Блондин коснулся своей маски обеими руками и начал поднимать её вверх. Это был жуткий момент напряжения. Я увижу сейчас лицо, за которым гоняется КР уже много лет! Какой он? Уродливый или симпатичный? А может, писаный красавец с искусственной красотой? Если хочет казаться похожим на зоннёна, наверняка сделал пластическую операцию. Я могу быть очень удивлена.
Маска поднималась всё выше и выше. Сперва открылся острый подбородок, потом слегка полные губы правильной формы. После — кончик носа. Всё такое симметричное, кожа гладкая-гладкая. Когда маска поднялась на середину его лица, руки Блондина замерли.
Я перестала дышать. Неужели передумал? Но нет. Командор рывком сорвал с себя маску, полностью обнажая лицо. А я впилась в него взглядом, полным напряжённого ожидания.
Большие синие глаза, длинные ресницы, высокий лоб, овальное лицо.
— Эмиль? — Я выдохнула и уставилась на своего товарища в полном изумлении.
В голове побежали тысячи мыслей. Он что, всё это подстроил? Дурачится? Он на стороне Блондина, в конце концов? Ничего не понимаю…
И тут пришёл гнев. Я вскочила на ноги и с такой силой толкнула Эмиля в грудь, что он отшатнулся.
— Ты что вытворяешь?!! — процедила я. — К чему весь этот маскарад? Я была уверена, что передо мной Блондин! Вы с ним сговорились? Ты издеваешься надо мной, Эмиль?!
Парень некоторое время рассматривал меня с любопытством, а потом ухмыльнулся.
— Смотри шире, Марина. Намного шире.
Я нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду? — возмутилась я. — Объясни по-человечески, что происходит!
— Хорошо, — покорно согласился Эмиль. — Позволь мне кое-что тебе показать.
— Что именно? — я переплела руки на груди; внутри бурлило возмущение.
— Только, прошу, не убей меня прежде, — ухмыльнулся он. — Разреши поделиться с тобой некоторыми нашими общими воспоминаниями.
— О чём ты? Мы с тобой едва знакомы!
— Не совсем, — в глазах Эмиля появилось странное выражение. — Доверься мне. Я просто кое-что покажу.
Я напряглась. После того, что он сейчас вытворил, парень не вызывал у меня глубокого доверия. С другой стороны, он казался искренним.
— Ладно. Что именно ты хочешь сделать?
— Позволь мне коснуться твоего лица.
Я кивнула, напрягшись. Если что, я думаю, справлюсь с его ментальными манипуляциями. Всё-таки он не Блондин…
Эмиль осторожно протянул руки и коснулся указательными пальцами моих висков.
— Закрой глаза, — попросил он.
Я закрыла и принялась ждать. В висках начало слегка покалывать, но это было вполне нормальное ощущение. И вдруг его губы накрыли мои.
Я вздрогнула, ошарашенная. Что он делает? Он меня целует?
Но помимо поцелуя в моём разуме вспыхнули яркие картины. Картины, с одной стороны, совершенно незнакомые, а с другой — такие живые, настоящие, что сердце безумно заколотилось.
Поцелуй Эмиля становился всё жарче, и я не могла противиться. Меня сковало ошеломление, обрушившееся на разум с такой силой, что я потеряла всякое управление телом.
Я увидела себя в далёком прошлом: отец, сестра, Эмиль. Он тогда был божеством и назывался Арелем, я — в странной одежде, а отец — настоящий воин на коне.
Что происходит?
А потом всё больше и больше: страдания, слёзы, боль, предательство. Эпоха за эпохой, вперёд, в неизвестность. И вот я здесь: цивилизованный мир, больная сестра, умерший отец, после чего снова виток прошлого, в которое мы попали с Эмилем вдвоем…
Я резко открыла глаза и отшатнулась, смотря на Эмиля ошарашенным взглядом. Выдохнула:
— Что это было?
Тяжело дыша, я пыталась осознать увиденное. Руки и ноги дрожали, губы горели от его поцелуев.
— Кто ты такой?
Эмиль печально улыбнулся.
— Я тот, кто принадлежит тебе уже очень давно, Марианна. Очень-очень давно…
— Что?
— Когда-то я был твоим богом. Ненастоящим, конечно. Меня зовут Эмилинарель. Эмиль…
— Ты… Блондин?
— Да. И ещё я — Зоннён.
