Расслоение (СИ) - "Nezloi"

— Так, мы на Арбатско‑Покровской ветке, — бормотал отец в полной темноте, придерживая меня за плечо.

— Значит, это либо Строгино, либо Крылатская.

— Это Мякинино, — перебил я отца.

— Откуда знаешь? Ты в метро‑то никогда не был.

— На стене написано.

Выбрались мы из‑под земли в выставочном павильоне «Крокус Экспо». Здесь я пару раз был, поэтому место узнал сразу.

Кстати, людей здесь тоже не было, зато имелись следы обширного пожара и куча стреляных гильз.

— Пап! Дальше‑то куда?

Похоже, на этот случай у отца плана не было — уж слишком долго он молчал.

— Домой, — тяжело уронил Лазарь после длинной паузы.

«А если наш дом разграблен и сожжён?»

Вслух я, конечно же, ничего не сказал.

Покинув полуразрушенное здание «Крокус Экспо», пошли в сторону Рублёво‑Успенского шоссе. Если верить Google Картам, до нашего дома было пятнадцать километров.

Первую разумную жизнь мы встретили уже через несколько минут.

Как‑то непривычно, обыденно и просто нам навстречу попалась группка женщин и девушек, несущих пластиковые пятилитровые бутылки с водой. Судя по худым лицам и испуганным глазам женщин, жизнь их не баловала. Естественно, девушки «гуляли» не в одиночестве: нашёлся и охранник — небритый мужик лет пятидесяти с двустволкой.

— Бог в помощь, — произнёс я любимую присказку покойной бабушки, обаятельно улыбаясь симпатичному девичьему личику.

Мужик, нервно тиская цевьё ружья, набычился сверля нас ненавидящим взглядом, но оружия на нас все же направить не посмел. Пулемёт, что я небрежно держал в руках, недвусмысленно смотрел своим чёрным зрачком в сторону охранника.

Лазарь, как всегда, взял переговоры на себя, быстро выведав у испуганных женщин о большой общине, живущей в частном секторе неподалёку. Как выяснилось, испугались они далеко не на пустом месте. Буквально в соседнем районе расположилась крупная банда, которой община платила за «крышу». Также бандиты похитили несколько женщин и убили одного мужчину, который попытался вернуть свою дочь.

Естественно, Лазарь не впечатлился проблемами местных, хотя информацию на ус намотал.

Три часа спустя мы наконец‑то добрались до родной «деревни». Я уже мысленно готовился увидеть разграбленный и частично сожжённый посёлок, но, к моему удивлению, посёлок был практически цел, за исключением пары особняков на окраине, маячивших чёрными от копоти стенами и проваленными крышами.

Естественно, военных, охранявших посёлок, давно уже не было, но неожиданно в оставленной ими бетонной коробке блок‑поста обнаружились часовые с охотничьими карабинами. Причём я даже узнал одного из стрелков. Им оказался наш сосед через два дома — владелец крупной сети аптек. Конечно же, сейчас от лоснящейся самодовольной ряхи не осталось и следа, но рыбьи, слегка навыкате, глаза были по‑прежнему узнаваемы. Через десяток секунд опознали и нас.

— Виктор Петрович⁈ Вот так встреча!

Аптекарь, улыбаясь, словно встретил любимых родственников, выскочил из бетонной коробки и, подскочив к отцу, схватил его за руку.

Лазарь поморщился, но руку отнимать не стал.

Через десять минут у нас была нехитрая история посёлка. После того как мы переехали в подземный бункер, военные ещё месяц охраняли посёлок, пока в какой‑то момент неожиданно не поняли, что ими давно никто не командует и, по сути, они предоставлены сами себе.

После чего, разграбив несколько особняков и разбив пару особо тупых голов, военные снялись и исчезли на просторах столицы. Оставшиеся быстро сообразили, что не пройдёт и недели, как слухи о беззащитном и при этом очень богатом посёлке разлетятся по всей округе. В итоге, после недолгих споров, жители организовались и сформировали что‑то вроде дружины — благо с оружием и боеприпасами проблем не было. Конечно же, не обошлось и без небольшой войнушки, в которой «буржуи» за счёт лучшего вооружения уверенно разгромили «пролетариат». Сейчас всё было более‑менее спокойно, если не считать подкрадывающегося призрака голода и бушующего энергетического кризиса.

