Фарсим, опустив глаза, не смея смотреть ни на правителя, ни на его спутников, был уверен, что шорох одежды, звуки отодвигающихся стульев и шагов — последнее, что он слышит в жизни. Сомнений в том, что воинственный и злой император немедленно и пренебрежительно походя убьет предателя, Фарсим не имел.
Тем большей неожиданностью стал спокойный голос Нальяса:
— Господин Фарсим, без вашего участия беседа не будет полноценной.
Эльф ошарашено посмотрел на молодого стража, кивнул и так и не нашел в себе силы что-либо ответить. Он все равно не подобрал бы слова, чтобы выразить свою признательность Нальясу. Единственному соотечественнику, не отвернувшемуся от раба артефакта.
— У нас мало времени. Постарайтесь распорядиться выделенными вам минутами правильно, — хмуро бросил император, когда заходивший последним военный закрыл дверь комнаты.
Фарсим жался к стене, так и не решился подойти ближе к столу, на который уселся Ардир. Он сожалел о том, что не остался в коридоре рядом с пленным. Тогда не пришлось бы выдерживать взгляд Левьиса. Тот явно сожалел об истощенном магическом резерве и неспособности убивать одним лишь усилием воли.
— С помощью артефакта чужаки призвали многочисленное подкрепление, — Нальяс говорил сухо, как того и требовала ситуация. — Не меньше трех сотен воинов и десятка три магов. Также они вызвали из своего мира трех огромных ящериц, которым служат, как королевам. Для них разбили шатры в парке. Сегодняшняя ночь последняя, когда чужаки могли бы призвать еще подкрепление. Судя по очень сильно возросшей энергии звезды, напавшим удалось бы призвать еще не меньше пяти сотен воинов.
— Откуда эти сведения? — облаченный в легкий доспех император сложил руки на груди и мрачно взирал на докладывающего обстановку стража.
— Господин Фарсим очень наблюдателен, — не обращая внимание на то, как поморщился при упоминании имени Ардир, ответил Нальяс. — Он провел на площадке достаточно времени. Видел прибытие воинов и ящериц, оценил исключительные способности чужих магов к целительству.
Император хотел сказать что-то резкое, злобное, но Нальяс успел закончить мысль:
— И украл вот это.
Молодой эльф достал из-под одежды артефакт и положил его на стол.
Ардир отшатнулся, как и военный. Левьис подался вперед и даже протянул руку к Вещи, но быстро спохватился и отдернул ее. Только тогда Фарсим сообразил, что сам сделал несколько шагов в артефакту. Собственная слабость его смущала и раздражала.
— Как вам это удалось? — император впервые обратился к Фарсиму.
— Когда портал закрылся, Вещь и звезда были ослаблены. Я воспользовался моментом, — тихо, словно боясь собственного голоса, ответил эльф.
— Что ж… Благодарю, — хмуро бросил император и отвел взгляд.
— Они не смогут призвать подкрепление, — обрадовался военный. — Это же замечательно! Армия справится с четырьмя сотнями воинов и даже с ящерицами! Скоро подтянется подкрепление, мы отвоюем город!
— «Скоро» — это когда? — уточнил Нальяс.
— Завтра-послезавтра, — уже не так радостно признал воин.
— У Вещи сильное излучение. Ее найдут. Нужно быть готовыми к нападению в ближайшие часы, — слова юноши звучали жестко и казались Фарсиму, растревоженному видом артефакта, наглой попыткой приказывать.
— Я не чувствую никакого излучения, — с толикой пренебрежения возразил Левьис.
— Я тоже, — прислушавшись к ощущениям, согласился с ним Ардир.
— Поверьте мне, оно есть, — так же убежденно ответил Нальяс. — Вещь хочет, чтобы ее нашли и использовали этой ночью. Хочет, чтобы вы думали, что находитесь в безопасности.
— Ваши слова похожи на бред сумасшедшего, — зло отрезал император. — Вещи не могут ничего хотеть!
— Эта может! — не сдавался Нальяс. — Ее нужно уничтожить! Если не хотите стать последним императором Терона!
Ардир влепил ему пощечину, оттолкнул от артефакта, схватился за клинок. Нальяс набросил на себя щит.
