— А я чего? — матушка пожала плечами. — Даже и не знаю, в кого она такая…
Лориэль стрельнула глазками в матушку и повернулась к дочери.
— Рассказываю, будущий кандар. Слушать внимательно, — Лориэль жестом прервала Фили. — Это не тебя отчислили, это мне сделали гадость. В твои проблемы я не лезу, но это удар лично по мне. Если я сейчас не стану тебя защищать, завтра какая-то смелая падла устроит еще чего-нибудь. Тебе, Жанни, другим девочкам. Найдут кому. Мораль ясна?
— Ма-ам…
— Имя этой дуры и постановление. Живо. Пока Юри не приехала.
— Мама права, — сказала бабушка.
Фили чуть моложе возрастом обязательно бы фыркнула, обиделась или пробурчала под нос какую-нибудь одну ей понятную гадость, но тут молча встала, подошла к походному рюкзаку, мимоходом брошенному на диван по приезду, и выудила из него несколько бланков. Постановление и в самом деле готовили в спешке, очень много ошибок и непонятных отсылок на статьи устава. Либо кто-то очень постарался и напихал этих ошибок с умыслом. Даже оставили ошибки во фразе: «Отчислть из-за не достйоного поведения ближайших родствеиков».
— Гениально! — усмехнулась Лориэль и посмотрела на подписи. — И кто постарался?
— Да вот эта, последняя подпись. Наставница Бриазель, — Фили стянула горячий пирожок с тарелки.
— С таким именем и такая паскуда. Ладно, посмотрю ей в глаза.
— Мам! — Фили нахмурилась. — Только давай без суровых методов, хорошо? А то девочки…
Она осеклась и даже отложила пирожок обратно.
— Говори уже, — потребовала Лориэль.
— Все говорят, что ты теток перестреляла, которые Орси с Алей обидели.
— Врут твои девочки. Не всех, кое-кто догадался сбежать. Ешь. Мне только оставь, вернусь сейчас, — Лориэль встала из-за стола и потрясла бумагами. — Это копия? Себе оставлю?
— Ага! — Фили кивнула, уже пробуя на вкус горячий пирожок.
Глава 16
Лориэль мечтала дорваться до всех обидчиц и отвернуть им хотя бы под одному уху. Желание могло превратиться в реальность не будь Юри в доме. Разумный доктор со свойственной ей выдержкой произнесла:
— И чего такого неожиданного случилось? Или мы этого не ждали? Подумаешь, пару бумаг придется написать!
С невозможно важным видом Юриэль села за стол и потребовала показать ей постановление учебной комиссии и рассмеялась с первых же строк.
— Очень кто-то старался! Даже интересно, почему его подписали. Так… — Юри подозвала Фили к себе. — Садись и пиши.
— Чего писать?
— Сначала в управление воспитания и образования. Пиши: я, отличница учебы и подготовки…
— Тетушка! Да я даже близко не отличница.
— И чего? Думаешь, кого-то это волнует? Пиши. Отличница учебы.
— Чему ты учишь будущего кандара? — Лориэль покачала головой.
— Вот! — Юриэль пальчиком погрозила Фили. — Слушай маму. Она у нас очень важная и мудрая. Всегда слушай маму. А пиши, как говорю я.
Юриэль вытянулась и отпихнула Лориэль в сторону, чтобы не мешалась. Маленький заговор состоялся, Фили принялась старательно выводить ровные строки на бумаге. Самый простой способ с кем-то разобраться — натравить на нее других. Крысы пожрут крыс. Ну или кто-то с разумом наведет порядок в гадюшнике, этого тоже нельзя исключать. Затея Юри очень понравилась Лориэль. Жалобы Фили подаст во все службы, в том числе и управление наукой и даже в социальную службу. Там очень не любят, когда кто-то чем-то недоволен и выразил свое мнение через документ. Документ — всегда проблема, особенно если он ушел в разные места. Ладно бы основа под жалобу была прочная, но тут, когда в абзаце по охапке опечаток, а в нужных местах как нарочно перепутаны местами номера постановлений и пункты, у многих появится желание выслужиться и навести порядок. Прицельно-показательные разборки, которые не требуют большого количества сил. Часто ли такой подарок падает на стол скучающих служащих с большим спектром полномочий?
