— Что, страшно? — оскалилось ведьма. — Знаю, что страшно. Влада, ко мне.
То, что еще недавно было Владой Зотовой, приблизилось и остановилось возле зеркальной ведьмы. Она изменилась за эти часы. Лицо и волосы были вполне узнаваемы, а вот тело претерпело более значительные изменения. Оно было покрыто черной коростой, прочной и крепкой, отрасли внушительные когти, скорее всего, возросла сила и скорость. Радим прекрасно знал, кто перед ним. По классификации зеркальщиков Влада стала навьей — трупом человека, который плохо умер, а затем подвергся воздействию руны изменения. Надо сказать, изменение вышло для Виары удачным, и вправду она сильна, раз смогла сотворить не просто дохлятину. Обычно они туповатые и медленные, как зомби в кино, а эта была явно не такой.
— Нравится? — с издевкой поинтересовалась Виара. — Ты ее выбросил, а я подобрала. А ведь она боготворила тебя. Я, когда у нее в голове покопалась, пришла в восторг, вот и сняла твою руну памяти. Думала, она убьет твою подружку, а вон, как вышло.
Радим молчал, глядя на бывшую любовницу. Плохо все сложилось, ой, как плохо. У навий есть один плюс, они фактически не подвержены рунам, чтобы он не сотворил. Огонь, лед, да просто силовая, ничего не подействует. Со слов подполковника Пряхина, который помимо рун учил его и зазеркальному бестиарию, навью можно уничтожить только физически — держи кукри крепче, руби с оттяжкой, собери все в кучу и сожги. Второй способ — грохнуть кукловода. Убив хозяина, навья станет тем, чем должна быть, мертвым телом. Ну и третий — это солнечный свет, причем яркий, он сжигает тварь быстро и с гарантией. Но Виаре ему не навредить, солнца тут нет, так что, придется сойтись с этой тварью в ближнем бою. А он, как назло, в хлопковых штанах и рубашке, соли нет, да и куда ее сунуть, ни одного кармана. Значит, будет все по-взрослому.
— Ну, что ты молчишь, ходок? — позвала его Вияра. — Скажи, зачем ты позволил девочке умереть?
— Ты ведь знаешь, что я не убивал ее, — зло процедил Вяземский.
— Ох, ходок, ты убил ее, когда отверг, когда стер ей память о себе. Ты бы только знал, в какую ярость она пришла, когда я сняла руну. Но ради правды, поначалу она хотела убить только твою подружку, и ей бы это удалось, не примени ты руну здоровья, и не вытащи ты Ольгу с того света. Не думала, что у тебя хватит на это сил. А вот как вышло. Если бы ты знал, как она сопротивлялась тому, чтобы напасть на тебя, не говоря о том, чтобы убить или ранить. Фанатичка. Одна эта мысль причиняла ей невероятную боль. Но я смогла, ни один ты умеешь работать с памятью. Поверь, я намного искусней в этом. То, что ты проделал с Ольгой, жалкая поделка, по сравнению с сотворенным мной шедевром. А потом ты закинул тело в зеркало, а я подобрала, до утра над ним работала, создавая шедевр. Если бы ты знал, как было сложно.
Радим мысленно поаплодировал Виаре, она за несколько минут разрушила все, что было между ним и Ольгой. Сомнительно, что та простит его, и не за то, что он лишь косвенно виновен в смерти Влады, а за то, что он изменил ей память. Сам бы он после такого, ни за что не смог бы доверять даже самому близкому человеку. Эта ведьма переиграла его по всем статьям. Она разделала его в сухую. И последнее, что у него осталось, это жизнь, но он сильно сомневался, что удастся разделаться сначала с очень удачной навью, а следом с сильной ведьмой, возможно, даже высшей.
Радим покрутил головой, потом произнес в пустоту:
— Оль! Знай, все, что я сделал, это было, чтобы защитить тебя. Прости. Но так было лучше, и если бы не эта тварь, не было бы на твоей душе камня.
— Как трогательно, — зааплодировала Виара. — Тебе не наплевать, что она будет думать о тебе через несколько часов, ты ведь все равно сдохнешь тут, или у тебя есть какие-то иллюзии? Ладно, хватит разговоров, я уже насладилась твоим отчаянием и беспомощностью. Ты уже мертв. Ты уже проиграл, поскольку понимаешь бесперспективность борьбы. И знаешь что? Будет забавно, что тебя начнет рвать на части та, кто любила тебя больше жизни, та, что боготворила. А теперь она просто марионетка, слепо преданная мне. Влада, — крикнула она навьи, — убей его, если сможешь, но медленно.
