– Может, происки призрака из башенки? – предположил Холли, трусливо выглядывая из-за спины Тэссы.
Он прятался там в случае самой малейшей опасности – настоящей или вымышленной.
– А ты с ним так и не помирился? – уточнила Тэсса, доставая из шкафчика плотный пакет для мусора, чтобы запихнуть туда рыбу.
Она привыкла слушаться своей интуиции, а та просто в голос орала: такое есть нельзя. Оставлять в доме – тоже.
– Какое там, – Холли пригорюнился, – каждое утро претерпеваю страшные мучения!
– Умывания холодной водой полезны, – безжалостно сообщил Фрэнк, но все-таки потопал наверх, чтобы спросить у призрака про рыбу.
Тэсса меж тем засунула ее в пакет, плотно завязала его и сунула в карман солонку.
– Ты же понимаешь: успех портретов Фрэнка в том, что они просто излучают вожделение? – спросила она. – Вот почему дамочки-покупательницы с ума сходят.
– А я не виноват, что у этого животного лишь одно на уме, – ухмыльнулся Холли.
– Такие картины могут привести к беде, – не в первый раз предупредила Тэсса, а он не в первый раз отмахнулся от нее.
– Его нет! – закричал сверху Фрэнк.
– Кого нет? – озадачилась Тэсса.
– Призрака нет!
– Этого не может быть, – она положила пакет на пол и помчалась наверх. Холли, разумеется, увязался следом. – Призраки привязаны к месту точно так же, как зомби к своим могилам. Они не могут пойти в гости или на прогулку!
– И все равно его нет, – твердо повторил Фрэнк.
Тэсса недоверчиво заглянула в башенку.
Призрак Теренса Уайта на самом деле исчез.
Вместе с бесконечным шарфом, который тот вязал год за годом.
– Ура, – воскликнул Холли, – наконец-то никто не будет поливать меня водой по утрам!
Однако Тэсса вовсе не разделяла его радости.
Она обошла башенку, прислушиваясь к своим ощущениям.
– Как странно, – пробормотала она. – Я бы даже сказала – подозрительно.
– Вы раздуваете из мухи слона, – покачал головой Фрэнк, – подумаешь! Мало ли какие у бедолаги дела. Если бы вы провели так много времени в этой башенке, то были бы рады-радехоньки сбежать куда глаза глядят.
– Ох, Фрэнки, – прочувствованно проговорил Холли, – тебе все-таки надо проработать психологическую травму, связанную с тюремным заключением.
– Нет у меня никакой травмы!
– Ну конечно, есть. Я знаю прекрасного специалиста…
– Отцепись от меня!
Тэсса спустилась вниз, не слушая их перепалку.
Пакет с рыбой сдвинулся на несколько дюймов.
Тихо выругавшись себе под нос, она снова надела куртку, взяла пакет, вышла на улицу через бывший каретный сарай, в котором теперь стояли торжественный черный катафалк и ржавая колымага Фрэнка, и взяла там лопату.
На кладбище Тэсса выбрала самый дальний угол, в котором сухостоем чах чертополох. Выкопав яму поглубже, она присыпала рыбину солью, плюнула на нее сверху и завалила землей.
И пусть теперь только попробует трепыхнуться.
Утром она заглянула к Холли и убедилась, что тот крепко спит без всяких неприятностей. Потом поднялась на пролет выше, в башенку: Теренс Уайт вязал шарф.
– И где мое молоко? – проскрипел он.
– И где вы шлялись всю ночь? – спросила его Тэсса.
– Не твое дело! – рассердился он. – Я свободный призрак! Делаю что хочу!
– Оставьте бедного Холли в покое, – попросила она. – Он и без того нервный и чокнутый.
– Оставлю, – вдруг согласился призрак, – если ты раздобудешь мне прядь волос человека, который мертв и в то же время не мертв.
– Запросто, – отозвалась Тэсса и пошла за молоком.
