Госпожа Ветердон, явившаяся с утра пораньше, сразу после того, как Нюрка умчалась на работу, переполошила весь дом. Женщина молилась дверному молотку или же мне так показалось, но выглядела она крайне странно. Я открыла двери, а незваная гостья покачивалась и бормотала что-то себе под нос.
– О, Агата! Скажи мне, скажи – ты не видела тут еще одну девушку в синем пальто, кроме той, что умерла?
– Нет, – серьезным тоном ответила я. – А в чем дело?
– Мне кажется, я видела привидение! Представляешь, буквально вот только что на этой самой улице. Я только отвернулась, а оно скрылось за деревьями.
– Вам нужно к лекарю, госпожа Ветердон…
Я не успела договорить и осеклась. Нюрка бежала со всех ног к дому, видимо, что-то забыла. И не могла я помахать ей руками, чтобы она спряталась! Подруга не заметила лавочницу, влетела во двор и только тогда затормозила, уткнувшись взглядом в ее спину.
Госпожа Ветердон, заметив, что я округлила глаза и смотрю на что-то за ее спиной, медленно обернулась. Увидела Нюрку, потом снова посмотрела на меня. Я ждала, что женщина лишится чувств, как Густав, но не тут-то было.
– Разыграть меня удумали? – прошипела она, наступая.
Я попятилась. Нюрка, быстро собравшись с мыслями, шагнула к двери и отпихнула госпожу Ветердон:
– Не загораживайте проход!
Гостья от негодования не могла вымолвить ни слова. Трясла кулаком в воздухе и пыхтела.
– Да вы!.. Да я вас!..
Мы с Нюркой захлопнули дверь, оставив соседку на улице.
– Прости, не увидела ее, – поморщилась подруга. – Я так торопилась… Ой, ладно, мне уже пора бежать. Я опаздываю в первый рабочий день!
Девушка метнулась в комнату, через пару мгновений выскочила из нее и умчалась на работу. Я впервые видела, чтобы она с таким рвением торопилась куда-то, кроме как за новой шляпкой или чулками.
День прошел относительно спокойно. Эллад сразу после ухода Нюрки умчался на встречу с поверенным. Мальчишки и Мэй не выпускали спицы из рук, им не терпелось, как можно скорее навязать мешок варежек на продажу. Но, в первую очередь, им нужно было успеть связать подарок для дочки мясника. Планировали подарить ей шапку и варежки, а, благодаря Мэй, в комплекте оказался еще и шарф. Несуразный, но сотворенный с любовью. Кайл сказал, что когда они будут дарить его Лие, то сразу скажут, чьих рук дело этот шарф.
Пирси и Шенни болтались по дому без дела. Ральф пытался играть с ними в прятки, но сдался, когда его дочь десятки раз “спряталась”, просто прикрыв лицо ладошками. Я отправилась рыться в рабочем столе. Нашла там стопку чистой бумаги, карандаши и перья с чернилами, притащила на кухню. Подготовила “класс” для двоих, а себе в помощники планировала взять Ральфа.
Девочки выслушали мое предложение со скорбью на лицах.
– Я еще слишком маленькая, – заканючила Шенни. – Я не умею писать.
– Я большая, но тоже не умею, – подтвердила Пирси.
– Агата собирается вас научить, – заметил Ральф. – Но Шенни действительно пока еще очень мала.
– Шенни будешь учить ты, – кивнула я. – Чему-нибудь. Рисовать, например. Ты умеешь рисовать?
– Домики, цветочки, котят? – Ральф перевел на меня смеющийся взгляд. – Можно попробовать.
– Для чего мне грамота? – пожала плечами Пирси. – Когда я вырасту, то выйду замуж и буду растить детей. Так говорила госпожа Миртелла, и я ей верю.
– А госпожа Миртелла не говорила, что достойные мужчины выбирают себе в жены образованных девушек? – спросил Ральф.
– Она говорила, что достойные мужчины никогда не женятся на сиротках.
– Лгала. Поверь мне, Пирси, госпожа Миртелла не права. Мужчине важно, чтобы его будущая жена была умной, красивой, и умела складно говорить. Понимаешь? Настоящая леди всегда знает, как написать письмо или же прочитать любимому мужу статью из утренней газеты.
Я усмехнулась про себя. Не потому ли сбежала Сара, что Ральф просил ее читать статьи из утренних газет? Они ведь скучные!
