Мне стало горько. Только такая наивная дура, как я, могла поверить Моник. Хорошо хоть есть Аорона. И слава всем богам космоса, что она заставила меня создать отложенное письмо. Теперь остается только ждать. Комма со мною нет. В назначенный час письмо отправиться начальнику Академии. Семейке Аверноо придется уступить. Даже министр Килланы не будет вступать в открытую конфронтацию с Первой Звездной Академией. И по требованию ее начальника ему придется все рассказать. А командор Старфф давно имеет славу хладнокровного и вдумчивого килла. Ну ошибся, с кем не бывает. Он вернет меня обратно, как только узнает, что произошла ошибка. Студентка Академии ему ни к чему. Ненавижу ждать. Но выхода нет.
Очень скоро у меня возникло ощущение, что я попала куда-то в зазеркалье. Или еще хуже – в какой-то потусторонний мир. Пока я находилась в той комнате, в которой проснулась, у меня не было ощущения заброшенности, оторванности от жизни. Комната была как комната: матовые стены цвета топленого молока, белый потолок, на окнах драпировки цвета молочного шоколада. Под ногами какой-то странный материал – не то дерево, не то пластик. Но босым ногам на нем было тепло и комфортно. Самая обыкновенная кровать, застеленная простым белым бельем, тумбочка, стол у окна и пара стульев. В углу шкаф в тон занавесям и полу. Это мог быть отель, это мог быть и чей-то дом. Хотя, никаких обычных для человеческого жилья безделушек в комнате не наблюдалось. Зато, когда я открыла дверь и вышла из комнаты…
На несколько секунд я замерла на пороге комнаты с открытым ртом. Потом оглянулась назад, на комнату. И снова рассматривала серое и мрачное пространство перед собой. Возникло ощущение, что двери – это машина времени. Вполне современная и даже капельку безликая комната совершенно не вязалась в моем воображении с гулким каменным коридором позапрошлого века, по полу которого гулял легкий сквозняк. Сквозь частый переплет узких и высоких окон на меня косился хмурый день. Или раннее утро? Не знаю.
Постояв несколько минут и привыкая к ощущениям, я все-таки сделала боязливый шаг вперед. Глупо и странно, но мне почему-то казалось, что от малейшего движения в этом пространстве с темного высокого потока на меня посыплются хлопья паутины. Тут словно остановилось время. Тишина давила на плечи, нарушаемая только робким шелестом подола моего мятого платья. Я невольно начала ускорять шаг.
Коридор казался нескончаемым. Поначалу я шла, ощупывая взглядом каждую дверь, но не решаясь в нее даже постучать. Но через три двери гулкая каменная пустота нежилого помещения настолько взвинтила мои нервы, что я начала толкать все двери подряд. Я согласна была опозориться, выслушать гневную отповедь за вторжение на чужую территорию, быть вышвырнутой за дверь, да что угодно! Лишь бы рядом появилось хоть одно живое существо.
Я прошла пять дверей. Пять мертвых порталов в неизведанное, изготовленных из темного дерева, и покрытых вычурной резьбой и тусклым лаком. Ни одна из дверей не открылась. За окном была все та же безликая серая хмарь. То ли утро, то ли день. То ли туман, то ли дым. Я остановилась, тяжело дыша, перед последней дверью в торце коридора. Воображение разыгралось не на шутку. Казалось, в спину смотрят десятки голодных взглядов. Нервно оглянувшись через плечо, я оценила пройденное расстояние. Если и это дверь будет заперта, мне придется возвращаться обратно. По спине пробежала ледяная дрожь. Не смогу! Не хочу!
Стараясь не думать о дороге обратно по неприветливому коридору, я с силой толкнула створку последней двери. И чудом избежала катастрофы.
То ли дверь слишком легко открывалась, то ли я приложила слишком много усилий, но я буквально вывалилась на лестничную площадку, оказавшуюся за последней дверью, вдобавок наступив себе на подол.
Сердце замерло в груди, когда я увидела перед собой лестницу. Не две ступеньки. Не три. И не пять. Передо мной был настоящий шедевр старинной архитектуры, плавно изгибающийся, украшенный застывшей металлической пеной круженых перил. Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоится и перевести дух. Если бы я не удержалась за перила и скатилась вниз, то наивысшим счастьем для меня была бы сломанная шея. Потому что при падении с такой высоты одними синяками не отделаешься.