Утром опального курсанта тетушка покатает по городу, а пока семья готовилась к приезду Мири. Матушка с тетей Газой занялись тестом и похлебкой, Вера рядышком колдовала над детской кашей. Сиделка и Фили присматривали за спящими малышами.
Прогулялись две улицы к соседке, у той неплохой удобный фургончик, куда смело можно поставить коляску с фыркающим недовольным пациентом. Лориэль от матушки выслушала все жалобы, словно та не подозревала, какой упертой бывает Мири, особенно когда считает что-то лишним. Матушка не жаловалась, а требовала повлиять на сестру. Впору бы треснуть Мири по ушам, дотерпела, пока боли в ноге не стали невыносимыми и попала на операцию. Разумеется, обо всем Лориэль узнала уже после и то от тетушки Газы. Видимо родные слишком хорошо представили себе, какая будет реакция на их безумные таинства.
Фургон весело подкатил поближе к больнице и встал на парковке. Лориэль даже успела немного подремать по дороге. День хороший, не жарко, хотя вдали что-то сереет с намеком на ночную грозу. Юриэль первой зашла в двери приемного покоя. Прождали минут сорок, пока на лифте на большой сверкающей каталке не привезли Мири. Одета она в безразмерную легкую кофту, бесцветные широкие штаны и мягкие тапочки. Права нога вытянута на подложке, под большой штаниной проглядывали фиксаторы.
— Ну вставай, машина за углом, — сказала Лориэль.
— Очень смешно! — фыркнула Мири.
— Приедем домой — я тебе уши надеру! — Лориэль обняла сестренку.
— Давай только…
— Цыть! — Лориэль взялась за поручни каталки. — Это залет, боец! Отвечать будете по уставу.
— Поехали уже! — пробурчала Мири.
Юри придержала дверь и Лориэль выкатила коляску с сестрой на улицу. Подышали воздухом, пока оформляли документы и забирали у медсестер лекарства и ходунки. Нога у школьной наставницы в жестких фиксаторах, ходить можно, но крайне неудобно на негнущейся стопе и с едва зажившими ребрами. Тяжело кошке с кандалами на лапе, даже если это такая упертая особь, как Мири. Встала она сама, оперлась на трость и пару раз попыталась зайти в машину. Не вышло, тогда Юри подставила ей плечо, а Лориэль чуть подтолкнула под хвост.
Когда машина выкатилась из больничных ворот и зашуршала колесами по дороге домой, Лориэль не выдержала:
— Мири, я про уши сказала правду. Проклятье, ты хоть представляешь, как переживает матушка? Она у нас не молодеет, да и мы с тобой уже давно не маленькие девочки. Чего еще за глупость? Зачем до крайностей доводить?
— Лори, я…
— Помолчи. Ты мне сама говорила, что упертость, это еще не дисциплина. Я тобой горжусь, поэтому врежу со всей моей сестринской любовью. Вера себе места не находила весь день, когда тебя увезли. Это-то зачем устроила? И да, я всю дорогу буду тебя распинать.
— Не выйдет, — улыбнулась Мири. — Ты не умеешь в длинные речи.
— Значит буду повторяться!
— Хорошо-хорошо! — Мири подняла руки. — Ты победила. Буду хорошей девочкой.
— Нет уж, наставница. От наказания вам не уйти. Приедем домой — ты мне объяснительную от руки напишешь. Так и так, уважаемая матушка, довожу до вашего сведения, что ваша бестолковая дочь больше так не будет.
— Лори! От тебя это звучит как настоящая пытка! — засмеялась Мири.
— А чего ты смеешься? — вмешалась Юриэль. — Я и бланк нужный найду.
— И писать вы у меня будете, уважаемая наставница, пока полностью не исправитесь.
— Так точно, старшая! — вошла в образ Мири.
Никто, конечно, никаких докладных, рапортов и объяснительных не писал. Вера сразу растрогалась, едва Мири вошла на костылях в дом. Вскоре вернулись девочки из школы и тоже полезли обниматься к любимой тете. Самым страшным воспитанием было сидеть за столом, когда матушка с тетей Газой пили настойку и очень многозначно и тяжело вздыхали. Мири прекрасно понимала, что каждый вздох — это вот про нее.
Утро принесло еще одну неприятную весть.
— Тебе повестка, — сказала Юриэль.
— Чего это? — Лориэль дважды прочитала документ на терминале и откровенно ничего не поняла.
