Я выдохнул.
Звук, который вышел из моей груди, не был человеческим. Он прошёл через руины дворца, через остров, через воду и берег, и на материке, в тех самых городах, которые показывало зеркало, люди подняли головы и посмотрели в сторону моря, не понимая, что слышат.
Остров дрожал подо мной. Не от ветра и не от воды, а от моего присутствия. Здания на окраине продолжали разрушаться. Земля давала трещины, расходящиеся от дворца во все стороны. Если я останусь здесь, остров развалится под ногами, а вместе с ним погибнет всё, что на нём живёт.
Я сосредоточился.
Ментальный приказ ушёл по сети, которая теперь охватывала не только остров, но и часть материка. Каждый Изменённый, каждый, каждый гигант, каждое существо с ядром, до которого дотягивалась моя воля, получило его одновременно.
Не трогать людей. Уйти в дикие земли. Жить.
Это был не приказ хозяина рабам. Это было последнее, что я мог дать этому миру. Потому что мир, в котором я провёл несколько месяцев, не заслуживал той участи. Людишки были слабыми, глупыми, жестокими и мелочными. Но они были живыми, и за время, проведённое среди них, я видел достаточно, чтобы не желать им уничтожения.
Потом я закрыл аномалии.
Одним усилием воли. Так же, как когда-то, я закрывал разлом на Катарсис, теряя при этом всё, вплоть до жизни. Сто процентов прошли через ткань пространства, нашли каждую точку, где реальность была тоньше, чем должна быть, и запечатали. Одну за другой, десятки, сотни разломов по всему острову. Через которые столетиями лезли гиганты, наводняя мир существами, которых здесь не должно было быть.
Запечатал и почувствовал, как мир вздохнул. Пространство передо мной затрещало. Оно не выдерживало моего присутствия.
Разлом открылся медленно.
Сначала тонкая линия, светящаяся тем серо-золотым светом, который я знал лучше, чем что-либо в этом мире. Потом линия расширилась, превращаясь в щель, потом в проём. И через этот проём хлынул воздух, который пах иначе, чем всё, что я вдыхал на этой планете. Тяжёлый, плотный, горячий, с привкусом железа и озона, с той электрической насыщенностью, которая бывает только в одном месте во всей вселенной.
Хронос.
Мой дом. Мир Титанов. Мир, из которого меня вышвырнули, предав, лишив тела и силы. Оставив умирать в чужой оболочке на чужой планете.
Я стоял на руинах чужого дворца, в чужом мире, возвышаясь над ним на пятнадцать метров, и смотрел в разлом, который вёл домой.
Бросил последний взгляд на Землю. На остров, который больше не плавал, а лежал у берега, как выброшенный на мель корабль. На дым, поднимающийся над городом. На далёкие фигурки людей, которые бежали по улицам, не понимая, что происходит.
Муравьи. Мои муравьи, хотя бы на одно короткое мгновение. Пусть живут. Пусть разбираются со своим миром сами. Пусть находят путь на землю, которая была от них спрятана.
Мне пора.
Я подошёл к краю разлома. Свет Хроноса падал на мою броню, и она отвечала ему тем же свечением, как зеркало отвечает зеркалу. За проёмом лежал мир, в котором предательство ждало расплаты. Братья ждали встречи, и сила, которую я нёс в себе, наконец найдёт применение.
Взялся за края разлома обеими руками. Пространство загудело от прикосновения, и свет стал ярче, заливая руины белым сиянием, от которого тени исчезли. Шагнул внутрь.
Вспышка залила мир. Остров, небо, море, берег, всё стало белым на одно мгновение. Потом свет угас, разлом схлопнулся за моей спиной.