В этот момент дверь в кабинет распахнулась:
— Милый муж, — императрица Мадаис появилась на пороге и в ужасе замерла, глядя на начинающуюся драку.
Фарсима, считавшего, что за артефакт стоит и следует драться, куда больше поразило обращение, которое употребила правительница. Оно будто всему миру сообщало, что Ардир и Мадаис живут в гармонии искренне любящих друг друга супругов. Разительные перемены в отношениях этой пары мага удивили безмерно.
Ардир посмотрел на жену, снова на противника. Тряхнул головой, отгоняя наваждение, вложил наполовину обнаженный клинок обратно в ножны.
— Вы правы, — встретившись взглядом с Нальясом, признал император. — Заберите Вещь и держите от меня подальше. Она странно влияет на разум.
— В этом ее суть, — спокойно, будто не готовился несколько мгновений назад к бою, ответил юноша, рассеивая щит.
Ардир обернулся к Мадаис:
— Что случилось?
— Терсен… Он умирает и зовет вас, — тихо ответила императрица, и только тогда Фарсим заметил, что ее лицо мокрое от слез.
Правитель поспешно вышел вслед за женой из комнаты. Если до этого момента и существовала вероятность, что Ардир может пойти на уступки и попробовать договориться с чужаками, то после новостей Мадаис подобная возможность больше не существовала. Смерть близкого друга императора делала все переговоры бессмысленными.
— Что делать с этим? — Левьис указал на диск, которые Нальяс снова прятал под одеждой.
— Нужно подумать, как ее уничтожить, — голос неотрывно следящего за золотым артефактом военного звучал глухо и сипло. — Подумать только, такая прекрасная вещь…
— Вы лучше меня знаете, сколько из-за нее трупов, — жестко ответил Нальяс.
Воин смутился, нехотя согласился с эльфом.
— Как ее уничтожить?
— Разбить, распилить, расплавить… Мы пока не попробовали ни одного способа, — пожал плечами молодой страж.
— Тогда не будем терять времени, попробуем хоть что-нибудь, — хмыкнул Левьис. — Пойдемте в подвал. Там есть камера для вашего пленного и наковальня. Небольшая, чтобы кандалы подгонять, но диск на ней поместится.
— Отлично, — хмуро согласился Нальяс и, жестом поманив за собой Фарсима, вышел из кабинета вслед за старшим магом гильдии.
В коридоре тот с научным интересом осмотрел ледяное копье, за которое все еще хватался обездвиженный чужак. Красивое лицо незнакомца поблескивало от слез, в глазах явственно читался ужас, но Левьиса это нисколько не трогало.
— Заклятия хватит еще часа на два? — почти касаясь пальцами копья, уточнил он.
— Может, чуть больше, — подтвердил Нальяс. — Хватит времени, чтобы найти блокирующие магию браслеты. Они совершенно точно понадобятся.
Безразличный тон юноши пугал Фарсима до дрожи. Никакого сострадания к пленному не было и в помине. Только холодный трезвый расчет. Сколько Фарсим ни повторял себе, что и пришлые не жалели никого, легче не становилось. То, что Нальяс сотворил с аристократом, Фарсим считал зверством и ненавидел себя за причастность. Правда, судя по реакции окружающих на пленника, Фарсим оказался единственным, кого заботили муки чужака. Это он тоже считал болезненным отклонением.
В подвале ратуши действительно нашлись и камера, и наковальня. После недолгих поисков военный достал из сундука блокирующие магию кандалы и затянул ремни браслетов на лодыжках и запястьях пленника.
— Раз кандалы на нем, может, уберете копье? — с трудом сдерживая злые высказывания, предложил Фарсим.
Нальяс покачал головой:
— Не могу.
— Ему это пойдет на пользу, — хмыкнул Левьис. — Сэкономим потом время на пытках. Что-то мне подсказывает, так просто делиться с нами сведениями он не захочет. Пусть знает, что наложить такое заклятие не стоит труда.
Нальяс удивленно приподнял брови, но промолчал. Фарсим тоже предпочел не высказываться по поводу хвастливого заявления Левьиса. Он не собирался ссориться с, возможно, единственным выжившим приятелем, а уж тем более подчеркивать, что такое заклинание доступно только магам с даром выше среднего, к которым Левьис не относился.
