Я мысленно заменил последнюю фразу на более точную — «до конца войны…» и счел возможным сказать правду:
— Игорь Аркадьевич, я «взлетел» только потому, что тренировался по программе ИАССН порядка двенадцати лет, причем под руководством одного из опытнейших свободных оперативников ССО. Повторю еще раз: меня учили всему, что обязан знать и уметь оперативник Службы Специальных Операций, на протяжении двенадцати лет. А Матвей какое-то время осваивал только пилотаж…
Игорь Аркадьевич прищурился, на несколько секунд расфокусировал взгляд и уставился на Завадскую:
— А что скажете вы?
Она пожала плечами и плеснула воду на мою мельницу:
— Тор Ульфович прав: шансы вашего внука выпуститься из академии к концу этого года равны нулю. Скажу больше: Матвей не выпустится и через три: он учится по самой обычной программе, а за плечами моего командира и друга — экспериментальная. Причем изначально заточенная под войну…
Глава 17
9 марта 2470 по ЕГК.
…Сообщение от Цесаревича прилетело на последних минутах нашего пребывания в гипере. Я, грешным делом, подумал, что Ромодановский решил переиграть прежние планы и отправить нашу двойку на очередное «веселое» задание, но не угадал — наследник престола, пребывавший в прекраснейшем настроении, весело поздоровался и порадовал новостями не для всех:
— Открою страшную тайну: вчера вечером государь закрытым указом пожаловал Владимира Михайловича орденом Святого Александра Невского и генерал-майором, а Геннадия Леонидовича — орденом Андрея Первозванного и генерал-полковником. Уверен, что вы захотите поздравить этих личностей, вот и предоставляю такую возможность. На этом все. Удачи…
Я дал прослушать это послание и Завадской, а после того, как свернул «Контакт», поделился кое-какими догадками:
— Летом Орлов, помнится, был генерал-майором. Значит, был пожалован генерал-лейтенантом либо в конце осени, либо в начале зимы. Что, в общем-то, неудивительно — наше ведомство «жгло» всю войну, а он им командовал. Впрочем, пожалование высшим орденом Империи радует значительно больше — как только война закончится, соперничество между спецслужбами выйдет на новый уровень. Следовательно, лишний политический вес начальнику нашего однозначно не помешает…
— Их наградили закрытым указом! — напомнила Марина, затем включила голову и додумалась до нужного вывода сама: — А, все, поняла: если «конкуренты» вдруг потеряют берега, то их ткнут носом в личное достижение, превзойти которое физически невозможно. Кстати, ткнет никто иной, как Цесаревич. Ибо считает ССО своей вотчиной.
Я утвердительно кивнул, и обрадованная девчонка протараторила еще несколько утверждений:
— Неслабо отметили и Переверзева: по меркам высшего света, генерал — это высшая лига сама по себе. А в комплекте с орденом Александра Невского — вообще улет! И… да: раз этот орден у тебя уже есть, значит, дело за малым…
Поржали, записали и отправили сообщения с поздравлениями, сошли со струны, «огляделись», разбежались, расцепились, разогнались и прыгнули к Индигирке. А после выхода из этого прыжка не поверили сканерам: половина бортов защитников планеты исступленно отрабатывала выдвижение на рубеж атаки, а остальные несли службу добросовестнее некуда. То есть, болтались на своих позициях в готовности начать движение, нещадно эксплуатировали аппаратуру КТК и вели достаточно плотный радиообмен!
— У Шестопалова не забалуешь… — удовлетворенно заявил я, как только закончил анализировать все странности увиденного, выслушал мнение Кары, мало чем отличавшееся от моего, «постучался» к оперативному дежурному по системе и получил «коридор» чуть ли не раньше, чем представился.
Ничуть не меньше порадовало и поведение оперативного дежурного по космодрому. Поэтому, притерев «Наваждение» к полу своего ангара и кинув взгляд на борт Завадской, медленно опускающийся рядом с моим, я включил турборежим. И уже минут через десять построился в трюме. Правда, с влажной головой и с курткой, переброшенной через предплечье, зато в прекраснейшем настроении. Не тупил и там — забрался в «Буревестник» Верещагиной, уже разнайтованный «Техниками», вывел наружу, припарковал рядом с «Волной» и набрал напарницу.
