Но прежде, чем я успеваю что-то сделать, к ней бросается Карлос — прекративший бессмысленные бомбардировки Кыштыгана, — и орет:
— Стой! Я знаю, где здесь портал!!!
И указывает на обледеневший столб. По лицу Кыштыгана видно — в яблочко.
Там что-то действительно есть!
— Зуб даю! — рычит Карлос. — Портал — на вершине столба! Мужики, а ну помогите прилавки подвинуть, быстро! Один на другой поставим!
— Задержите их! — вопит и трактирщик своим «три-в-одном» солдатам. — Безлимитный сертификат на все меню — каждому! Не дайте верхним уйти!
Карлос бешено скалится, переглядывается со мной, и я, кивнув, говорю:
— Ну вот теперь, Гланя, надо жахнуть!
…Финальные пять минут в Изгное сливаются в управляемый хаос. Артельщики, подгоняемые сержантскими командами Карлоса, громоздят друг на друга прилавки. Гланя… жжет. Из пятерых чудищ, которых на нас натравил трактирщик, трое смылись, едва завидев, на что способна эльфийка, но двое впали в боевой раж и тупо перли вперед, пока не свалились обожженными. Теперь стенают и корчатся. Кыштыган куда-то пропал, как вся толпа торговцев и покупателей с ярмарки — а впрочем, я знаю, куда.
Ведь я вижу структуры.
Кыштыган побежал к трактиру, хотя внутрь и не стал прятаться, а мелкие Вышние йар-хасут просто схоронились по углам — совершенно правильно сделали. Аглая старается не творить разорения сверх меры, но пожар — дело такое…
Карлос командует, Гланя жжет, а я… исследую узор нитей и блоков. Блоков внутри каждого из нас — меня в том числе, и Кыштыгана, — и нитей, а вернее — цепочек, соединяющих эти «кирпичи». Тут важно не ошибиться.
Ошибка будет дорого стоить. Ведь проклятые призрачные часы так и стоят посреди горящих шатров, и песок почти что закончился. «Минута станет за месяц, если успеет высыпаться»?
— Строгач, время! — орет Карлос. — Уходим, чего ты застрял!
Продолжая взвешивать «кирпичи» и тянуть за цепочки, бегу к столбу. Все уже наверху: на ящиках, кто выше, кто ниже. Только вот пирамиды не хватает: столб уходит наверх еще метра на два с половиной.
И да, там, наверху, портал. Мы до него почти дотянулись…
— Поберегись, — командует Карлос, — глаза!
Лед, которым покрыт весь столб, взрывается, брызжет осколками. В нем возникают ступеньки.
— Быстр-ра! — рычит Карлос. — Сначала Аглая, потом мужики, потом ты — гнида! — Льву Бонифатьевичу.
— Я последняя, — упрямится Аглая. — С вами.
Карлос машет рукой: некогда спорить.
Артельщики один за одним карабкаются по столбу, исчезая в зеве портала. За ними шныряет историк — точно ящерица. Мы с Аглаей и Карлосом остаемся вдвоем… и я складываю пасьянс.
Да.
Вот так — можно…
— Слушай меня, Изгной! — ору я с пирамиды ящиков и прилавков. — Йар-хасут Кыштыган, Срединный, запросил суда! Запрос — был! Это значит, я, Егор Строганов, маг Мены, вправе использовать магию!
И рядом с часами встают весы. Их чаши раскачиваются.
— Будучи одной из сторон, чье дело рассматривается, я не буду ничего делать сам! Изгной — свидетель! Пусть решают весы.
Дергаю за цепочки.
Где-то там орет Кыштыган. Из него вылетает невидимый никому — кроме меня — кирпич, и ложится на темную чащу весов. Его правда. Из той конструкции, что собой представляю я — живой конструкции! — тоже вырывается наружу… что-то. Что-то тяжелое. Моя правда!
Этот камень, или чем бы ни была эта штука, падает на светлую чашу.
И та, дрогнув, перевешивает.
…Песочные часы исчезают, растворяются в воздухе.
— Падла ты, Кыштыган, — говорю я с чувством. — А ведь показался нормальным! Гланя? Что скажешь?
— Вот ты не поверишь, Егор, — отвечает эльфийка, волосы ее развеваются. — Я раньше в компьютерные игрушки играла… И вообще-то всегда мечтала поджечь таверну. А тут вот стоит пустая.
— Только точечно, ничего больше не зацепи.
— Не волнуйся.
