"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Павлов Вел
— Тебе велено лежать.
— Мне велено греться. — Тай подняла кружку, как жезл. — Я умею греться на ходу. Я, если хочешь знать, хожу теплее, чем ты лежишь.
Спорить с этим было нечем, да и незачем.
Лекарская встретила их запахом отвара и возмущением.
— Нет, — отрезал лекарь от своего стола, едва увидев процессию. — Что бы это ни было — нет. Здесь раненые. Я запрещаю.
— Мы просто хотим проведать друга, — объяснила Тай, проплывая мимо него одеялом вперёд. — Мы его развлечём.
— Ему нужен покой!
— Вот покоя и принесли. Полное ведро.
Серак лежал у дальней стены — в подушках, с какой-то мелкой железкой в руках, которую ему то ли разрешили, то ли не сумели отнять. Он повернул голову на шум, увидел всех разом — и отложил железку с видом человека, к которому пришла не беда, а наконец-то новости.
— Ну? — спросил он шёпотом. Громче ему пока не позволялось.
— Взяли.
— Кого?
— Вот. — Тай уселась на соседнюю пустую койку и хлопнула ладонью рядом с собой, добывая Айре место. — Вот с этого места, будь добра. Кого, как, за что и почему без меня.
Дверь стукнула — Верен. Он был заспанный, в криво застёгнутой мантии, и держал под мышкой свою тетрадь.
— Я услышал слово «рассказывать» через два коридора, — сообщил он с достоинством. — У меня даты. Без меня будет неточно.
Следом, не постучав, вошёл ректор.
— Мне доложили, что здесь намерены нарушать покой раненых, — сообщил он с порога. — Я пришёл проследить.
И сел у стены, на табурет для посетителей, который под ним сразу стал похож на кресло.
Лекарь обвёл взглядом собравшихся: лежачий, полулежачая в одеяле, заспанный с тетрадью, она сама и ректор академии на табурете. Понял, что проиграл. И сдался на своих условиях:
— Раз вас не выгнать — по чашке отвара всем. Больным двойную. Кто откажется — выгоню лично, и мне за это ничего не будет.
Пока он разливал, в ногах у Тай, на краю одеяла, образовалась вмятина — округлая, увесистая, ниоткуда. Для всех остальных там было пусто. Айра покосилась и ничего не сказала.
Инспекция прибыла. Присаживайтесь, инспекция. Отчёт сейчас будет.
С Дорис можно было не осторожничать: кастеляншу с самого утра вызвали к куратору — сверять журнал. Лекарская стояла своя, до последней чашки.
Айра села, куда велели, отхлебнула — отвар был горький и честный, как вся эта зима, — и разложила дело. Как товар на прилавке: вещь за вещью. Нахваливать тут было нечего.
Двое погибших — один инструмент. Пустое место вместо человека, вывернутый карман, вещь-пиявка, которую носят на теле и не находят при досмотре, потому что она уже не при убийце, а при жертве. После первой смерти этого не увидел никто. Увидели после второй, когда рядом легли две одинаковые.
— Пиявка не жжёт, — поправил Серак шёпотом, не открывая глаз. — Она пьёт. Это важно. Для описи.
— Она пьёт, — согласилась Айра. — Опись у Верена.
Дальше — круг. Большой морок, тот, что водил Кельва по лестнице, вяжут пятеро на всю академию: списки допусков, преподавательская, ассистенты. Круг сужался медленно и честно — и упирался в человека, которого в нём не было видно, потому что он был везде.
— Погоди, — вставила Тай. — Это который кланяется? Бумажный, вежливый? Я думала, он мебель.
— Все думали, что он мебель. На этом он и работал. Мебель с ключами.
Хребтом дела вышла роспись: тупик подписи, которую никто не мог предъявить, — пока не нашлась книга нижнего зала, где за декана расписывалась чужая рука. Та самая петля на две буквы, вылезающая хвостом из графы.
— Мы опознали его не по лицу. По росписи.
— По росписи, — повторила Тай с глубоким удовлетворением. — Убийцу. Я расписываюсь крестом и точкой. Меня не возьмут никогда.
— Тебя возьмут по голосу, — не открывая глаз, уточнил Серак.
— Помолчи и болей.
Потом — жалованье: журнал склянок, три выдачи день в день за тремя ночами, клеймо «М. К.» на накладной. Потом — бал: пол, который «мерили в темноте» за три дня до праздника, и расстановка постов, которая была писаной — а всё писаное в этой академии шло через одни руки.
