– А мужчина, который вас сегодня сопровождал… Он где-то неподалеку живет?
– Ага.
– Где?
– Там, – я неопределенно махнула рукой.
Госпожа Ветердон переминалась с ноги на ногу и уходить не спешила.
– Что-то еще? – спросила я. Приглашать ее в гости не собиралась, еще чего.
– Нет, нет! Я пойду, всего доброго. Вы только обязательно передайте, что это я заходила, хорошо?
– Разумеется.
Как только я закрыла дверь перед лавочницей, на кухне раздался грохот смеха.
ГЛАВА 13
– Я предлагаю Нюре, чтобы она как-нибудь навестила госпожу Ветердон ночью, – смеялась Мэй, когда я вошла на кухню. – Пусть постоит под ее окнами, может даже постучать. Только лицо измажет белой краской и простынь на себя натянет.
– Я не знаю, где она живет, – улыбнулась Нюра, – но идея хорошая.
– Так, – я вскинула руку, – никого пугать мы не будем.
– А что это? – Шенни ткнула пальчиком в мою сторону. – Пахнет-то как!
– Пирог. Но я не хотела бы его есть и вам не советую. Не знаю, что эта женщина могла подмешать в него.
– Это легко проверить, – перебил меня Ральф. – Я ведь артефактор, у меня с собой много всякого полезного… Сейчас, одну минутку.
Мужчина выскочил из-за стола, а вернулся спустя некоторое время с камнем. Мы недоуменно смотрели на обычную гальку в его руках, а Ральф водил им над пирогом. Камень засветился едва заметным зеленым светом.
– Пирог не отравлен, – хмыкнул мужчина. – Если бы в нем был какой-либо яд, то артефакт стал бы черным – если яд смертельный, или красным – если не опасен для жизни.
– А артефактов для уборки ты с собой не прихватил? – с надеждой спросил Эллад.
Ральф мотнул головой и поджал губы.
– То есть существуют камни, которые помогают мыть полы? – Мэй вскинула бровь.
– Ага, – кивнул Эллад.
Мы все одарили Ральфа разочарованным взглядом. Как он мог не взять с собой такой полезный в быту предмет?
Из гостиной донесся шорох, а сразу после – шаги. Бледный, как поганка, Густав перебирался по стеночке, на шатающихся ногах ввалился в кухню. Нюрка едва успела спрятаться под стол.
– Ох, – мастер опустился на свободный стул, вытер со лба испарину. – Я такое видел! Девка эта ваша явилась ко мне! Слышал я, что мертвецы приходят к своим убийцам, но чтоб к спасителям – ни разу.
– Так вы ж ее не спасли, – заметила Пирси.
– Но тело принес ведь!
– Да какое тело, – усмехнулся Ральф. – Все с ней в порядке. Эта клуша выпила зелье для растений, замерзла на двое суток, а потом очнулась.
– Как это?.. – не понял Густав.
Я быстро рассказала ему все, что произошло, и мужчина облегченно рассмеялся.
– А я уж было подумал, что все, рассудка лишился!
– Да живая я, живая, – Нюрка с ворчанием вылезла из-под стола. – Полы надо помыть, смотрите пыли сколько!
Густав нервно икнул, но, присмотревшись, понял, что девушка и правда жива. Заулыбался во весь рот.
– Котел-то на улице стоит в телеге. Я, наверное, займусь работой?
Не желая сидеть за одним столом с той, кого еще минуту назад считал мертвецом, мужчина быстро покинул дом. Загремел чем-то на улице, потом притащил оттуда небольшой котел. Установить его оказалось делом сложным, и Ральфу и Элладу пришлось помогать ему. Мы с девчонками в это время занялись уборкой, а мальчишки вязали, стремясь как можно скорее начать продавать носки.
Обессиленные, завалились спать уже под утро, а после пробуждения обнаружили, что мы теперь самые счастливые люди на земле.
– Теплая, – довольно жмурилась Мэй, прижимаясь щекой к отопительной трубе в гостиной.
Шенни и Пирси, обнявшись, сидели рядом с ней.
– Поверить не могу, – радовалась Нюрка. – Я уже думала околею в холоде. Даже пожалела, что приехала сюда, представляете?
Мы представляли. И даже в какой-то степени были согласны с ней, но вслух, конечно же, не сказали. Обида за то, что подруга натворила, никак меня не отпускала. Я безмерно радовалась ее чудесному “воскрешению”, но в то же время хотелось надавать девушке валенком по пятой точке, чтоб знала, как тащить в рот всякую гадость.
