– Это Альдарик, – с понятной гордостью произнесла Милида.
Гарцующий рядом на коне Корней, разумеется, не удержаться от замечаний:
– По-готски это означает «Король на век». Так что, тятя, готовься, что третий сын у тебя заберет все реки и моря. Что тебе, бедному, тогда остается? Разве что Рипейские горы?
«Ну а что ты хотел? – думал про себя Дарник. – Предсказание о невозврате мужа в Таврические степи она получила еще там, в Биреме. Ты сам обещал, что гриди Зыряя доставят ее в Хазарию. А тервиги действительно выбрали тебе очень удачную и преданную жену. К лешему наложниц, в княжеских хоромах жить только Милиде и Альдарику!»
Посадив жену вместе с сыном к себе на коня, он вполуха слушал доклад воеводы-помощника:
– Самуил не обсчитал ни на один дирхем, выдал все сполна. В Ирбене кроме Милиды были еще и гриди из Новолипова. У княжича Смуги там все хорошо, он уже несколько раз принимал высоких послов от ромеев и хазар. Из Липова к Смуге приезжал гонец от младшего брата. Княжич Тур заложил большой тридцативесельный корабль, на котором по весне хочет приплыть к брату в Новолипов. Вместо трехсот воинов, везу с собой все пять сотен. Еще ко мне присоединился персидский обоз из десяти повозок. Пора начинать торговать с размахом, как думаешь?..
Из соседней повозки на князя с Милидой с любопытством посматривала Эсфирь. Дарник напряженно вспоминал, кто насчет Эсфири выиграл: он или Ратай, но так и не мог точно определить.
А Корней продолжал вещать князю о своих торговых успехах и количестве молодых рабынь, зерна и сох с боронами, которых он везет с собой.
Так и не дождавшись от князя вразумительного ответа, Корней догадливо покачал головой и помчался вперед в Дарполь, устраивать великому и непобедимому нормальную семейную жизнь. Поэтому свою ближайшую ночь Дарник провел в самой большой юрте, передвинутой в глубь полуострова. А отсутствие его в горницах у наложниц вслух «не заметили» ни Лидия, ни даже Евла. Как это удалось воеводе-помощнику, для князя так навсегда и осталось неизвестным. Еще через месяц стараниями Корнея в Дарполе была возведена двухъярусная башня-вежа, второй ярус которой был превращен в хоромы для княжеской семьи. Для обеих наложниц настали черные дни, Рыбья Кровь мог вырываться к ним все реже и реже. Особенно не везло стратигессе – князя хватало лишь на чтение «Илиады» и «Одиссеи».
Быстро летело время. В зимние одежды облачался Дарполь, игрались первые свадьбы между тервигами и молодыми хемодками, бортичами и степными красотками, первые десять аршин сукна были выделены на продажу, и Дарник был совершенно счастлив, когда Сигиберд привез ему за них из Хемода целых восемь дирхемов.
К началу зимы оказались услышаны молитвы и других дарникцев, оставшихся без женщин. С первым снегом к Дарполю вернулось пять из шести прежних кутигурских тысяч. Между ними и основной ордой произошел полный разрыв, и теперь они вернулись к Дарнику, как к источнику своих надежд и упований.
– Ты всех нас отравил словами о включении в орду чужих племен. Вот теперь бери нас и владей! – объяснила их появление Калчу.
– То есть как владей?! – оторопел от такой неожиданности князь.
– А вот так! Мы решили выбрать себе нового кагана орды. Так как с пятью тысячами орда слаба и может быть разбита и покорена более сильными ордами, мы решили слиться с твоим войском. А так как ты сам подчиняться никому из нас не станешь, то тебе и быть нашим новым каганом.
У Дарника уже был подобный опыт в Таврической степи: когда-то, после смерти своего тархана, союзные хазары тоже хотели выбрать его своим вождем и ему с большим трудом удалось увернуться и вместо себя возвести на тарханский престол сына умершего тархана. Но второй раз как-то скучно было все это повторять. Зато весьма интересно было послушать, что скажут на это его воеводы и стратигесса.
Оставшегося без женщины Ратая интересовало лишь одно:
– Соглашайся, только если они позволят нам жениться на их женщинах.
