Пара вежливо откланялась и пошла дальше по залу отдавать визиты вежливости. Вскоре бурлящий поток существ поглотил их, скрыв от моих глаз. Любезная улыбочка мгновенно пропала с губ министра Аверноо. Он облегченно вздохнул:
— Отлично. Ты большая молодец, Кара! Я рад, что Моник пригласила именно тебя! Погуляйте пока девочки. Моник, комм с собой? — Моник утвердительно кивнула. — Отлично. Я сообщу, когда вы мне понадобитесь.
Совершенно оглушенная увиденным и услышанным, я, не сопротивляясь, позволила килле подхватить меня под руку и увлечь в бурлящую толпу.
В центре зала уже вовсю кружились пары. Мой взгляд скользил по разноцветью тканей и фасонов, лишь изредка застревая на военных мундирах. Да, с дамами тут танцевали и представители Звездного флота. Хотя, штатских все-таки было не в пример больше. Рассматривая шелка, атлас и бархат всех оттенков радуги, я старательно отгоняла от себя мысль о том, что попала не на элитное мероприятие, а по капризу судьбы оказалась на скотном дворе и босой ногой нечаянно вступила в г… эм, отходы жизнедеятельности животных. Было неприятно до крайности. И даже великолепное атласное платье, которое вместе с драгоценностями мне торжественно вручила Моник, уже не радовало, а казалось сотканным из колючей проволоки.
Платье мне досталось действительно шикарное. Нежно-бирюзовый атлас и минимум серебряной вышивки – словно дыхание мороза по краю декольте, по линии талии и немного больше по подолу. К слову сказать, платье Моник было похоже на мое. Тоже атласное, того же бирюзового оттенка. Только обилие золотой вышивки и тонна блестящих пайеток превращали этот наряд в шедевр безвкусицы. Памятуя слова Моник о том, что она заберет себе платье получше, я порадовалась тому, что Аорона заставила меня предусмотрительно прихватить с собой запасной вариант.
Каково же было мое удивление, когда безвкусную золотисто-бриллиантовую жуть забрала себе килла! Я просто оторопела. Эта раса славилась своим снобизмом во всем. И вдруг такое… Но спорить я не стала. Более скромный наряд меня просто очаровал. И я ощущала себя в этом платье, с высокой прической и с драгоценностями в ушах и на шее настоящей сказочной принцессой. В голове родилась шальная мысль.
— Моник, — я с любопытством посмотрела на вертящую головой по сторонам киллу, — я бы хотела получить снимок в этом платье, здесь, на балу. Это возможно? Хочу родителям отправить.
Килла раздумывала не больше секунды:
— А почему нет? Сейчас организуем! — Она активировала свой комм и порылась в нем. — Так, идем, сейчас все сделаем в лучшем виде.
Моник развернулась, и почти ввинтилась в толпу в направлении, прямо противоположном тому, в котором мы до этого шли. Я ничего не поняла, если честно. Но уже через минуту мы оказались у одной из стен, богато задекорированных вьющейся лианой, похожей на земную глицинию. Единственное, что отличало инопланетное растение от земного – расцветка. Земная глициния тоже могла похвастаться богатством и разнообразием оттенков цветов. Но у нее не было такого яркого, почти неонового бирюзового, белого и голубого оттенка.
Именно у этой стены и работали профессиональные фотографы. Вернее, как их называли в Альянсе, художники-голографы. Не успела я как следует осмотреться и перевести дух, как меня уже осторожно, но настойчиво два яоху в четыре руки живописно расположили на белоснежной мраморной скамье.
Совершенно дезориентированной мне, вдобавок ко всему, Моник что-то сунула в руку. И, не обращая внимания на недовольное шипение фотографов, быстро протараторила:
— Как закончите, далеко отсюда не уходи, я тебя найду. Если будет вызывать папа, скажи ему, что я отошла в уборную, сильно переволновалась. Он знает, что у меня так бывает на нервной почве.
Моник словно растворилась в толпе. А я бездумно смотрела ей в след, послушно располагая свое тело в соответствии с требованиями художников.
Меня отпустили только спустя минут пятнадцать. Перед этим вручив крохотный чип с десятком самых разнообразных фотографий. Немного отойдя в сторону, я оглянулась по сторонам в поиске Моник. Но киллы нигде не было видно. Хотя, в таком водовороте живых тел я и собственную мамочку не замечу у себя под носом.
