Тёплая рука ложится на моё плечо. Это Марина. Но даже её присутствие сейчас не приносит облегчения. Чувство вины давит на грудь, как тяжёлый груз. Каждая секунда промедления будет оплачена чей-то жизнью.
Я снова допустил это! Снова не смог их спасти…
— Ты не виновен, — тихо говорит Марина, её голос — почти шёпот — приникает в воспаленный разум и пытается утихомирить меня, а изящные пальцы сильнее сжимают моё плечо. — Ты не мог этого предотвратить…
— Мог, — шепчу я, глядя в пустоту. — Я мог! Возможно, был беспечен. Заигрался в благословенного Ареля. Давно нужно было понять, что люди не сходят с ума просто так, целыми толпами. Я и предположить не мог, что во всём виноват мой соотечественник. Теперь я понимаю — это он. Он поработил моих людей в прошлом. Возможно… возможно, и пробелы в моей памяти — тоже его рук дело. Я не знаю. Разберусь потом… Поэтому… это моя вина.
Один из моих воинов замахивается мечом на старика, который неожиданно встаёт у них на пути.
Взмах меча — и брызги крови летят в разные стороны. Тихий вскрик разрывает тишину. Я вижу, как старик падает на землю, и чувствую, как у меня подкашиваются ноги. Кажется, я проклят. Мой род проклят. Из-за ошибки моих родителей погибли миллионы зоннёнов. Теперь, по моей вине, погибнут сотни людей. Мы — чудовища, несущие смерть.
Я больше не могу этого выносить, — шепчу сам себе.
Марина слышит меня. В её глазах — боль. Она понимает, что происходит со мной, ведь мы связаны ментально. Она чувствует мою боль, как свою собственную, но сейчас совершенно беспомощна.
— Что ты собираешься делать? — её голос дрожит, хотя она пытается скрыть страх. Но прятать что-либо бессмысленно — она для меня, как открытая книга. Её чувства ко мне — единственное утешение…
— Эмиль, послушай, мы можем найти другой способ, я уверена… — Марина отчаянно ищет выход.
Но другого способа нет. Я ей не отвечаю — слова бесполезны. Просто смотрю вниз, на своих людей, на тех, кто когда-то был моей семьёй, на тех, кого я должен был защищать, и внутри всё медленно умирает. Мне придётся лишить их жизни. Хотя… может быть, я всё же могу попробовать…
Да, я никогда не делал этого раньше. И, возможно, не способен на подобное. Я истощён, но, может быть, мне удастся разорвать пагубные ментальные установки…
Однако людей у меня десятки, и работать придётся с каждым отдельно. Разрушить ментальные блоки одновременно у всех — непосильная задача даже для правителя Арраэха*. Но я должен попробовать! Скорее всего, это меня убьёт. Моя энергия иссякнет, и я просто исчезну. Но если я этого не сделаю, погибнут сотни людей. У меня нет выбора.
Я поворачиваюсь к Марине, делаю шаг ближе и, касаясь её лица дрожащими пальцами, ощущаю, как отчаяние сжигает меня изнутри. В её глазах блестят слёзы, но она не плачет.
— Я люблю тебя, — тихо шепчу, глядя в её широко раскрытые от удивления глаза.
— Почему? Почему ты так говоришь? — в её голосе слышится тревога, она хватается за мои руки, словно боится, что я исчезну прямо на её глазах. Она чувствует моё отчаяние, мою решимость. Кажется, начинает догадываться, что я собираюсь сделать.
Я не отвечаю. Просто смотрю на неё, запоминая каждую черту дорогого лица. Уверен, что это последний раз, когда я вижу её.
— Прощай, — шепчу, и мир вокруг начинает тускнеть. Отпуская её руки, я закрываю глаза и, глубоко вдохнув, ухожу в себя. Впереди — только мрак, но именно туда мне и нужно.
Ухожу во тьму своего разума, раскрывая ментальное тело и позволяя ему растечься по окружающему миру. Моё сознание расширяется, и я стремительно врываюсь в потоки сознаний моих людей. Каждый поток — это огненная нить, которую я хватаю, вливая туда свои приказы. Я чувствую их страхи, боль, ярость, но всё это искажено, словно покрыто плотной пеленой. Я ощущаю присутствие чужой силы, которая сейчас управляет моими людьми, пульсируя в их разумах, как яд. Она питается их ненавистью, жаждой разрушений, желанием отомстить. Я ощущаю эту тьму так ясно, потому что сам погружаюсь в её бездну.
