– У них аппаратуры нет? Или чистильщиков? – Николай не понимал, что от него требуется. Тут всего-то дел – пройтись с Уленькой по зданию.
– Да все есть. – Шеф снова отбил нервный ритм по столу. – Не ловится. А покупатели рисковать не хотят. А ты вроде как видишь… – Он выжидающе уставился на Николая.
– Не всегда. Как получится. – Николай не любил говорить об этом: он еще сам не разобрался со своими способностями.
– Ну хотя бы попытайся. – Шеф начал раздражаться. – И да, это на коммерческой основе. Так что заплатят дополнительно.
Николай приободрился: деньги – это отлично! Их ведомство для населения и организаций работало бесплатно, потому что находилось на финансировании из бюджета, но иногда перепадали и коммерческие заказы.
– Сходи в отдел кадров, – продолжал шеф, – пусть командировочное выпишут. И в бухгалтерию. Завтра езжай, пока запара не случилась.
Скоростные поезда – благословление для пассажиров. Не нужно проводить бессонную ночь в плацкарте, мучаясь от храпа попутчиков, не надо переплачивать за купе. Просто сел и поехал, благо, что не за свой счет. Несколько часов – и ты в Питере. Стоишь на площади Восстания и смотришь на обелиск «Городу-герою Ленинграду»: здравствуй, Питер, я вернулся!
– Николай?
Дергунов обернулся: к нему спешил среднего роста мужчина, про которых говорят «кровь с молоком»: могучая грудная клетка, круглое лицо, коротко стриженные кудрявые волосы. Мужчина двигался вразвалочку, словно недавно сошел с корабля.
– Василий. – Мужчина протянул руку.
Они обменялись рукопожатием. Василий оказался оперативником из Царского Села, присланным в пару к Николаю.
– Да слухи все, – поведал Василий, пока топтари добирались до места на такси. – Народ суеверный, понапридумывал разное.
Василий рассказал, что еще в старом деревянном доме жил церковнослужитель. У них с женой долгое время не было детей. Потом родилась дочь, но, как часто бывало с детьми в то время, умерла еще во младенчестве. Жена от горя сошла с ума и повесилась. И люди вроде бы видели странную даму в черном, которая искала своего ребенка.
– Плохой знак. – Василий успевал не только вести машину и проводить краткий экскурс в историю особняка, но и разглядывать окрестности. – Мол, кто ее встретит, у того ребенок вскоре умрет. Вроде как у нее свой помер, так она чужих взамен забирает.
Эту даму в длинном черном платье якобы видели пациенты детского санатория, располагавшегося в здании в советские годы. Она звала их с собой, а одна девочка «случайно» выпала со второго этажа и сломала шею.
– Ну тогда расследования и не было. Списали на несчастный случай, – продолжал Василий. – А там кто знает, может, самоубийство, а может, убили ее.
После этого случая санаторий закрыли, и дом долгие годы пустовал. Потом в девяностые годы прошлого века его выкупили, но никто из владельцев долго не протянул: кто-то погиб, кто-то бесследно сгинул.
– Да это понятно. – Василий не удержался, чтобы не прокомментировать. – Бандитские разборки, то се… У меня два одноклассника тогда от передоза сдохли.
И вот на здание нашлись реальные покупатели, но сперва они решили обезопасить себя от вредного влияния этого места.
– Продвинутые, – уважительно отметил Василий. – А то обычно думают, что это все суеверия.
Вскоре топтари прибыли по нужному адресу. Особняк располагался на тихой улочке. Двухэтажное здание с отремонтированной мансардой – там даже окна поменяли, в остальной части дома рамы остались прежние – деревянные. Грязно-розовая штукатурка, местами облупившаяся, лепнина над окнами и дверью – Николай вечно забывал названия архитектурного декора. Второй этаж здания оказался обтянут зеленой строительной сеткой.
– Симпатичный домик. – Василий припарковал машину. – Псевдоготика!
Этот дом, по мнению Николая, можно было назвать симпатичным только с большой натяжкой. Сначала следует его отремонтировать, а пока здание выглядит как тяжело больной человек – тут не до красоты, выжить бы. Даже сетку на фасад натянули, чтобы прохожим куском штукатурки по голове не прилетело.