Меня, растерянно стоящую на одном месте, все обходили, недовольно косясь. Периодически кто-то нечаянно толкал или просто задевал локтем. И мне это стало надоедать. Рассудив, что «поблизости» и «под стенкой» — это аналогичные понятия, я начала пробираться в выбранном направлении. Стоять на месте столбом – не выход. Меня просто затопчут.
Когда до спасительной стены оставалось не более десяти шагов, меня остановил незнакомый арлинт в темно-синем смокинге:
— Добрый вечер, милая леди! — Безупречный поклон, и вот я уже растерянно рассматриваю тщательно уложенные волосы на голове мужчины. — Вы ведь землянка, я не ошибся?
Хочешь-не хочешь, а что-то отвечать нужно. Я подавила желание нервно облизнуть губы и молча возблагодарила нашего преподавателя этикета: легкий реверанс у меня вышел достаточно элегантным. В бирюзовых, в тон моему платью, глазах арлинта мелькнуло удивление и нечто похожее на уважение:
— Все верно, милорд. — Раз он обратился ко мне в соответствии с земным этикетом, значит, можно ответить тем же, и не насиловать свой мозг, судорожно вспоминая форму обращения, принятую у арлинтов. — Я действительно землянка.
На породистом мужском лице расцвела довольная улыбка. Я насторожилась.
— И как же юная леди оказалась одна так далеко от дома?
Я позволила себе усмехнуться:
— Юная леди закончила обучение в Первой Звездной Академии Альянса. А сюда меня пригласила подруга.
— Вот как? — Мне приглашающе подставили локоть: — И кто же у нас подруга?
Расспросы мне нравились все меньше и меньше. Но арлинт был безукоризненно вежлив. Послать его повода не было. Пришлось отвечать на поставленный вопрос. Как послушной и примерной девочке:
— Моя подруга – Моник Аверноо. Мы с ней обучались в одной группе.
— Вот как? — Не знаю, мне показалось, или по лицу арлинта действительно скользнула тень неудовольствия? — Министр Аверноо тоже тут?
Я просто кивнула. И арлинт, руку которого я так и не успела принять, сдержанно поклонился мне:
— Передавайте ему привет от Версана Малье.
Прежде, чем я успела что-то сказать и предпринять, мужчина развернулся и скрылся в толпе. И что это только что было? Неужели предчувствие меня не обмануло? И в лице этого арлинта я могла нажить себе нешуточные неприятности?
Словно ответ на все мои вопросы в руке неожиданно что-то завибрировало. Несказанно удивившись, я поднесла к глазам сжатую в кулак кисть. Я даже не помнила, когда я ее сжала. Вот тебе и на.
Пальцы удалось разжать не сразу. Их словно судорогой свело. И непрерывная вибрация делу не помогала. Зато, когда онемевшие пальцы наконец раскрылись, я потеряла дар речи: на ладони лежал подпрыгивающий от вибрации комм. Мгновенно вспомнилось, как Моник что-то сунула мне в руку перед тем, как уйти. И предупредила, что может вызывать отец. Ладони стали влажными. Куда подевалась килла?
— Ты заснула, землянка? Почему не отвечаешь?
Раздраженная Моник вынырнула словно из ниоткуда и схватила с моей ладони надрывающийся комм.
— Да, папочка?.. Не ругайся, пожалуйста! Я просто перенервничала. Ты же знаешь, со мной такое бывает. Мне срочно понадобилось отойти, а Кара позирует голохудожнику… Ну папа! Я приличная девушка! И не могу принимать звонки, сидя в уборной!.. Хорошо, еще пару минут. Кара освободится, и мы придем.
Моник хлопком прервала связь и, прищурившись, уставилась на меня:
— Я же тебя просила! Ты специально, да? — Я просто оторопела от такого обвинения. — Кара, я понимаю, что в прошлом мы были врагами! И так же понимаю, что ты от меня видела мало хорошего. Но это не повод, чтобы подставлять меня перед отцом! Я…
— Да погоди ты! — На нас уже начали оборачиваться. Пришлось все же прикрикнуть на Моник. Килла изумленно умолкла. А мне вдруг стало приятно. Хоть раз за все время этой гордячке приходится считаться с моим мнением. — Во-первых, ты слишком быстро все протарахтела. У меня в голове отложилось только то, что министр Аверноо может позвонить. А во-вторых, у меня тут случилась странная встреча, и я просто была в некотором замешательстве. Боялась, что министр по голосу решит, что меня тут как минимум пытают.
