Божечки, плохая примета, плохая, – Нюрка наматывала круги по ванной. – Нельзя доставать его через стену, он должен выйти из дымохода так, как туда попал.
– Это невозможно, – занервничал Ральф.
– Тогда кто-нибудь умрет!
– Что за примета? – Мэй обратилась ко мне с вопросом, видимо, посчитав, что Нюрка не в своем уме, и с ней лучше не заговаривать.
Но ответила все же подруга:
– Если воробей залетел в трубу, а вылетел не тем же путем, а через топку, то быть беде. Это всегда к смерти!
– Я не воробей, – спустя минуту всеобщего молчания не очень уверенно сказал Ральф. – Примета, наверное, распространяется только на птиц.
– Ага, а если не только? Вот что тогда? Мертвого назад не возвратишь! – Нюрка осеклась и мы с ней переглянулись. Обе подумали: “Второй раз уж точно. Создатель больше не придет”.
Но в приметы не верил никто из нас, кроме Нюры. Да и не знали жители Ассона никаких примет о залетающих воробьях, поэтому мы отправили истерящую Нюрку на кухню, готовить и успокаиваться, а сами принялись облегчать участь Ральфа.
Мэй намочила чистый отрезок ткани, и я снова полезла в топку, чтобы протереть лицо неудачливого трубочиста. Мужчина смущался и отказывался, но я все равно вымыла его щеки и нос. Потом притащила воды в стакане и попыталась напоить, но жидкость проливалась. Тогда было решено поить мужчину с ложечки.
– Много пить не советую, – сказала я после пятой ложки. – Тебе вскоре захочется в уборную.
– В горле пересохло, – вздохнул он.
– Не стоило браться за чистку дымохода. Тебя уволили из-за подобного случая?
– Меня не увольняли, я ушел сам.
– Ну, конечно, – усмехнулась я. – Ты хоть старую одежду надел перед тем, как лезть в трубу?
– У меня нет старой одежды.
– Так что же, ты сейчас в тех красивых брюках? – я от удивления раскрыла рот.
Ральф заглянул мне прямо в него и отчего-то улыбнулся:
– В них.
До моих ушей донесся топот. Близнецы залезли в топку, придерживая друг друга и пихая меня.
– Господин Холгер, вы в порядке? – Рил казался не на шутку встревоженным.
– Может быть, вам принести поесть? – спросил Кайл.
– Ему сейчас нельзя есть, – сказал Рил.
– Это еще почему? – хором спросили мы втроем.
– Если он похудеет, то сможет легко выбраться, – Рил глянул на нас как на ничего не понимающих дурачков. – Логично же, ну?
– Боюсь, я не дотяну здесь до момента похудания, – усмехнулся Ральф. – Пожалуй, все-таки разберем стену, а я ее потом отремонтирую.
– Не нужно! – испуганно воскликнула я. – Ты уже почистил трубу, хватит с тебя.
Мальчишки убежали, чтобы рассказать Пирси и Шенни, что у Ральфа все нормально. Я уходить не торопилась. Не оставлять же несчастного в дымоходе в одиночестве? Оставаться в миллиметрах от лица мужчины я все же не стала – притащила табуретку и села рядом с топкой, чтобы мы могли говорить с Ральфом.
ГЛАВА 9
Говорить ему было тяжело – кровь прилила к голове и та начинала кружиться, поэтому я рассказывала забавные истории, чтобы хоть как-то отвлечь пострадавшего до прихода Эллада.
– …вот так Нюрка и решила, что она – фея, – закончила я рассказ о ситуации, которая произошла с нами в пятилетнем возрасте, и которую я с трудом вспомнила.
– Занятно, – послышалось хриплое. – А можно мне еще воды?
За окном начинало смеркаться. Я нервничала, но старалась не подавать вида, а вот где носило Эллада, когда он так нужен, неизвестно.
Залезла в топку, прислонилась плечом к камню и уже привычно поднесла ложку к губам Ральфа. Мужчина поперхнулся, закашлялся и замотал головой, отказываясь от еще одной порции воды.
– Давай еще что-нибудь интересное расскажешь? – умоляюще попросил он. – Я уже начинаю паниковать, если честно. Вообще-то у меня боязнь замкнутых пространств, а я и так уже много времени провел в трубе.
– Как все-таки получилось, что ты упал? Я не разбираюсь в чистке дымоходов, но мне казалось, что залезать в них не обязательно.
– Поскользнулся на крыше, она вся покрыта льдом. Не успел ухватиться за перекладину и нырнул в трубу… Почему ты смеешься?
Я пыталась сдержать смех изо всех сил и от натуги покраснела.
– Представила… просто… – промычала я.
Ральф вдруг резко сменил тему, и мне было уже не до веселья:
– Как ты думаешь, Шенни меня простит?
– Ральф, я…
– Она ведь еще такая маленькая, но она уже все понимает, правда? Я не имел опыта общения с детьми ее возраста… да вообще никакого возраста, и даже не могу представить, как мне вести себя с ней. Очень хорошо, что ты не согласилась сразу мне ее отдать. Я бы сделал что-то не то и мог испугать дочку. Я для нее совсем чужой. Агата, она меня простит?
– Конечно, простит. Ты объяснишь ей, что произошло, и она обязательно поймет.
– Сомневаюсь, что четырехлетняя девочка способна понять такой поступок матери. Я ведь и сам толком не понимаю… Она сказала, что не любила меня. Но разве это может быть правдой? Мы ведь были счастливы вместе.
– Иногда мы сами не знаем, чего хотим, – грустно улыбнулась я. И вдруг, сама от себя не ожидая, разоткровенничалась: – Я тоже была влюблена и верила, что это на всю жизнь. Мне тогда было двадцать, а он жил по соседству, и мы часто говорили через ворота. Я сбегала из монастыря по ночам через дырку в заборе, чтобы побыть с любимым. Мы не могли провести друг без друга ни минуты.