Тварь, выполняя приказ, неспешно двинулась вперед, слегка разведя руки в стороны, выставив длинные когти, сантиметров по пять каждый.
Радим медленно двинулся навстречу, не желая отдавать навьи центр зала. Стена за спиной, конечно, здорово, она прикроет тылы, но Вяземский воевал на скорости, быстро перемещаясь, нанося сильные удары, а там он будет сильно ограничен в маневре. Вот и сейчас, пока шел, он накладывал на себя вспомогательные руны, силы, ловкости, скорости, все, что могло его усилить, даже щит выставил, в надежде, что тварь снесет его первым же ударом, но подарит ему возможность на контратаку. Все это не укрылось от Виары, но она молчала. Как бы ему пригодилась соль, но он даже представить не мог, что во время перехода домой столкнется с навьей и создавшей ее зеркальной ведьмой.
Они встретились примерно на середине, и сейчас их разделяло метра три. Тварь уставилась на Радима, хотя глазами это было назвать нельзя. Алые белки, ярко-красный вертикальный зрачок.
Вяземский просчитал верно, мощный удар левой, когти вязнут в щите, тот продержался мгновение и лопнул с веселым стеклянным звоном, но подарил Радиму то, на что он рассчитывал. Он бил со всей мочи, пытаясь срубить кисть, которая оказалась такой удачной мишенью. Клинок столкнулся с коркой, покрывающей мертвую плоть, и завяз в ней. Ни руны пробития, выбитые на клинке, ни амариил со знаком разрушения, ни усиление, что он сотворил, пока шел, ничего это не смогло помочь ему пробить эту прочную непонятную броню. А ведь он был уверен, что легко оставит навью без одной кисти, сократив потенциал для атаки ровно в половину. Но нет, он лишь чудом успел увернуться от невероятно быстрого удара когтями правой. Если бы не руны, что он накладывал на себя, походя, ему бы даже в боевом трансе не уйти. Когти прошлись по хлопковой рубахе, превращая тонкую легкую ткань в лохмотья.
Радим отпрянул назад, и опять крайне вовремя, не менее стремительная левая прошлась когтями по прорехам, окончательно лишая его рубахи.
Вяземский же, выставив щит, пятился, вспоминая, что он еще знает о навьях. Озарение пришло в тот момент, когда его щит разлетелся на осколки. Яд — вот про что он забыл. При применении руны изменения, даже самые неудачные образцы становятся смертельно опасными, польку получают на зубы яд, и единственное противоядие от него — это руна здоровья, а на то, чтобы ее сотворить, нужно не только половина резерва, но и время. А яд навьи очень быстр, он заражает кровь и вместе с ней разносится по телу, разрушая организм, не быстро, но и медленным его назвать нельзя. Жуткие боли, когда человек перестает что-либо соображать, только он, и его боль. А начинается все со жжения внутри. Если она укусит Радима, ему конец. Пусть он зарубит тварь, но силенок на ведьму уже не останется, а она будет просто наблюдать за его агонией, даже пытать не надо, как с Ломом, поскольку боль сильнее она доставить ему не сможет. Яд заглушит все, даже если она будет срезать ему с костей мясо, словно хамон.
Разорвав дистанцию, Радим попытался тщетно придумать что-то. Можно, конечно, побегать от твари, но навьи неутомимы, а вот он рано или поздно устанет, это, если ведьма не вмешается, простенькая руна, и он на полу. Нет, проблему с навью надо решать, хорошо хоть, яд не на когтях, нужен укус.
Он увернулся от правой, пропустив ее над собой, блокировал клинком левую, хотя при этом едва не потерял кукри, такой мощный был удар, и, резко распрямившись, саданул ногой в грудь. На мгновение тварь потеряла равновесие и опрокинулась на спину.
И в этот момент Вяземский пожалел, что у него кукри, а не один из тех мечей, что он забрал с тел лягушатников, сейчас бы как раз нанести удар сверху вниз, как копьем, сжимая рукоять обеими руками, чтобы пробить шею. Но чего нет, того нет. Он все же попытался добить навью, используя руну, полуметровая сосулька толщиной в пару пальцев сорвалась с его руки и полетела в грудь поднимающийся твари. Результат оказался таким, как он и ожидал, в десяти сантиметрах от цели она разлетелась на мелкие осколки, словно натолкнулась на препятствие.
