Глава восьмая
Ольга
Октябрь ознаменовался на удивление теплой и ясной погодой. Ярко-желтые с янтарным оттенком листья на фоне безупречно синего неба заставляли сердце каждый раз замирать от восторга. Резные контуры, безупречное сочетание цветов и простота – для создания шедевра не нужно ничего лишнего. Николай полюбил вечерние прогулки, иногда к ним присоединялась Анастасия. Они не только разговаривали о наболевшем, иногда просто молчали, сидя на лавочке в сквере. Николай обнаружил, что очень важно найти человека, с которым можно просто молчать.
Анастасия так и не решилась избавиться от некротического канала, считая своим долгом помогать другим. Николай уважал ее решение, хотя сам, скорее, поступил бы иначе. Но ангел смерти в последнее время не являлся: видимо, срок Николая отодвинулся. Николая, в отличие от Анастасии, туда не тянуло: ему нравилось жить. Пусть окружающий мир не всегда радовал, но жить было ради чего: родители, сестра, племянники, та же работа. Николай еще способен принести пользу и помочь людям.
В первую пятницу октября он купил литр разливного пива и упаковку морского коктейля. Отварил морепродукты, потом смешал майонез с соевым соусом. Затем макал мидии, микро-кальмары и креветки в соус, лакируя их пивом. Сегодняшний вечер принадлежит ему, а завтра Николай собирался на дачу к родителям – на закрытие сезона.
В дверь позвонили. Николай не шелохнулся: никого не ожидал; но звонок повторился. Николай распахнул дверь, собираясь излить недовольство на голову беспокоящего, и онемел: на пороге стояла Ольга. Ее темные волосы были распущены, серое пальто с брошью в виде стрекозы расстегнуто. Николай молча смотрел на нее, а сердце то замирало, то отмирало, отдаваясь пульсацией в ушах.
– Пропустишь? – с нервным смешком спросила Ольга.
Николай, по-прежнему не произнеся ни слова, посторонился. Она прошла на кухню и села за стол. Он разместился напротив, не сводя с нее глаз: как же все-таки соскучился!
– У тебя тут пир, как посмотрю, – Ольга указала на морепродукты.
– Будешь? – Николай подскочил за тарелкой, но Ольга остановила: – Зашла узнать, как ты. Вроде расстались, но не думать о тебе не могу.
– И я. Все время. О тебе. – Голос предательски охрип, Николаю хотелось взять Ольгу за руку, чтобы хотя бы еще раз дотронуться до нее.
А она глядела, глядела так, что Николай сам не понял, как ее пальто оказалось на полу. И вот он уже расстегивал ее джинсы, срывал блузку, путался непослушными пальцами в крючках бюстгальтера. А потом сжимал Ольгины податливые бедра, усаживая ее на стол, чтобы снова стать единым целым. Пусть на несколько, но счастливых минут.
Поздней ночью он проснулся в постели. Рядом сопела Ольга, Николай не сразу сообразил, кто это. На мгновение почудилось, что спит Нина, а потом память отмотала события вперед, и Николай ощутил странное чувство: Нина в прошлом, и не только в нем. Небольшой надел на кладбище отмерен ей вместе с неродившимся ребенком, который мог быть Николая, но вышло совсем по-иному. А он живет, несмотря ни на что.
Николай тихо поднялся, чтобы не разбудить Ольгу, и отправился на кухню. Ее пальто все еще валялось бесформенной кучей. Николай поднял его и повесил в гардероб. Затем убрал недопитое пиво и продукты в холодильник. На смартфоне мигал огонек, Николай включил его и обнаружил пропущенный звонок: Анастасия. Он смотрел на уведомление и испытывал странное желание прямо сейчас услышать ее голос. И это было так неловко: ведь в комнате спит Ольга, с которой они воссоединились и которую он, конечно же, любит. Наверное. И при этом думает о другой, с которой сблизился в последнее время.
В девять утра зазвонил будильник. Ольга заворочалась:
– Ты куда так рано? Суббота же.
– Обещал родителям приехать.