Немного отдышавшись, расправив чудом уцелевшую юбку, я пошла вниз. Должен же быть тут хоть кто-то живой? Нервно похихикав про себя, что Золушка в этот раз, как и положено нищенке, в мятом платье с чужого плеча, я спустилась в огромный холл. Или как тут называлось это пространство. В первый момент мне вообще показалось что это какой-то бальный или выставочный зал. Но потом глаза начали различать детали: все те же высокие стрельчатые окна с частыми переплетами, печальные пальмы в огромных кадках безнадежно пытались в них заглянуть. Серые каменные стены, как и на втором этаже, здесь местами прикрывала тканевая драпировка золотистых и коричневых оттенков. Несколько небольших диванчиков в простенках. Я изумленно разглядывала эту средневековую сказку. Где я? Как я тут оказалась? И как мне вернуться в Академию?
— Ну наконец-то, Моник! Я уже было подумал, что вы проспите до вечера.
Каюсь, но нервную реакцию сдержать не удалось. Я дернулась и схватилась за сердце. Еще парочка таких приключений и инфаркт мне обеспечен!
— Что такое? Неужели я вас так напугал?
Я медленно обернулась на ехидный голос, уже, впрочем, зная кого сейчас увижу. Командор сидел у небольшого столика с дымящейся чашкой в руке.
— Что за?.. — Он вздрогнул, ошеломленно уставившись на меня. — Вы кто?
Я молча проглотила грубость командора, с мстительной радостью заметив, как горячая коричневая жижа из чашки выплеснулась прямо на лежащий на столе планшет. Он тоже это заметил. Торопливо поставил, почти бросил, чашку на стол и вскочил, одновременно стряхивая на пол жидкость с планшета и виртуозно ругаясь на килланском.
Половины таких выражений я никогда не слышала, хоть и преподаватель в Академии, как-то разозлившись на нас за неисполнительность, заставил выучить двести самых распространенных ругательств на разных языках. На экзамене мне это не помогло. Но однажды на каникулах в баре эти знания спасли мою шкурку – полупьяный фарн, требовавший, чтобы я поднялась с ним в номер, никак не ожидал, что я обложу его стоэтажным матом на его родном языке. Пока он, в полном ступоре, переваривал услышанное, я сумела сбежать.
Воспоминания слегка согрели и подняли настроение. И тут же словно космический дьявол дернул меня за язык:
— Неприлично для военного так выражаться при девушке. В Академии этикет преподают еще на первом курсе. Прогуляли предмет?
Командор замер, прожигая меня взглядом. А я мысленно сама себя обложила на всех известных языках. Вот идиотка! Зачем его дразнить? Зачем намеренно нарываться на неприятности? Он и так неизвестно как отреагирует на то, что ему подсунули другую вместо Моник.
Капающие в полной тишине секунды медленно складывались в минуту. Потом в другую. Мне было крайне неуютно под темным, изучающим взглядом мужчины. Но отвести глаза в сторону я боялась. Как будто, если я буду смотреть в другую сторону, то он непременно на меня нападет. Как дикий зверь.
А он и был похож на дикого зверя. Настороженный. Напряженный. Внимательно изучающий сначала мое лицо, потом плечи, руки, скользящий по мятому платью вниз. Казалось, он раздумывает: может подойти и принюхаться?
— Ты кто такая и откуда тут взялась? Отвечай!
Вот так. Уже не на «вы». Ну да ладно. Дрожь пробежала по спине. Я набрала воздуха в легкие и тихо ответила:
— Меня зовут Каролина Новак. Я – курсант Первой Звездной Академии Альянса, специальность – ксенолингвистика. А оказалась… — Я запнулась. — Полагаю, вы меня сюда привезли. Хоть и не знаю, куда. Последнее, что я помню, это как вы сказали, что забираете дочь министра Аверноо в качестве гаранта его хорошего поведения.
Командор отложил планшет и медленно обошел меня по кругу, рассматривая, словно диковинную статую в музее. Под его изучающим взглядом я напряглась и до предела выпрямила спину. Словно на смотре перед начальником Академии.
