– Холли, – Тэсса погладила его по голове, как забавного щеночка, – тебя не смутит, если ты принесешь мне сэндвич прямо в ванную?
– Пфф. Голые люди, считай, моя профессия.
И он умчался.
Тэсса разделась окончательно, шагнула в клубничную пену и услышала внизу грохот. Хотелось бы, чтобы Холли не пришиб себя лопатой. Кто тогда ее накормит?
* * *
Суперинтендант Западного Корнуолла Алисия Холт всегда с большим нетерпением ждала звонков от констебля Нью-Ньюлина Тэссы Тарлтон. Никогда заранее нельзя было угадать, какие новости последуют за этим звонком. Живой младенец в брюхе мертвой коровы? Матерь Божья, да это же похлеще любого сериала в стиле хоррор.
Когда-то Алисия была фанаткой великого инквизитора Тарлтон, собирала скудные газетные заметки о ней и читала все, что могла найти в интернете.
Тем большим потрясением стало такое трагичное низвержение. Оно было одновременно предостережением для каждого, кто обладал властью: вот до чего тебя может довести излишняя самоуверенность и привычка во всем полагаться лишь на себя.
Когда Тэссе назначили реабилитацию в Корнуолле, Алисия была преисполнена величайшего разочарования и опасения. Ей казалось, что падший инквизитор настолько разбит, что способен только на дальнейшие разрушения.
Но Тэсса руководила своей игрушечной деревенькой, и спасала младенцев, и требовала новый асфальт, и все время хлопотала о дополнительных субсидиях на строительство, и это было потрясающей жизнестойкостью.
Тэсса Тарлтон так долго была великим инквизитором не потому, что в ней была особенная сила или особенные способности, а потому что не сдавалась даже тогда, когда уже проиграла.
Глава 13
Сарай доктора Картера был всем хорош, но туалета в нем не было. Поворочавшись с боку на бок, Одри вынуждена была признать, что ее мочевой пузырь взял верх над желанием остаться здесь навсегда.
Она неохотно села на раскладушке и тупо уставилась на стену из некрашеных досок перед собой. После почти бессонной ночи глаза слипались. Из небольшого окошка под самым потолком струился ясный утренний свет.
Было так интересно просто переписываться с Джеймсом, а потом упоенно скорбеть по нему – но что делать с Джеймсом живым?
Одри много раз рассказывала ему о том, как прекрасен Нью-Ньюлин и что она будет ужасно рада встретить здесь Джеймса, но правда была в том, что она никогда не думала, что он на самом деле сюда приедет.
Джеймс был ведь самым обыкновенным, а таким не место в их деревне.
Одри не любила об этом думать, но все равно знала про себя: где-то в самой глубине ее души, там, куда и заглядывать не хотелось, ютилось нечто подленькое. И это заставляло ее расписывать мальчику, живущему в приемной семье, в какое чудесное место она попала. Она сочиняла, что здесь к ней все прекрасно относятся, что у нее роскошная комната с видом на море, что у нее появились друзья, а молодой владелец магазина с ней кокетничает.
Тот день, когда Джеймс написал, что ему исполнилось восемнадцать и что он собирается в Нью-Ньюлин, стал роковым для Одри. Она вдруг увидела свою жизнь будто со стороны: сарай, одиночество, свои грязные волосы, дни, наполненные унылым бездельем, постоянные нападки Камилы Фрост…
Ее кормили доктор Картер и Кевин Бенгли, иногда забегала с пирогом или печеньем Фанни. Одежда доставалась от Мэри Лу.
Да Одри даже в туалет ходила в дом доктора Картера (и иногда в кусты его сада) и там же принимала душ. Это было так неловко, что она старалась мыться как можно реже.
Что будет, если Джеймс увидит, в каком плачевном состоянии ее дела?
Невозможно!
Одри так разнервничалась, что немедленно начала чесаться и грызть ногти, не представляя, что теперь делать. Бежать из Нью-Ньюлина? Только при мысли об этом ее начинало тошнить. Нет, ей некуда бежать. Она помнила, как плохо ей было в приемной семье – и как миссис Бертон все время ругала ее и даже несколько раз отправляла спать без ужина. «Хватит плакать!» – сначала уговаривала, а потом кричала она.
