Дальше поезд тронулся и пошли разговоры за жизнь. Ехали душевно, я заказал ещё по паре бутылочек. Вроде бы и не пьяные, но уже слегка подшофе. И тут солдатик предложил показать несколько фокусов.
Старательно, но довольно неумело показал. Я даже похлопал, когда моя загаданная карта неожиданно вышла наружу. Прораб покивал, назвал солдатика молодцом и предложил скоротать часть дороги за игрой в «подкидного дурачка». Чтобы немного аппетит разогреть, ставкой предложил делать спички.
Ну, мы согласились. И игра шла с переменным успехом. То я выигрывал, то соседи по купе, но в основном спички постепенно переходили ко мне. Вроде как у меня фарт пёр.
Уже разомлевший от пива солдатик предложил играть в «двадцать одно». И тоже сначала по мелочи, по копеечке… Прораб сначала отказался, но потом нехотя согласился. В общем, играли ребята талантливо. На загляденье.
И вот начало мне везти! Не прямо раз за разом, но почти так же, как со спичками. А солдатик с прорабом только хмурились, но не сдавались. И вот как-то так в один момент получилось, что фарт от меня отвернулся, я начал проигрывать. Вроде бы и карта хорошая попадается, но у соперников на одно-два очка больше.
Мой кошелёк похудел больше чем наполовину. Я всё старался отыграться, и порой даже выигрывал, но всё одно — летел по полной. Печально, до жути жаль денег, а ещё больше хотелось именно отыграться и выиграть — ведь я же побеждал!
И вот когда у меня от вахтенного бабла осталось почти треть, нас из купе выгнала соседка. Ей надоел наш бубнёж, и она решила переодеться. Конечно, по правилам игра не должна была прекращаться, но бабка обещала позвать милицию, если мы не выйдем.
В общем, вышли в тамбур. Закурили. Я вздохнул и честно сказал солдатику и прорабу, что не хочу больше играть. Мол, фарт ушёл и всё. Хочу доехать хоть с какими-то деньгами. А у меня ещё оставалась золотая цепочка и перстенёк-печатка. Тут же эти двое присели на уши, мол, сейчас отыграешься, Фортуна повернётся лицом и стану я богаче Кощея.
В общем, уговорили меня. Только я предложил им контрольную партию. Типа, всё выигранное ими против того, что у меня осталось. Сверху денег могу пожертвовать цепочку и печатку. Всё на кон ставлю. И там уже или пан, или пропал!
Соседи по купе переглянулись, но согласились. Чуть ли не потирали руки, только я им радость немного обломал — сказал, что пусть сдаёт постороннее лицо. Пусть женщина, с которой мы ехали, сдаст карты! Уж с такой малостью она справится. Чего там, сделать простую раздачу… Уж эта бабка была вне подозрений, особенно после того, как задремала и знатно бзднула на всё купе. Такой пердёж не сыграть! Им жить надо!
Но, соседи понадеялись на удачу. Согласились. Я пропустил их из тамбура первыми, и мы зашли обратно в купе. Обрисовали задачу женщине. Та сначала отнекивалась, но потом согласилась, взяв с нас слово, что мы ни за что не будем больше болтать и дадим ей спокойно поспать. Мы дали «честное пионерское слово».
И вот, подрагивающими руками женщина раздала карты. Мы выложили на стол всё, что было. А что? Один раз живём, чего бы не рискнуть? Я присовокупил к остаткам денег золото и приготовился к счастливому дыханию Фортуны.
У прораба оказалось двадцать очков. У солдатика перебор. А у меня…
Я тогда шлёпнул картами о столик с криком: «Двадцать одно!» Туз и десятка легли ровнёхонько друг напротив друга. Пока соседи смотрели на эти карты, я сгрёб одним махом всё в подготовленную сумку и выскочил в коридор.
За спиной послышались крики о том, чтобы я дал отыграться. Потом визг женщины, шум падающих сумок и корзин. Я же в это время выскочил в тамбур, где мы недавно курили, открыл подготовленную дверь и выпрыгнул в ночь.
Рискованный прыжок остался почти без последствий. Подумаешь, ногу потянул. Это ничего по сравнению с сорванным кушем. Через две станции меня дожидалась «соседка по купе» Мария Степановна, честно получившая свои деньги за то, что успела подменить карты, пока мы курили в тамбуре и пока меня «уговаривали» продолжить игру. А также за то, что грамотно раздала игральные листы.