Василий отпер замок, и топтари вошли в здание. Внутри оно тоже требовало ремонта: все носило отпечаток запустения. Хотя было понятно, что когда-то сюда вложили деньги, причем немалые. Об этом свидетельствовали остатки дорогой мебели и недешевого паркета, на стенах местами уцелели обои. Николай присмотрелся: а действительно неплохой домик, если до ума довести.
Он достал микро-Уленьку и рамку и проверил здание – ничего.
– Вот и у нас тоже. – Василий не вмешивался в манипуляции. – А покупатель сомневается.
– Ну а я что сделаю? – Николай пожал плечами.
Василий прошелся по пустой комнате:
– Заказчик просит, чтобы мы тут переночевали. И сняли все на камеру.
Николай закатил глаза: заняться людям нечем! Ну, как говорится, любой каприз за ваши деньги!
– А гостиницы нормальной нет?
Василий оживился:
– Сейчас отвезу, все уже забронировано. Там и кафе рядом. А в девять вечера здесь встретимся.
Николай спорить не стал: ну проведет ночь в заброшке, ничего страшного. Он не нервная девица, чтобы в обморок от малейшего шороха падать. А пока погуляет по Александровскому парку, благо вход туда бесплатный.
С погодой повезло. Небо обложило тучами, но дождя так и не случилось. Вообще, весна в этом году выдалась непривычно ранняя, чему Николай радовался, как любой житель региона, где зима – реальная, а не календарная – самое длинное время года. Настя прислала фотки из Египта, он ей – из парка на фоне пруда.
Николай даже взял несколько экскурсий в павильоны и Александровский дворец, чтобы провести время с пользой. Хотя во дворцах Николай чувствовал себя неуютно: чуждая его вкусу эстетика, излишняя помпезность и огромные помещения. Как здесь жить? Да и зачем нужны дворцы? Чтобы что? Мериться благосостоянием, властью и значимостью? Не-е, все-таки далек он от подобных ценностей.
Ровно в девять вечера Николай подошел к особняку, Василий ждал внутри.
– А вы сами-то по ночам дежурили? – Николай спросил для проформы.
– Да. И ничего. – Василий отлил из термоса чай. – Глухо как в танке.
– Я вроде наживки? – Николай так и не мог понять: почему понадобился именно он.
Василий поперхнулся и закашлялся:
– Ну вы скажете. Вы у нас крутым считаетесь. Любое дело раскрыть можете.
– Э-э… – Николай подзавис с ответом. Потом решил, что лучше промолчит.
Они с Василием включили микро-Уленьку и еще раз проверили здание с помощью приборов. Микро-Уленька тихо попискивала, сообщая, что все в порядке; рамка не крутилась.
– А вы в призрака верите? – спросил Николай, чтобы занять пустое время разговорами.
Василий замялся:
– Да кто знает. Может, когда и было.
Николай потер лоб: помощь Насти бы не помешала – она специалист по общению с душами, застрявшими между мирами. Хотя если привидение переродилось в сущность… а судя по косвенным признакам, такое вполне могло случиться, то топтари ее обнаружат. Ну если это все правда.
– Я кино включу. – Василий вытащил из рюкзака ноутбук. – Не возражаете?
Николаю было все равно, нужно же как-то убить время, так что кино не самый плохой вариант. По видеосвязи позвонила Настя, Николай поднялся на второй этаж, чтобы не мешать напарнику. Они болтали и болтали, словно расстались не два дня назад, а с месяц.
– Жаль, что ты не со мной. – Голос Насти дрогнул. – Тут хорошо. Море…
Море Николай слышал и видел через смартфон, Настя специально вышла на пляж. В Египте уже стемнело, но на берегу были установлены фонари, поэтому можно разглядеть блеск волн. А еще услышать, как они шумят.
– В другой раз, – пообещал Николай, Настя вздохнула.
Да, это являлось проблемой для всех сотрудников ОБХСС – отпуск. Народа хронически не хватало, часто счастливчиков, ушедших в отпуск, выдергивали на работу после внезапного ЧП. Женечка, коллега по работе, поступала радикально: во время отдыха она просто отключала телефон. Молодое поколение, что с нее взять? Николай по-хорошему завидовал умению Женечки разделять личное и рабочее время.