У меня отпала челюсть.
В глубине души я понимала, что он говорит правду, ведь я только что всё вспомнила. Но это казалось слишком невероятным.
Я отступила на шаг. Ещё на шаг. Всё это пугало меня. Слишком много всего сразу — это не умещалось в голове.
Эмиль шагнул мне навстречу, протягивая руки.
— Марина, моё сердце принадлежит тебе. Прости за этот спектакль, — его голос звучал искренне. — Но меня действительно зовут Эмиль. Это короткая форма моего настоящего имени. Прошу, не убегай. Ты не представляешь, как я скучал по тебе…
* * *
Я лежала на койке, закрыв глаза и свернувшись калачиком. Пыталась осмыслить происходящее. Эмиль ушёл. Я попросила его оставить меня на некоторое время.
Мне было просто плохо. Я запуталась. Одна часть меня безумно хотела быть с ним, и я поняла это в тот миг, когда он вернул мне воспоминания. Другая часть была пришиблена всей масштабностью моей собственной жизни.
Оказывается, я живу так давно. Оказывается, я прошла не одну эпоху. И все эти эпохи были наполнены горем, болью от разлуки. А я так устала страдать…
Хочу ли я этих воспоминаний? Гораздо проще было жить, пока я считала себя обычным человеком.
Какая-то дикая апатия накрыла меня с головой. Мне хотелось просто уснуть и забыть всю свою прошлую жизнь, как страшный сон.
Боже, как же трудно зоннёнам! Они живут тысячелетиями. Я, прожившая больше, чем кто-либо из людей, прихожу в ужас, имея столько воспоминаний и немереное количество боли.
Эта боль затмила всё. Даже мои чувства. Расползлась, как пелена перед глазами.
Боже, он же зоннён! Но в то же время он такой родной, простой, мой…
Нет, не хочу. Не хочу опять страданий. Потому что снова придёт разлука. Мне опять будет больно. А я не хочу этого терпеть.
Мне кажется, Диана заболела именно из-за этого. Из-за того, что не смогла смириться с душевной болью.
В долгой жизни нет радости. Потому что долгая жизнь равна долгой боли.
Я закрыла глаза и заставила себя погрузиться в сон.
В этом сне я увидела Диану. Она бежала по полю, радостно смеясь. Одетая в немного странное платье, с повязкой на лбу, она была счастлива. Она могла ходить. Она могла разговаривать.
Слёзы выступили у меня на глазах. Как же хочется видеть сестрёнку здоровой. Неужели она так и погибнет?
Зачем отец продлил нашу жизнь? Лучше бы мы погибли тогда, в ту эпоху.
Слёзы застилали глаза.
В этот момент что-то тёплое коснулось моего сердца.
— Не плачь, — послышался тихий голос, как будто внутри меня. — Действительно ли ты не хочешь ещё одного шанса?
Я вздрогнула, оглядываясь. Никого не было, но я чувствовала, что кто-то рядом.
— Кто ты? — спросила беззвучно.
— Я твой Отец. Твой Создатель.
Сначала я подумала, что речь идёт о моём настоящем отце, но потом осознала — это не он. Это другой отец.
Сердце встрепенулось. Да, я знаю, кто это. Иногда Он приходил ко мне во снах, когда мне было особенно плохо.
Творец. Создатель. Неужели Он действительно существует?
— Да, я существую, — прошептал голос нежно и мягко. — И тебе не стоит плакать. Радуйся. Ты можешь многое начать сначала. Это Я создал временную петлю, — произнёс Он. — Я позволил вам прожить часть вашей жизни заново, потому что ты и Эмиль очень страдали. И вы справились. Теперь оставьте прошлое и начните всё заново.
— Так это Ты отправил нас туда?
Я была ошеломлена. Значит, действительно всё ещё может стать хорошо?
— Да, — в голосе появилось ещё больше мягкости. — Поверь мне. Доверься мне… Эмиль очень страдает. Ему тяжело от того, что из-за него тебе плохо. Он не такой сильный, как тебе кажется. То, что он зоннён, не освобождает его от страданий и боли. Он очень одинок. Его народ отвернулся от него. У него нет родных. У него осталась только ты.
Когда Творец сказал это, моё сердце сжалось так болезненно, что я едва смогла вдохнуть.
Невероятная жалость и сострадание нахлынули на меня, слёзы выступили в глазах.