Ну и, конечно же, за то, что дала мне уйти с деньгами, обрушив на незадачливых катал свои корзинки с сумками.
Вот там было представление, там был азарт такой, аж до дрожи в кончиках ногтей. А сейчас…
А сейчас происходило небрежное оболванивание лоха. Безыдейное, безыскусное…
Мне даже не жаль было этих ребят. Пусть посидят, подучатся своей профессии. Может быть, научатся чему хорошему, а может быть и вовсе завяжут с криминалом.
— Ну, если только по копеечке, — пожал я плечами. — Всё одно брата Гиви ждать… Так уж может быть и на пиво выиграю, чтобы покупку обмыть.
— А что, «Восход» продаёшь? — спросил коренастый у Гиви. — Если бы я знал, то сразу бы купил!
— Да чего там, я уже договорился, — отмахнулся Гиви. — Вот, человек сейчас его заберёт. Только Вано дождёмся и сразу заберёт.
Я едва не расхохотался, слушая их разговоры. Тем временем карты легли мне в руки. Доверили раздачу. Подушечки пальцев нащупали точки на уголках карт. Ну надо же, вообще никакого уважения к жертве!
Началась игра.
Я делал вид, что вдумчиво разглядываю свои карты, но на самом деле следил за их руками. Гиви нервно постукивал большим пальцем по столу — явный знак блефа. Тот, что помоложе, напротив, сидел неестественно неподвижно, словно боялся лишним движением выдать хорошую комбинацию. А коренастый… Коренастый даже не смотрел на свои карты. Он смотрел на меня.
Первый круг прошёл вяло — все скидывали мусор, прикидывали силу. Я специально поддался, сбросив пару хороших карт — пусть думают, что я лох.
— Вы чего, товарищ? — фыркнул Гиви, забирая взятку. — Так просто карты скидываете. Уж не шулер ли вы?
— Да я просто разминаюсь, — пожал я плечами. — Показалось, что карты не те. Сдавайте, товарищ Чхеридзе.
Я решил начать выигрывать. А чего? Надо же их как-то продержать до приезда наряда милиции.
Вот и пошла игра. Я старательно делал вид, что радуюсь неожиданным выигрышам. Огорчался проигрышам. Бил себя по колену и вздыхал, когда противники выигрывали на одно очко больше и даже не получалось сделать «свару».
И вот я поднял деньжат, обрадовался, что покажу жене не только мотоцикл, но ещё и полтинник сверху. Только обрадовался, как фарт начал уходить. Началась такая полоса невезения, хоть плачь.
Ребята подбадривали, говорили, что я вот-вот смогу отыграться, а я… Я уже увидел, как в кустах пару раз мелькнула серая форма. Ещё немного и начнётся вторая часть «Мерлезонского балета». Что же, неплохо бы повысить ставки, чтобы всё внимание было сфокусировано на столе!
— Ладно, хватит копеечкой баловаться, — хрипло сказал я, доставая из кармана пачку «Беломора» с заветной бумажной купюрой. — Давайте по-крупному.
Гиви приподнял бровь, молодой замер, а коренастый медленно потянулся за своим бумажником.
— Сколько? — буркнул он, не сводя с меня глаз.
— Всё, что есть, — ухмыльнулся я, кидая на стол купюру и доставая ещё одну. — Или вы не уверены в своей игре?
Тишина повисла на секунду — ровно столько, чтобы я успел заметить, как в дальнем конце двора замерли две тени. Ещё трое подошли ближе.
— Идёт, — наконец сказал коренастый, и его рука потянулась к колоде.
Но тут раздался резкий свисток, и всё завертелось.
— Руки на стол! — прогремел голос.
Гиви прыгнул через скамейку и рванул к мотоциклу. Молодой дёрнул в сторону, в кусты, а коренастый… Коренастый вдруг улыбнулся.
— Ну что, — сказал он, глядя мне в глаза, — похоже, что сегодня вообще не твой день, гнида!
Он схватил бутылку со стола и занёс над моей головой, когда грянул выстрел. Следом раздался короткий дикий взвизг, как будто коту на яйца наступили.
— Стоять!!! — крикнул один из милиционеров. — Стоять, стреляю на поражение!
Коренастый замер, как будто выполнял приказ, а потом начал клониться вбок. Бутылка выпала из ослабевшей ладони. Звякнула о лежащий осколок кирпича. Следом за ней рухнул и коренастый парень. Из уголка рта вырвалась тёмная струйка.
