— Вы нам угрожаете? — набычился наследник главы рода. А зря — этот вопрос перевел игру на мое поле, и я резко поднял ставки до предела:
— Виктор Константинович, Марина Вадимовна описала самый реальный вариант будущего и не более. Впрочем, если вы сочли ее монолог угрозой, то вправе выбрать любой вариант реакции на мое нежелание ложиться под кого бы то ни было. И я отвечу. Кстати, о вариантах выбора: перед тем, как делать какой-либо шаг, вспомните, что перед вами сидят не подростки, а сотрудники спецслужбы, воюющие не первый месяц, набившие очень приличные личные кладбища, привыкшие считать, что хороший враг — это мертвый враг, и… по роду своей деятельности ставящие во главу угла эффективность.
Не знаю, что мой монолог перемкнул в сознании юриста, но он выставил перед собой обе ладони чуть ли не раньше, чем я закончил говорить, и одарил обоих грустной улыбкой:
— Мы вам ни в коем случае не враги. О чем свидетельствует даже сам факт того, что мы прилетели в гости с миром и были готовы выдать за вас, Тор Ульфович, любимую дочь Виктора Константиновича. И пусть вы считаете, что в этом нашем решении присутствовал расчет, но это не так: вы — один из самых заслуженных героев этой войны, и настолько сильно отличаетесь от домашних мальчиков, ухаживавших за Маргаритой, что заставили увидеть возможности даже там, где их, вроде как, не было…
Глава 16
6 марта 2470 по ЕГК.
…Добровольная самоизоляция в моей квартире, обсуждение последних новостей и бесконечные тренировки до смерти надоели уже в четверг. Скажу больше: решение не выходить из дому без особой нужды не лучшим образом сказалось даже на удовольствии, получаемом во время занятий любовью. Нет, мы друг другом не пресытились. Но, выныривая из омута страсти, натыкались взглядами на окна, за которыми кипела жизнь, и злились. На «загонщиков», охотящихся на орденоносцев, и на тех, кому мы невольно перешли дорогу.
А в районе полудня я внезапно увидел сложившуюся ситуацию под другим углом, сообразил, что в глазах этих тварей мы выглядим зашуганными трусами, и взбунтовался. В смысле, заявил Завадской, что обедать мы будем в «Эльбрусе», объяснил, по какой причине, и нашел полное взаимопонимание:
— Ты прав: прятаться нам невместно. Поэтому предлагаю перепортить им настроение… и буду готова через полчаса.
Я повел рукой в знак того, что это время у нее есть, и ушел собираться. А минут через двадцать пять-двадцать семь вернулся в гостиную, наткнулся взглядом на напарницу, облачившуюся в стильное красное платье с открытой спиной, и сокрушенно вздохнул:
— И чего меня потянуло в город?
Она благодарно улыбнулась и ответила на завуалированный намек так, что меня бросило в жар:
— Снимешь… Сам… После того, как вернемся… И возьмешь меня так, как заблагорассудится…
Но с силой воли у меня было все в порядке, поэтому я поймал ее на слове, помог накинуть курточку, поднял в летный ангар и помог усесться на правое сидение «Волны». А после того, как обошел машину, забрался в свое кресло и закрыл фонарь, вспыхнул еще раз. От второго провокационного утверждения:
— Кстати, ты волнуешь меня ничуть не меньше, чем я тебя. Поэтому в следующий раз снимай… или задирай платье И ПЕРЕД выходом из дома!
Я закрыл глаза, представил эту картину и пришел к выводу, что полет в ресторан можно отложить. На два… или даже на три часа. Потом поймал взгляд Марины, заметил в нем знакомую поволоку, потянулся к сенсору открывания фонаря и… чертыхнулся, увидев перед собой пиктограмму входящего вызова.
— Переверзев! — выдохнул я, принимая звонок, и поздоровался: — Добрый день, Владимир Михайлович. Я весь внимание…
— Добрый… — лаконично поприветствовал меня он и перешел к делу: — В расписании Геннадия Леонидовича вот-вот появится возможность создать незапланированное «окно». Сколько времени нужно вам и Марине Вадимовне, чтобы прилететь в Управление?
— Мы собирались в ресторан. И уже в флаере. Так что можем уложиться в четверть часа. Но моя напарница — в коктейльном платье…
— Это мелочи… — отмахнулся он и переключился на командно-штабной: — Вылетайте прямо сейчас. Трекер скину.