Пирси задумалась. Недоверчиво посмотрела на Ральфа, окинула его оценивающим взглядом. Мол, может ли этот человек быть уверенным в том, о чем говорит? Наверное, может. Все-таки не бедняк какой, не кузнец, не плотник.
А я подумала: “Может ли Ральф считаться достойным мужчиной?”. Наверняка. Я мало что знала о наследниках из магических семей, но точно была уверена, что в мире, в котором от магии остались лишь крохи хранимые артефактниками, мужчины из магических родов явно пользуются популярностью у девушек. Ральф не аристократ. Не граф, не герцог, не племянник короля. Но он куда более завидный жених, нежели любой аристократ, не имеющий в своем тайнике хоть парочку артефактов.
– Ты испепелишь меня взглядом, – усмехнулся Ральф.
Я вздрогнула и поняла, что смотрю на него уже долго, не отрывая взора. Засмущавшись, улыбнулась. В ответ поймала теплую улыбку. Мы переглядывались под наблюдением девочек и совсем об этом забыли, пока Шенни не расхохоталась.
– Влюбились!
– Маленькая еще, что б ты понимала? – Пирси показала ей язык.
Они окончательно вогнали меня в краску, и мне пришлось первой уйти на кухню. Там я замерла у стола, прижав холодные ладони к пылающим щекам. Ральф слишком часто вызывал во мне смущение. В его присутствии мне хотелось то одернуть платье, то поправить волосы. Голос часто преломлялся, а слова я подбирала даже тщательнее, чем на приеме у главы города.
Пирси оказалась способной ученицей. Я, в каком-то безумном порыве чувств, все хотела ее обнять и сказать, какая она умница, но сдерживалась. Во мне еще были живы воспоминания о плохих оценках Нюры, о том, как она постоянно теряла тетради и ручки, а первые три буквы алфавита забывала напрочь. Пирси на ее фоне казалась мне гением.
Нюра, к счастью, уже после своей смерти и перемещения в Ассон позволила мне подтянуть ее знания. Я тогда учила ее всему, что сама помнила, скорее для того, чтобы не забыть. Мне было очень страшно стать в чужом мире кем-то вроде Ясины – безмерно глупой девушки, которую интересует лишь, как стать еще худее.
Пока Пирси скрупулезно переписывала на листок бумаги слова из первой попавшейся мне под руки книги, я наблюдала за тем, как рисуют Ральф и Шенни. Еле сдерживалась от смеха, когда они начинали спорить.
– На лапке котика четыре пальчика, – серьезным тоном говорил Ральф. – Четыре пальчика и подушечка.
– Пять, – Шенни насупилась. – Вот здесь пятый, маленький. Рисуйте пятый!
– Но…
– Она права, – не выдержала я и фыркнула. – Четыре пальчика и пятый, совсем маленький, чуть выше остальных, на самой лапке.
Ральф взглядом пригвоздил меня к стулу, а потом задумался. И таким сосредоточенным он выглядел в этот момент, что Пирси от смеха сползла под стол.
Я занялась готовкой, время от времени подсказывая своей ученице, что и как написать. С пером у нее отношения не сложились, карандаш держать в руке ей было непривычно, но все равно, уже к концу первого “учебного” дня, Пирси смогла более-менее сносно выводить буквы.
Мэй появилась на кухне с сияющим лицом, когда Ральф и Шенни уже дорисовали своих несчастных котиков. Кто получился с четырьмя пальчиками, кто с пятью. Отец и дочь договорились, что их котята будут иметь такие лапки, какие захотят.
– Я распустила шарф, – объявила Мэй, – и начала новый. Он будет гораздо красивее, в самый раз под цвет глаз Лии.
– Мальчишки уже вяжут, как профессионалы, – заметила я. – Они всегда интересовались рукоделием?
Мэй только открыла рот, чтобы ответить мне, а я отвернулась к плите, потому что соус принялся булькать и выплескиваться из кастрюльки. Раздался оглушающий звон разбитого стекла, через долю секунды на пол грохнулось что-то очень тяжелое. В помещение ворвался морозный воздух с осколками льда, за спиной вскрикнула Пирси и заплакала Шенни. Ральф метнулся к окну, я следом за ним. Удаляющиеся спины двоих хулиганов успела зацепить взглядом, но лиц разглядеть было невозможно.
– Ничего страшного не произошло, – Ральф поспешил к Шенни, поднял ее на руки и обнял. – Соседские мальчишки балуются.