У Корнея было еще более веселое замечание:
– Ты же всегда хочешь ходить в походы. Как только тебя выберут каганам столь малой орды, сражениями и походами ты будешь обеспечен на двести лет вперед.
Лидия лишь поинтересовалась:
– Они ведь, кажется, собирались захватить Хазарский каганат?..
И Дарник понял, что до ромейского базилевства ему осталось всего две маленькие ступеньки: одной была Хазария, другой, судя по карте, Армения или Сирия. Чего только не сделаешь для сильно честолюбивой женщины!
Давая Калчу согласие на каганство, Рыбья Кровь оговорил лишь одно свое условие:
– Только не заставляйте меня брать в наложницы самую раскрасивую кутигурку.
Калчу с улыбкой заверила, что это его требование будет обязательно исполнено.
Обряд посвящения нового кагана прошел со всей степной красочностью. Дарника заставили пройти через очистительный огонь, потом трижды подымали и опускали на белой кошме и закончили выстрижением у него пряди волос, которую привязали к выпущенному на свободу орлу. Орел полетел в самую благоприятную сторону.
Триста сыгранных в этот день свадеб только подтвердили взаимное слияние двух войск.
Евгений Таганов
Морской царь
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Он проснулся оттого, что загребущее движение правой руки провалилось в пустоту. Открыл глаза и долго соображал, куда делась Милида. В двухъярусных княжеских хоромах царила полная тишина, не слышно было даже храпящих внизу караульных. Подвешенная к потолку люлька Альдарика тоже была пуста. «Так она же в Хемоде», — вспомнил Дарник и усмехнулся своей забывчивости. Он же сам вчера проводил её до аборикского града и смотрел, как жена в сопровождении Сигиберда и пяти женщин-тервижек по перекидному мостику входит в городские ворота, неся на руках Альдарика.
Думал ли он год назад, когда играл скромную свадьбу с Милидой в тервижском селище, что эта женитьба самым выгодным образом скажется на его нынешнем княжеском положении? Кто мог предположить, что здесь, в тысяче верстах от Сурожского моря, он встретит противника в лице града Хемода, чьи жители аборики говорят на том же готском языке, что и тервиги. И как весьма кстати придётся наличие в его войске тервижской сотни, чтобы всё закончилось выдачей хемодцами двух сотен кутигурских детей-заложников и выплатой дарникцам богатой дани.
Замириться-то хемодцы замирились, вот только свои ворота по-прежнему держали для обосновавшихся поблизости чужаков на запоре. С огромным скрипом удалось наладить лишь малый торговый обмен. Впрочем, абориков с их закрытым образом жизни можно понять. Во всей бескрайней Яицкой степи не было ни одного кочевника, кто бы относился к ним с симпатией, поэтому только предельная осмотрительность помогала выживать их городу-государству, как называли такие поселения ромеи.
Однако обосновавшееся рядом словенское становище с крепостными валами и деревянными избами мало походило на степное кочевье, и любопытство брало своё. Скоро тех немногих тервигов во главе с сотским Сигибердом, что допускались внутрь Хемода для торговли, стало не хватать и захотелось более тесных связей. А что может быть доверительней приезда в их город княжеской жены, тем более тервижки по крови?
— А если они возьмут и прямо на твоих глазах четвертуют и Милиду, и Альдарика, как они делали с кутигурскими детьми? — стращали Дарника воеводы.
— Ну, придётся найти новую жену и родить нового наследника, делов-то! — усмехался им в ответ князь. Несмотря на десятилетний воеводский опыт, ему было всего двадцать пять лет, и весёлые слова с его уст срывались чаще, чем суровые и важные.
И вот первая ночь без жены. Дарник протянул руку к водяным часам, поплавок-указатель показывал пять утра. А вдруг там действительно, в Хемоде, кто-то сейчас обижает его жену? Ну ведь не безумцы же аборики? Ведь уже испытали на себе действие его камнемётов, и это при самом спокойном отношении. Что же будет, если князь по-настоящему рассвирепеет? А с другой стороны, зачем они столь настойчиво хотели заполучить княгиню с княжичем в свои руки?