– Еще бы разобраться с камином в ванной, – вздохнула Нюрка. – Там труб-то нет, холодно.
– Густав пообещал, что придет сегодня починит, – сообщил Ральф, – и залатает дыры в оконных рамах
– Я должна тебе денег за это, – тихо произнесла я. – Скажи, сколько?
– Ни медяка, – отказался Ральф. – Я помогаю приюту ради Шенни, разве могу требовать с тебя какие-то деньги?
– Ой, – вскинулась Нюрка. – А леди Райра-то зачем приходила?
Я рассказала подруге и детям о предстоящем празднике. Воодушевились все, но больше всех – Нюрка. Вот только у девочек и мальчишек красивая новая одежда уже была, хоть доставка и задержалась по какой-то причине, а Нюра, по ее словам, совершенно не имела подходящего наряда. Мы, как могли, старались напомнить о целом чемодане роскошных платьев, но девушка только отмахивалась.
– В зеленом я уже гуляла. В синем танцевала на утреннике в том году. Белое мне не нравится.
– А купила ты его зачем? – фыркнула я.
– Когда покупала – нравилось!
– А то, красное? Ты ведь его берегла специально для подобного вечера и развязной ночи?
Мужчины заулыбались, близнецы заржали в голос. Нюрка покраснела:
– Вообще-то вы меня в нем хоронили, если ты забыла.
– Но я не успела его на тебя надеть.
– А это неважно! Все, мне нужно новое платье. Не знаю где и как, но я достану денег. Вот прямо сейчас пойду доставать!
Подруга, напоследок погладив горячую трубу, умчалась добывать новый наряд.
– А у тебя есть платье, подходящее для праздника? – спросил меня Ральф.
Я кивнула. Но платья не было, возьму у Нюрки белое, раз оно ей не нравится. Правда, придется немного ушить в груди – ее формы куда пышнее моих.
До Снежного праздника оставалось всего ничего. Но я не забывала, что за несколько дней до него может произойти все, что угодно. На аудиенции у короля вся наша жизнь может круто измениться, судьба приюта не ясна. Меня пугала неизвестность, но в то же время я чувствовала, что все будет хорошо. Обязательно будет, хватит уже случаться только плохому. Моя мама всегда говорила, что жизнь состоит из черных и белых полос. Черная полоса у приюта как-то подзатянулась, так, может быть, вскоре наступит рассвет?
Близнецы занялись обучать Мэй вязанию. Мужчины встретили Густава и принялись помогать ему с ремонтом стены в ванной, но мастер быстро отправил их чинить окна. Предварительно несколько раз показал, как правильно затыкать щели паклей, а потом замазывать глиной, но Эллад все равно еще дважды бегал к Густаву, чтобы переспросить, почему пакля не влезает в дырку.
Я увела Шенни и Пирси на кухню, чтобы вместе с ними приготовить вареники. Делали их в Ассоне всегда круглыми, как шарики, но я вспомнила, как вареники лепят на Земле, и теперь учила девочек этому мастерству.
Всех нас, кроме Эллада, Ральфа и Густава, отвлекли от дел громыханием дверного молотка. А уж когда доставщик стал заносить в холл и гостиную коробки, свертки и пакеты, то даже Густав заинтересовался.
– Это подарки от снежного дедушки? – с недоверием, но восторгом, спросила Пирси.
– Не иначе, как от него, – ответила Мэй, с горящими глазами поднимая самый тяжелый сверток с пола. – Агата, что это?
– Подарки от господина Холгера.
Ральф в это время латал дыры в гостиной и старался сделаться незаметным. Но не тут то было – дети с визгом бросились обнимать его.
– Вы ведь еще не знаете, что в коробках? – смеялся Ральф хрипло – Мэй и Пирси придушили его. – Они подписаны, разбирайте.
Разворачивать свертки стали прямо в гостиной. К моему удивлению, и для меня нашлось несколько: коробка, перевязанная атласной лентой, и объемный сверток из тончайшей бумаги сиреневого цвета. Когда только Ральф успел подобрать что-то для меня? Мне нужно было поменьше отвлекаться на печенья, и повнимательнее следить за ним и Шенни.
Подарки для Нюры я отложила в сторону и вскрыла свои. В свертке обнаружился платок из тончайшей шелковой ткани бирюзового цвета. Такой нежный и приятный на ощупь, что я не удержалась и прижалась к нему щекой. Сразу же повязала платок на шею, укрыла им плечи и вмиг почувствовала себя не менее роскошной, чем даже леди Райра.
