Зато зоннён пошатнулся. Лицо его побледнело, глаза широко распахнулись от неожиданности. Он явно не ожидал, что я буду контратаковать. Из его рук выпал какой-то предмет, что-то небольшое и блестящее. Я, действуя интуитивно, подскочила и схватила его, спрятав за спиной. Долгожитель слишком медленно приходил в себя. Его был шок почти осязаем, и моего маневра он просто-напросто не заметил. Да, я могла бы воспользоваться этой заминкой, чтобы нанести еще больше ущерба, но… тогда бы свалилась с ног, это точно, а мне нельзя было падать в обморок. Иначе конец…
Ожидаемо, что зоннён через минуту пришел в себя.
Он приготовился к атаке, багровея от ярости. Совершенное лицо стало отталкивающей маской. Но у меня был преимущество — я завладела зоннёнским оружием. Узнала его. Это был знаменитый кристалл неру, обработанный и заключённый в оправу. Скорее всего, он помогал концентрировать собственные ментальные силы более плодотворно и наносить удары точечно с более убийственной концентрацией энергии. Мы прослушивали как-то лекции о таких штуковинах на секретных занятиях в КР (как любое нормальное сообщество, люди не доверяли зоннёнам на сто процентов и тайно изучали их, особенно делая упор на их оружие).
Я посмотрела на зоннёна прямо, не дрогнув, и приготовилась к новому раунду…
* * *
Эмилинарэль…
Сидя на горячем песке, я боролся с самим собой. Палящий зной беспощадно сушил губы, кожа на лице стянулась от жары, но я не обращал на это внимания. Все мысли были сосредоточены на одном — попытке взломать чертову преграду! Кровь текла из носа и ушей, но я даже не попытался вытереть ее. Тело периодически содрогалось в судорогах.
Я знал, что если не справлюсь, то уже не выйду из этой пустыни живым. Долгие минуты борьбы превращались в вечность. Я держался уже из последних сил. И вдруг в груди словно разверзлась дыра. Болью скрутило каждую мышцу тела, но в пространстве передо мной появился рябь, словно воздух стал в одночасье жидким. Сердце затрепетало в груди: ментальный блок наконец сломался! Меня тотчас же затянуло в подпространство.
Перемещение было мгновенным, а вот выпадение в новом месте оказалось немного неудачным. От слабости я не смог сгруппироваться и мешком выпал в каком-то помещении, с грохотом рухнув у чьих-то ног. Глаза ничего не видели после слепящих лучей пустынного солнца, все тело дрожало от перенапряжения, и вдруг я услышал облегченно-испуганный шепот:
— Эмиль! Живой… Немедленно уходи!
Марина! Она была счастлива моему возвращению, но при этом жестко выдворяла прочь. В ее голосе, да и в потоке эмоций, обрушившихся на мою душу, я разглядел столь многое — и тоску, и надежду, и страх, и боль…
Значит, всё действительно очень серьезно и опасно. Тем более мне нужно стать скалой, за которой Мариночка сможет спрятаться…
Поднялся, подключив телекинез и пытаясь управлять своим телом, как марионеткой. Едва смог устоять на ногах, когда понял, чего, точнее, кого так опасалась девушка.
Одиэль стоял в облаке света прямо в паре шагов от нас. Похоже, он решил уничтожить нас, развеяв до состояния микрочастиц. И не только нас, но и всех жителей этого дворца. Ему всё равно, что погибнет несколько тысяч аборигенов, когда он воспользуется мощным ментально-силовым ударом, для которого сейчас накачивал себя энергией.
— Одиэль, остановись! — закричал я во все горло. — Ты же погубишь столько душ!!!
Губы зоннёна расплылись в напряженно-самодовольной ухмылке.
— Местное население — это просто скот, который лучше забить, чтобы не мешались.
Я был шокирован подобным цинизмом и жестокостью. Как так можно??? Я несколько тысяч лет корил себя за гибель нескольких сотен воинов из своего племени, а почтенный зоннён, правительственный посланец, так легко относился к тому, что мог уничтожить тысячи невинных.
Так кто же из нас после этого преступник?
Одиэль выглядел грозно, как огненная стихия, необузданная и дикая. До его удара оставались считанные мгновения.
Марина нервно схватила меня за руку.