А как не плакать, если твои родители погибли и ты оказалась в чужом доме совсем одна?
Со временем образ миссис Бертон в воображении Одри приобрел совсем уж демонические черты, и она злилась, когда Джеймс защищал свою опекуншу.
А теперь он собирался приехать! В Нью-Ньюлин!
Расчесав свои запястья в кровь, Одри закусила губу и отправила Джеймсу неверные координаты.
А спустя два дня с его номера пришло сообщение от миссис Бертон: «Детка, мне жаль, но Джеймс погиб в аварии».
И хлынули слезы, но и… – тут Одри пребольно дернула себя за волосы – и немножечко облегчения пришло тоже. Ее постыдный секрет умер вместе с Джеймсом. И от мысли, какая она скверная, Одри плакала еще сильнее.
И что теперь? Она сама привела Джеймса в Нью-Ньюлин, Тэсса о нем знать не знала.
А он взял и воскрес. Как чертов Иисус!
Нет, Одри в жизни больше не выйдет из этого сарая.
Решив, что это единственный план действий, Одри осторожно вышла из сарая.
Было еще очень рано, а доктор Картер никогда не был жаворонком, поэтому можно было попытаться проникнуть в его ванную, пока он спит. Не то чтобы Одри кто-то запрещал ею пользоваться, но она не хотела сейчас никого видеть и уж тем более разговаривать.
Утро было облачным и хмурым, оглушительно пели птицы, и только из-за этого гвалта Одри не сразу расслышала голоса.
А услышав – немедленно нырнула в тень какого-то кустарника и осторожно развела ветки в стороны.
В ярком пурпурном сарафане и с косынкой на голове Фанни бодро орудовала секатором, подстригая розовый куст. Только она умела одновременно напевать и разговаривать.
– Нью-Ньюлин ла-ла-ла основал Сэммуэль Вуттон лэй-ла-ла-лэй около тридцати лет назад. Ла-ла-ло долгое время он жил здесь только со своей семьей – женой и сыном, а потом…
Одри не успела разглядеть собеседника Фанни, потому что дверь дома открылась и на пороге появился доктор Картер – в халате и тапочках.
– Что происходит в моем саду? – спросил он растерянно.
– Волонтеры, сэр! – с широкой улыбкой объявила Фанни. – Бригада садовников-неумех для любимого доктора. С нами еще Кенни собирался прийти, но невыносимая Бренда снарядила его в город за коляской, пеленками, кроваткой… Там список покупок на целый лист, короче.
– Для чего невыносимой Бренде понадобилось все это? – изумился доктор Картер.
– Тэсса говорит, что ей подкинули младенца.
– Младенца? – взревел доктор, мигом превратившись из разбуженного засони в профессионала. – Какого дьявола меня не вызвали сразу?
– Тэсса говорит, что ребенок здоров.
– Тэсса! Тэсса! Когда она получила медицинское образование!
– В две тысячи тринадцатом, – ответила Фанни обезоруживающе. – У нее сертификат по оказанию экстренной медицинской помощи.
Тут из-за зарослей сирени вышел Джеймс – сердце Одри подпрыгнуло и забилось в горле – с тележкой, полной обрезанных веток.
– Ты еще кто такой? – завопил доктор Картер. – Фанни, что происходит в моем саду?
– Это Джеймс, – представила его Фанни. – Тот самый, кого вы вчера так задорно помянули в «Кудрявой овечке», что заспамили чат своими дикими плясками.
– Я Джеймс, – согласился он. – Оживший труп.
– В смысле? – слабым голосом произнес доктор.
– Тэсса говорит, что это тотальная регенерация, – доложила Фанни. – Лежал себе покойник часами в гробу, тихонечко оживал. А потом как сделал первый вздох… в смысле первый новый вздох, и все процессы как поперли!
– Я должен немедленно осмотреть этот феномен, – пробормотал доктор Картер, схватился за голову, постоял так с минуту, а потом строго велел: – Прошу вас, молодой человек, в дом.
Джеймс оглянулся на Фанни, а та благожелательно кивнула. Тогда он поставил тележку и пошел к веранде. После того как они скрылись внутри, Фанни бросила на землю секатор и приблизилась к Одри.
– Ну-ка, девочка, почему ты прячешься в кустах?