Но всего один миг — и я начинаю разрушать эти чёрные нити чужой воли, одну за другой. Эти следы Одиэля выглядят отвратительно, словно тёмные заплесневелые корни, и запах от них исходит гнилой. Касаться их противно, но я не могу позволить себе отвлекаться. С каждым ментальным ударом я уничтожаю его установки, но это невероятно тяжело. Сознание моих людей вытягивает из меня силы, забирает мой свет. Каждая разорванная связь — это удар по мне в ответ, как если бы я сам разрывался на части.
Голова раскалывается от боли. Тело больше не ощущается — только огонь, пульсирующий в сознании. Лишь редкие яркие вспышки света напоминают мне о том, что я ещё жив. Сопротивление невероятное. Оно нарастает, как только я касаюсь более глубоких слоёв чужих сознаний. Ментальные установки Одеэля впиваются в разумы моих людей, как когти, и они невероятно сильны.
Но я должен продолжать несмотря на то, что каждая секунда даётся с невероятным трудом и страданиями.
Ментальные блоки Одиэля сплетены настолько тщательно, что я понимаю — он был мастером. Мне трудно тягаться с ним. Он погиб только потому, что недооценил мою удачу в виде Марины.
Но я не сдамся, иначе мои люди погибнут. Хотя бы на этот раз я должен их спасти…
Один за другим они падают. Кто-то сваливается с лошади, кто-то просто спотыкается. Я вижу, как их глаза постепенно проясняются, как напряжённые тела начинают расслабляться. Мечи выпадают из рук, и мои люди, медленно, но верно возвращаются в своё нормальное состояние.
Но пустоты внутри меня становится больше. С каждой сломанной связью, с каждым упавшим мечом я теряю что-то своё. Время для меня перестаёт существовать. Я не знаю, сколько это длится. Кажется, прошли часы, хотя на самом деле это были всего лишь мгновения.
В какой-то момент боль становится невыносимой. Я чувствую, как кричу, хотя звука нет. Последний блок рушится, и вместе с ним разрушаюсь я. Мир исчезает, растворяясь в темноте. Перед глазами мерцают бесконечные звёзды, меня затягивает в водоворот вечности, но вдруг… я ощущаю прикосновение.
— Эмиль, — это Марина. Она здесь, рядом. Я слышу её сквозь мрак. Она плачет. — Они остановлены. Прошу, открой глаза!
Но я не могу. Моё тело становится всё тяжелее, и я больше не способен бороться с захлестнувшей меня слабостью. Мне хочется сказать ей, что я люблю её. Хочется повторить это вновь. Но сил больше нет.
Кажется, я падаю. Чувствую её руки, обхватывающие меня, но вскоре их тепло угасает, уступая место бесконечной пустоте…
_______________
Правитель зоннёнов Арраэх — герой романа «Мой любимый Небожитель»…
Глава 30. Возвращение…
Эмилинарэль…
Я открываю глаза и понимаю, что мне неистово холодно. Перед глазами тьма, но из этой тьмы выныривают яркие сгустки света, а вокруг тонкими нитями вьются… столь знакомые струны времени!
Что???
Я вздрагиваю и распахиваю глаза пошире. Где я? Я слышал об этом месте. Только очень сильные зоннёны способны оказаться в месте, откуда всему берется начало. Это похоже на мастерскую Творца. Каждая струна — это судьба. Заденешь любую струну, и ты сможешь изменить вечное…
Стоп, я же уже был в прошлом! С Мариной…
Накатывает ужас и непонимание. Что вообще происходит?
Перед глазами проносятся яркие картины того, что происходило с нами на древнем Ишире. Наше попадание, борьба, Одиэль. Попытка спасти своих подчиненных, прощание с любимой…
Меня затрясло. Как же так?
Этот безмолвный вопль проносится по всей вселенной, и я понимаю, что он достигает Творца. В тот же миг ко мне прилетает ответ.
Передо мной начинает открываться картина того, из чего состояла моя жизнь: предательство родителей, изгнание, одиночество, попытка жить, придя на Ишир в виде божества, полный крах жизни и гибель моих людей. А дальше я вижу то, чему однозначно не был свидетелем.