— Один бог знает, как зиму переживём, — устало пожаловался бывший миллионер.

Наш дом уцелел. Конечно, без лёгкого грабежа не обошлось, но перед отъездом всё, что с собой забрать не смогли, было спрятано в катакомбах под особняком, которые отец скромно назвал подвалом.

Естественно, в подвал просто так проникнуть было невозможно: сейфовая дверь надёжно берегла хозяйское добро.

Конечно же в закромах отца, имелся небольшой запас продуктов, воды и горючего для генераторов, но его явно не хватило бы на зиму для всей семьи.

Пару часов мы с отцом провозились с расконсервацией подвала и запуском генератора из экономии электричество, как и отопление, подавалось только в три жилые комнаты и кухню.

После ревизии оставшихся запасов стало окончательно ясно, что зима будет тяжёлой и крайне голодной.

— Пап, нужно к Иванову уходить, — рубанул я за ужином, на котором собралась вся семья.

Лазарь недовольно сдвинул брови и помрачнел, а я, приободрённый его молчанием, продолжил:

— У него шикарный отель в центре города до сих пор функционирует, как в старые времена. С едой вообще проблем нет. Как и с безопасностью — ну, ты сам знаешь о его технологиях.

Отец долго не отвечал, и я уже начал думать, что он просто проигнорировал меня.

— Он мне не доверяет, — ровным тоном произнёс отец.

— Во время нашей личной встречи он вместо себя прислал какого‑то робота — своего полного двойника.

— Ты что, хотел его «законтролить»⁈

— Да. Была у меня такая мысль. Согласись: имея его технологии и ресурсы, мы бы сейчас не думали, как пережить зиму!

Подавив рвущееся из меня желание отматерить отца, шумно выдохнул.

— Пап, ты же понимаешь, что через несколько месяцев мы реально начнём голодать!

— Что ты предлагаешь⁈ — зло бросил отец, сверля меня бешеным взглядом.

— Я поеду к нему и попрошу какую‑нибудь работу. Расстались мы вроде неплохо. Я даже предупреждал его о ядерных плюхах.

Глядя на угрюмое лицо отца, я думал, что он запретит мне, но вместо жёсткого и бескомпромиссного запрета он тяжело вылез из‑за стола и, сгорбившись, вышел из столовой.

«Будем считать, что это было „да“», — пробормотал я.

Мама печально вздохнула и промолчала. Несмотря на свой максимальный ранг силы паранорма, она всю жизнь жила в тени отца.

— Спасибо, мамуля, — чмокнув маму в щёку, я выбрался из‑за стола и пошёл в свою неотапливаемую комнату — наконец‑то разобрать вещи и спланировать поход в центр Москвы.

Это раньше, даже с учётом всех пробок, до центра можно было добраться за два‑три часа. Сейчас мне предстоял экстремальный пеший турпоход по районам, занятым бандами и озлобленными голодающими людьми.

Копаясь в сумке с вещами, я неожиданно наткнулся на телефон, который мне дал Иванов в последнюю нашу встречу.

— Крутая была мобила. Жаль, сейчас просто бесполезный кусок пластика, — по привычке бездумно ткнул пальцем в кнопку включения и удивлённо замер.

Экран вспыхнул привычной заставкой, показывая заряд — пятьдесят пять процентов.

— Охренеть! Он же у меня не меньше пяти месяцев пролежал! Что там за ядерный «Дюрасел» стоит⁈

Я уже хотел его отключить и убрать обратно в сумку, как вдруг заметил, что, кроме заряда батареи, телефон показывает устойчивую связь.

— А это что ещё за нахер!

Сам себе не веря, открыл список контактов и практически не глядя ткнул пальцем в первый попавшийся.

— Альбина.

Эту девушку я почти не помнил, вроде бы работала моделью в каком‑то агентстве, занималась блогингом и, кажется, продавала какие‑то курсы.

— Привет из прошлой счастливой и беззаботной жизни, — пробормотал я, слушая, как приятный женский голос утверждает, что абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.

— Виктория.

Вику я помнил, но не целиком; в основном в памяти осталась только грудь четвёртого размера с неправильным ореолом вокруг сосков.