— Уже бегу… — выдохнула она, не успев принять вызов, и объяснила, что ее задержало: — Заказывала доставку цветов в летный ангар «Ореховой Рощи». Ибо девчата у нас мировые, и радовать их надо почаще…
Согласился, мысленно назвав себя тормозом. Через несколько секунд залюбовался аппетитной фигуркой Завадской, вылетевшей на аппарель. Нагло подставил щеку под поцелуй… или два. Выслушал «диагноз» из одного слова. И притворно нахмурился:
— А «ненасытный» — это оскорбление или комплимент?
Марина «посерьезнела»:
— В твоем случае — констатация факта. А все остальные меня в принципе не интересуют…
Я назвал ее лисой, поцеловал в кончик носа и повел рукой, предлагая забираться в «подарок».
Забралась. Хотя могла и покочевряжиться. Поэтому ускорился и я — упал в пилотское кресло «Волны», сдвинул в сторону бронеплиту и первым вылетел в коридор…
…Всю дорогу до Отрадного мы дурели от яркости ночной иллюминации Усть-Неры, от буйства вездесущей рекламы и загруженности воздушных трасс — город, еще совсем недавно ощущавшийся прифронтовым, вернулся к мирной жизни и наслаждался всеми ее проявлениями. Нет, части ПВО и ПКО несли службу в параноидальном режиме, но гражданские полностью забили на то, что Империя еще воюет, и превратили ночь с субботы на воскресенье в буйный праздник. Поэтому центр полыхал разноцветными огнями, над некоторыми развлекательными комплексами призывно сияли голограммы-завлекалочки, а разгонные коридоры и коридоры замедления мерцали габаритами дорогущих флаеров.
— Интересно, наши расслабляются дома, или как? — в какой-то момент полюбопытствовала Кара.
— В город могли свалить только Костя и Миша… — ответил я и решил проверить правильность своей догадки. Поэтому связался с клоном Феникса из своей квартиры, задал ряд вопросов и поделился с Завадской полученными ответами: — Будешь смеяться, но я недооценил авантюризм Матвея — он улетел отрываться по полной программе вместе с этой парочкой. Оля и Настя, увы, остались в академии — видимо, не смогли заслужить увольнительные. А Даша, Рита и Маша наслаждаются жизнью под хорошее вино в джакузи Темниковой.
— Вино меня не привлекает, а расслабиться в джакузи не откажусь и я… — заявила она и потребовала набрать «любимую девушку».
Набрал. После того, как мы нагрузились букетами и ввалились в лифт.
Дарья ответила практически сразу, удивленно вслушалась в приветствие и радостно взвыла:
— Ура, Тор с Маринкой прилетели!!!
В ее вопле было столько радости, что я невольно улыбнулся. А через миг ответил на хоровой вопрос всей троицы:
— Вот-вот выйдем из лифта на тридцать пятый этаж.
— Идите к нам — мы зависаем в Дашином джакузи! — протараторила Рита, а остальные дамы ее поддержали.
Мы послушались. А чуть меньше, чем через минуту потеряли дар речи — не успел я нарисоваться на пороге помещения, как Темникова, одетая в очень симпатичный купальник, выбралась из воды, рванула ко мне, «обошла» букет, выставленный навстречу, впоролась в корпус, обняла за шею и одарила ни разу не дружеским поцелуем! Пока я приходил в себя и считал бутылки «хорошего вина» на бортике джакузи, «моя девушка» мечтательно расфокусировала взгляд, оценила послевкусие, посмотрела налево и «переместилась» к Завадской. А меня в той же технике облапила Верещагина и чмокнула в кончик носа. Но самый последний удар по моей слабой юношеской психике нанесла Костина — впилась в губы и затянула поцелуй до безобразия. А после того, как перевела дыхание, выдала убийственное заявление:
— Вот это, я понимаю, мужчина: у меня аж ноги подгибаются…
Насчет ног могла и приврать. А вот соски пытались продырявить тонкую ткань купальника и выдавали «приподнятое» настроение. Но я этого, конечно же, не заметил — заявил, что тоже безумно рад видеть эту троицу, и поинтересовался, куда ставить цветы.