Над крышей трактира рождается огненный цветок, от крыльца слышны вопли Кыштыгана.
Мы забираемся в портал.
Глава 11
Приумножится и отнимется
На учебных спаррингах я больше не блистаю. Красавчик-аристократ Юсупов смотрит на меня торжествующе. Конечно, до его эффектных молний мне далеко, я теперь сдаю норму пустоцвета по минимальной планке. Да, я уже не звезда этих занятий — но это не значит, что они для меня бесполезны. Я учусь наблюдать за течением эфира, понимать, какие маги как с ним взаимодействуют, что они могут, чего не могут — и, главное, почему.
Например, теперь я в общих чертах представляю себе пределы могущества того же Юсупова. А он о моих настоящих способностях не знает, хоть и ухмыляется презрительно.
— Урок окончен, — сообщает Немцов.
Аглая, как обычно, принимается ставить на место оборудование и собирать мусор. Собираюсь уходить, но спохватываюсь, что надо бы ей помочь. Оборачиваюсь и вижу, что, похоже, сегодня обойдется без меня: Карлос уже сдвигает к стене скамейки.
В дверях какая-то заминка — наверное, обычные подростковые ранговые игры «кто раньше кого выйдет». Толкаться с дурачками неохота, потому жду и слышу, как Карлос говорит Аглае:
— Глань, я просто хотел сказать…. давно уже хотел… я осенью вел себя как полный придурок.
Эльфийка усмехается, но без обычной своей жесткости:
— Понимаю. Я знаю, как это бывает, когда ведешь себя… придурочно.
Так, кажется, эти двое и без меня отлично справятся с уборкой… ну и вообще. Пробка в дверях рассасывается, и я выхожу во двор. Невольно улыбаюсь — денек солнечный, пахнет нераспустившимися почками и талым снегом, молодая трава через трещины в асфальте упорно пробивается к свету.
Ребята и девчонки, как обычно между занятиями, сбиваются в группки. Привычный ландшафт — я давно уже знаю, кто против кого дружит. Разве что от новеньких можно ожидать каких-то сюрпризов. Они тусуются в стороне ото всех, сидят на старых бетонных блоках. Блоки высокие, так что выходит, что смотрят они на всех свысока — в том числе и в буквальном смысле.
Рядом с аристократиком, как обычно, трется Бледный — судя по расслабленным позам, они на равных или вроде того. Крепостной… как там его фамилия, смешная такая… стоит рядом, держит в руках стопку учебников — кажется, для обоих. Неподалеку болтается орчанка Граха Граха — с девчонками она явно не подружилась.
Похоже, если не считать принятия в свой кружок Бледного, новенькие держатся наособицу, не стремятся сливаться с коллективом. Хотя следующие пять минут наблюдения показывают, что какое-то взаимодействие все же есть.
К бетонным блокам чуть ли не на цыпочках подходит белесый пацан со смешным прозвищем Аверка — сокращение от «Аверкий», распространенное имя среди поморов. Мы с ним не очень много общались, он производит впечатление толкового, но слегка робкого паренька. Он что-то говорит Юсупову — взгляд в пол, фигура понурая. Тот небрежно бросает пару слов в ответ, Бледный гаденько усмехается. Аверка коротко кланяется и семенит прочь — с излишней, кажется, поспешностью. Что-то не похож этот обмен репликами на приятельский…
Окликаю:
— Эй, Аверка, подойди на минутку!
Паренек оглядывается на меня и подходит — более расслабленно, чем к Юсупову. Надеюсь, меня скорее уважают, чем боятся.
— Чего такое, Строгач?
— Что у тебя за терки с второгодниками? Не хочу лезть не в свое дело, но выглядит, как будто ты этому Юсупову… задолжал что-нибудь?
— Нет, нет, ничего такого! — Аверка таращит глаза от усердия. — Мы вчера немного поговорили, даже не с ним, с… приятелем его, Ивашкиным. Он кое-что спросил… про нашу команду по лапте, да, в смысле не здешнюю команду, а про «Поморские Вихри»… я сразу не ответил, запамятовал. Вот, сегодня припомнил.
Во время этой недолгой речи паренек дважды безо всякой необходимости потрогал свое лицо. Даже не надо смотреть внутрь, чтобы понять — бедняга помор отчаянно врет, сочиняет на ходу какую-то чушь. Ну что он такого может знать о команде своих земляков, чего нельзя было бы посмотреть в Сети? А у Юсупова, как я теперь знаю, есть в доступе совершенно легальный смартфон.