— Скорее, уходи! — зашептала на ухо, и я почувствовал, как в ней растет отчаяние. — Он пришел за тобой.
— А ты, оказывается, не так уж безнадежен, — подал голос безумец-соотечественник, прищурившись. — Смог разбить мой блок? Браво, малыш, браво!
— У тебя совсем совести не осталось??? — ответил, почти рыча. — Остановись, пока не поздно!
Глаза Одиэля засветились.
— Ты, кажется, слишком самонадеян, — ответил он, делая шаг вперед и пытаясь продавить нас своей мощью, которой у него было в избытке. — Ты прямо вводишь меня в искушение не оставлять тебя в живых, а прикончить прямо здесь и сейчас…
* * *
Я наобум совершаю обманный маневр: выбрасываю руку вперед, словно собираюсь атаковать. Одиэль замирает, ощетинивается, сияние вокруг его тела становится ярче, а я хватаю Марину покрепче и из последних сил утаскиваю ее в подпространство. Комната дворца исчезает, а мы выныриваем прямо посреди грязной улочки города. Вместо покрытия на дороге утоптанная грязь. Дома вокруг покосившиеся, унылые, только в паре окон горит свет: на Акватонию опускаются сумерки.
Я не могу удержаться на ногах и падаю на одно колено, а Марина тотчас же подхватывает меня.
— Эмиль, — шепчет она отчаянно. — Как ты? Этот псих будет нас искать?
— Я… нормально, — отвечаю слабым голосом и отчаянно желаю уснуть прямо посреди дороги. — А Одиэль… сними с меня медальон и надень на себя. Тогда он не сможет прочувствовать направление, где нас искать.
Марина послушно выполняет просьбу, а потом заставляет меня подняться на ноги.
— Нам нужно спрятаться где-нибудь.
Тащит меня в проулок, находит какой-то навес из жести и усаживает на траву.
— Просто посиди, а еще лучше… — она пристраивается рядом и заглядывает мне в глаза, — а еще лучше — возьми немного моей жизненной силы, чтобы подкрепиться. Ну вы же, зоннёны, это хорошо умеете…
Смотрю на нее удивленно, только сейчас начиная осознавать, что она должна была уже тысячу раз догадаться о моем происхождении.
— Так ты знаешь…? — шепчу пересохшими губами.
Она печально улыбается.
— Знаешь, ты так скачешь в подпространство и обратно, что вывод напрашивается сам собой. Да и этот псих ненормальный немного просветил…
Я мрачнею.
— И что же он сказал?
— Да ничего особенного, — усмехается она. — Назвал тебя малышом, значит ты у нас юное создание, не так ли? Так сколько тебе лет?
Я смущенно отвожу глаза.
— Я молод по меркам зоннёнов, хотя Одиэль несколько преувеличил. На самом деле, мой возраст близок к среднему, и мне одиннадцать тысяч лет…
Глаза Марины широко распахиваются. Я невольно усмехаюсь.
— Да, мы разные, — произношу с легкой тоской в голосе, — но… для тебя это проблема?
Марина смотрит мне в глаза некоторое время и молчит, а потом вдруг протягивает руку и начинает вытирать собственным рукавом кровь, запекшуюся у меня на лице.
— Знаешь, ты на зоннёна вообще не похож. Так, студентик! Так что… и не надейся: почитать тебя, как божество, я не стану…
Она шутит. Я понимаю это и от нахлынывающего счастья хватаю девушку в объятья. Она шутит, значит никаких моральных барьеров между нами всё ещё нет! Она охает от неожиданности моих объятий, а потом замирает. Наши лица близко-близко.
Я перестаю улыбаться и с нежностью смотрю в дорогое лицо.
— Ты будешь со мной, Марина? — шепчу почти беззвучно, хотя обстановка вокруг к таким предложениям весьма не располагает: и Одиэль где-то на хвосте, и подворотня слишком грязная.
Но девушку это ничуть не смущает, похоже.
— Буду, — отвечает она твердо, — как там тебя… Эмилинарэль?
Глава 28. "Подарок" врага…
Эмиль целует меня первым. Как и в прошлый раз, его губы мягкие, нежные, безумно сладкие. Господи, ну он же зоннён! Неужели у них так же, как у людей? Безумие…