— Это я уже слышал ночью, — Верен не поднял головы от тетради. — А записал только сейчас. Ночью рука не шла.
Брек стоял у двери — он вошёл так, что этого никто не заметил, и стоял там, надо полагать, уже давно. Про ловлю он рассказал сам: четырьмя фразами, как сдают пост. Дверь была готова. Гость пришёл за полночь. Побежал не туда. Наверху встретили.
— Кто встретил? — спросила Тай, подавшись вперёд.
— Смотритель, — доложил Брек. — И том.
— Какой том?
— «Свод описаний утвари. Часть вторая», — отчеканил Верен, и по голосу было слышно, чего ему стоит не рассказать всё целиком, с разбивкой по минутам.
— Расскажешь мне вечером, — утешила Тай. — С разбивкой.
Брек, сдав своё, ушёл — не прощаясь и не скрипнув дверью: со вчерашней ночи за ним числился пост при взятом, а посты он не оставлял надолго даже ради чашки.
Айра дождалась тишины и выложила последнее.
— Теперь — про то, что предъявить нечем. — Она поставила чашку. — Деньги. Мы знаем, чьи они: строка «за услуги по розыску» в попечительских бумагах, жетон, ушедший за писарем свиты, дата «девятое» под чужой рукой. Мы всё это видели своими глазами. А предъявить — нечем: бумаги уехали со своим хозяином, свидетель у нас один, и тот наёмный. — Она обвела их взглядом. — Это не конец дела. Это счёт, по которому пока некому заплатить.
— Пока, — прищурилась Тай.
— Пока.
Стало тихо — той рабочей тишиной, в которой каждый доскладывает своё. Серак смотрел в потолок. Пальцы его двигались — медленно, по одному, как перебирают невидимые детали.
— На балу, — проговорил он наконец, не громче своего шёпота, — я видел Ренна. Настоящего. Он стоял со мной рядом, и я с ним говорил. — Серак повернул голову. — Кого я видел?
В комнате никто не шевельнулся. Тай смотрела в свою кружку. Верен — в тетрадь.
— Того, кого ты знал Ренном, в академии больше нет, — сказала Айра. — Это правда, и это всё, что у меня есть.
Серак полежал с этим. Потом кивнул — своим железкам, потолку, чему-то внутри.
— Тень не сдаёт своих, — решил он. — Ладно. Досчитаю сам.
Ректор поднялся с табурета. За всю раскладку он не сказал ни слова — принимал, как принимают товар, которому верят на вес.
— Счёт, по которому некому заплатить, — повторил он. — Пока. Хорошее слово, адептка. Оно длиннее, чем кажется. — И у двери, уже взявшись за ручку: — Лекарь прав: больным покой. Здоровым — сборы.
Дверь за ним закрылась. Лекарь немедленно взял власть обратно:
— Всё! Допили — и вон. Больным лежать. Здоровым завидовать.
Тай допила залпом, вернула кружку и наклонилась к Айре — на прощание, в самое ухо:
— Хороший был рассказ. Только середину ты зажала. Не знаю какую — но по тебе видно, где ты споткнулась. Вечером доскажешь. Мне одной. Без зрителей и без брони.
И ведь доскажу. Вот что страшно.
Никандр нашёл её на переходе к деканскому крылу — с папкой, теперь толстой, и с лицом человека, который спал ту четверть часа, что шёл сюда.
— Адептка Сол. Дойдёмте до ворот, у меня семь минут. — Он пошёл, не дожидаясь. — Взятый под замком, при двух людях мастера Брека. Имя его из архива не вышло и до слушания не выйдет. Показания переписаны дважды — вашим переписчиком, своим бы я за ночь не управился.
— Он будет счастлив.
— Он уже. Просил третий список — для себя. Я отказал, и он посмотрел на меня, как на человека, который жжёт книги. — Никандр сунул руку за отворот. — Письмо о матери ушло с рассветом. Мы же не звери, адептка Сол: у всех нас есть матери. — И прибавил, не дав ей оценить широту души: — Ну и скорость. Он молчал бы неделю, а недели у нас нет.
Ночью он сказал Вару: «И не получите». А письмо ушло с рассветом. Милосердие выдано, по бумагам не прошло.
— Почему нет?
Он достал сложенный лист и подал ей — на ходу, не останавливаясь.
Похожие книги на ""Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)", Павлов Вел
Павлов Вел читать все книги автора по порядку
Павлов Вел - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.