Ольга посмотрела на него опухшими ото сна глазами. Она вся была расслабленная и мягкая, Николай не удержался и притянул Ольгу к себе, осыпая ее лицо быстрыми поцелуями, задерживаясь на губах, изучая их со всевозможной тщательностью. Затем его руки скользнули под одеяло, задерживаясь на выпуклостях и изгибах Ольгиного тела, а потом Николай снова проник в нее, и они сделались диковинным существом о двух спинах.
За завтраком Николай поведал Ольге об излечении. Она спокойно выслушала, не дав понять, что удивлена.
– Повезло.
– В двойном размере, – счастливо улыбнулся он, намекая на ее возвращение.
Она подошла сзади и обняла:
– Это справедливо. Кому должно было повезти, как не тебе?
Она прижала его к себе и поцеловала в макушку.
– Переедешь ко мне? – спросил Николай.
Ольга отрицательно покачала головой:
– Не могу.
– Отец после инсульта плох? – догадался Николай.
– Он умер, неделю назад похоронили. – Ольга отстранилась. – Состояние резко ухудшилось, врачи оказались бессильны.
Николай ехал в электричке, наблюдая за мельканием рельсов, ограждений вдоль путей и редких деревьев за окном. Его мучило чувство вины, что он не был с Ольгой в трудный для нее момент. Что он думал лишь о своих чувствах, но совсем не представлял, что Ольге тоже плохо. Ему казалось, раз она порвала с ним, ей легче это далось. Но иногда люди отказываются от чувств, потому что они причиняют им боль. Или потому, что не хотят менять жизнь ради любви.
Николай вспомнил, что так и не перезвонил Анастасии. Он достал смартфон и нажал на вызов.
– Только сейчас заметил? – поинтересовалась она.
– Ночью, – признался он. – А потом закрутился и забыл.
– Увидимся? – предложила она. – Надо кое-что рассказать.
Они договорились встретиться завтра в сквере.
Отец забрал Николая с электрички. Пока добирались до дачи, он рассказывал о последних новостях. Что собираются с матерью в Египет на десять дней, что на работе новое начальство и грядут перемены, что на следующий год надо перекрыть крышу.
Сестра с зятем и племянниками уже была на даче. Племяши вооружились граблями и сгребали опавшую листву на пустые грядки. Затем Николай вместе с сестрой сажал чеснок под зиму, а зять с отцом обрезали старые кусты и деревья. После устроили последний костер в железной бочке. Трещали сучья, старые доски, Николай жадно вдыхал запах дыма: огонь завораживал. Племяши длинными палками шевелили тлеющие угли, и тогда костер разгорался сильнее.
Потом наступила очередь шашлыка и запеченной в костре картошки. Николай ел обжигающую рассыпчатую картошку и не мог наесться: все было настолько вкусным, что никакие мишленовские рестораны не годились этому простому блюду в подметки. А салат из спелых помидоров и огурцов, посыпанных зеленым лучком и кинзой, маринованные стрелки чеснока, соленые чернушки, собранные отцом еще в сентябре… И шашлык, сделанный сестрой по особому рецепту, которым она наотрез отказывалась делиться. Николай смотрел на догорающий костер и понимал: жизнь удалась хотя бы потому, что в ней есть место подобным моментам.
После коньяка мама завела речь, что Николаю хватит быть одному, что нужно найти хорошую женщину, что деток пора заводить.
– Может, и найду, – пообещал он.
– Мам, не все детей хотят, – влезла сестра.
– Ну как не хотят? – удивилась мама. – Ваша бабушка, к примеру, удочеренная. Ее во младенчестве из детдома взяли. Хорошие люди своих иметь не могли, взяли ребеночка. А так род продолжился.
– Ты нам об этом не говорила, – удивился Николай.
– А что тут говорить? – пожала плечами мама. – Она сама об этом забыла.
– Это мама регистрировала почту, – добавил отец. – И надо было в качестве проверочной информации девичью фамилию бабушки указать.
– И какая была фамилия? – лениво поинтересовался Николай.
– Интересная! – с гордостью ответила мама, словно в этом была ее заслуга. – Карнаухова.
Карнаухова… В памяти что-то щелкнуло: не так давно Николай слышал такую фамилию или подобную. Интересно, что она означает? Но сестра опередила.