Я сорвал флаер с места еще до того, как куратор сбросил вызов, вылетел из ангара, ввинтился в разгонный коридор, прострелил весь ближайший пучок воздушных трасс по диагонали, вынесся на безлимитку и втопил на расплав движков. Потом процитировал Завадской ту часть разговора, которую она не услышала, и ответил на немой вопрос:
— Скорее всего, да…
Она пожала плечами — мол, рейд — так рейд — положила ладонь на мое бедро и изобразила «ласку двойного назначения». Весь перелет смотрела в окно. А после того, как мы влетели в ангар для особо важных персон, поймала мой взгляд и успокоила:
— Я в норме, Тор. Да, платья все еще не люблю, но в них и рядом с тобой дискомфорта уже не чувствую.
Я коротко кивнул, выбрался из «Волны», поухаживал за напарницей и повел ее по знакомому маршруту. По дороге улучил возможность заглянуть в несколько зеркал и «отпустил» мелкую, но неприятную проблему: Завадская держалась увереннее некуда и несла себя на зависть любой Императрице. Что особенно приятно, не вышла из этого состояния даже перед Ромодановскими, обнаружившимися в кабинете начальника службы, с достоинством ответила на приветствия и спокойно приняла комплименты. А потом государь перешел к делу, и мне стало не до наблюдений за подругой:
— Политика — в какой-то мере спектакль. И практически в каждом слове, жесте или взгляде политиков имеется не только явный, но и скрытый смысл. Я тоже играю. По правилам, сформировавшимся задолго до моего появления на свет. К примеру, завтра в полдень проведу торжественное награждение военнослужащих, отличившихся при ударе наших ВКС по Брюсселю. Заслуги личностей, которым будут пожалованы ордена, чины и, в некоторых случаях, потомственное дворянство, внушают уважение, а на уровне восприятия глав государственных образований это мероприятие станет очередным намеком на мою готовность продолжать войну в том же ключе, соответственно, должно быть проведено именно так. Но абсолютно все подвиги личностей, прибывших на Белогорье на награждение, были совершены только благодаря тому, что вы уничтожили тяжелые корабли защитников столицы Объединенной Европы, вынудили сесть на планету все остальные корабли и убрали из зоны переходов патрульные группы, а мои намеки кому бы то ни было не должны ущемлять вас. Поэтому…
Тут он сделал небольшую паузу, поднялся с кресла и пожаловал Марине орден Святого Георгия второй степени, а мне — его же, но первой!
Мы, естественно, попробовали упереться, но самодержец прервал мой монолог на полуслове и добавил в голос закаленной стали:
— Тор Ульфович, ваша диверсия вывела из войны Объединенную Европу, Каганат, Делийский Султанат и Африканский Союз, вдвое ослабила Военно-Космические Силы Коалиции и позволила нам отвоевать тринадцать планет, которые наши враги уже считали своими. Говоря иными словами, вы помогли Империи переломить ход всей войны. То есть, сделали именно то, за что Георгием первой степени и награждают. И пусть носить эту награду вам будет позволено нескоро, но вы ее заслужили…
Закончив с официальной частью мероприятия, Император извинился за то, что вынужден вернуться к работе, пожелал нам всего хорошего и вышел из кабинета через потайную дверь. А Цесаревич остался, взял власть в свои руки, поздравил нас с высокими наградами, разрешил сесть и загрузил по полной программе:
— Откровенно говоря, мысль о том, что акцию, подобную Брюссельской, можно повторить, дабы сломать хребет Новой Америке, Арабскому Халифату и Союзу государств Скандинавии, пьянит, как молодое вино. Но спецслужбы этих государственных образований уже наверняка собрали и тщательнейшим образом проанализировали всю информацию о действиях, предшествовавших удару по столице Объединенной Европы, поэтому гарантированно взяли под контроль наши мониторы и подготовили алгоритмы минимизации ущерба от таких атак. И я сейчас не о кораблях или орбитальной инфраструктуре тех или иных планет, а о лицах, принимающих решения — их, вне всякого сомнения, в случае чего будут прятать иначе. К примеру, загрузят в корабли с мощными генераторами маскировочных полей и поднимут повыше.