Холодильник она открыла с некоторой опаской, но больше никаких странных рыбин там не было.
Кажется, жизнь возвращалась в привычное русло.
Со вторым блюдечком в руках Тэсса вышла на лужайку, чтобы отнести молоко пикси. И едва не налетела на Малкольма Смита.
Зомби.
Который как ни в чем не бывало стоял под хмурым утренним небом.
Очень далеко от своей могилы.
– Ты тут главная? – спросил Малкольм хриплым голосом. – Я хочу развестись со своей женой Вероникой.
* * *
До того, как вырасти в Уильяма и начать ворочать миллиардами, маленький Билли Брекстон был просто мальчиком, правда, не самым обычным. Няня рассказывала: впервые он взмыл в воздух совсем малюткой, года еще не исполнилось. «Да-да, – с чувством подхватывал дворецкий, – это событие, несомненно, заурядным не назовешь». С тех пор все они, хорошо оплачиваемые, вышколенные, вежливые и заботливые, без устали следили за тем, чтобы мистер Билли никогда-никогда не испытывал голода, уж больно хлопотно было ловить его потом под высокими сводами старинного поместья. Приходилось все время держать наготове стремянки и лестницы, крюки с петлями на конце и другие приспособления для поимки болтающегося на высоте юного хозяина.
Повзрослев, Уильям Брекстон предпочитал жить один, безо всяких слуг, хоть это было и не слишком удобно. Что, если он однажды не сможет спуститься и умрет от истощения в воздухе? Но все лучше, чем ощущать себя сбежавшей из загона овцой, которую вынуждены были то и дело загонять обратно ни в чем не повинные петухи.
Глава 3
Люди думают, если ты стара – значит, глупа и беспомощна. Однако невыносимая Бренда Ловет умела постоять за то, что считала действительно важным: например, за свой огород.
По правде говоря, самой ей нравилась пасмурная погода, но вот томатам и клубнике – нет. Обычно нью-ньюлинские мягкие зимы позволяли Бренде собирать урожай круглый год, но эта осень никуда не годилась.
Поэтому приходилось идти на крайние меры – на переговоры с врагом.
Убедившись, что Одри занята попытками накормить завтраком Жасмин – комья каши летели во все стороны, обляпывая чистую кухню, – Бренда тихонько вздохнула и вышла в сад.
Тэсса верила, что девчонка помогает с младенцем, но от такой няньки было больше хлопот, чем толку. На самом деле вместо одной воспитанницы Бренда получила двух, но она была крепкой старухой и не собиралась жаловаться.
Задрав голову, она посмотрела на сизое низкое небо, набрала полную грудь соленого воздуха, который сегодня сильнее обычного пах водорослями, прислушалась к недовольному ворчанию моря и полезла в заросли красной смородины.
Там, за полуголыми ветками, пряталась внушительная дыра в заборе. По какой-то причине мальчик Артур, который рос по соседству, обожал тайком пробираться в сад Бренды. А поскольку этот ребенок умел двигать предметы взглядом, прутья решетки будто сами собой расходились в стороны, и Бренда постоянно натыкалась на Артура то в кабачках, то в гиацинтах.
Обычно она не спешила его оттуда вытаскивать: вреда от этих вылазок не было никакого, а подглядывать за тем, как Джон мечется в поисках по свою сторону забора, было всегда весело. И вот сегодня Бренда сама решила воспользоваться дырой, благо ее размеры это позволяли.
Можно было, конечно, пройти и через калитку, но Нью-Ньюлин был не из тех поселений, которые умели хранить секреты.
Местные обитатели изо всех сил делали вид, что им нет друг до друга особого дела, но замечали все. И Бренде не хотелось потом с неделю отвечать на расспросы о том, а не объявили ли два самых скандальных соседа перемирие. Вдруг сварливый Джон отвергнет ее прекрасное предложение, и выйдет неловко.
Миновав клумбу с чахлым котовником, Бренда поднялась на веранду, перешагнула через сваленные в кучу игрушки и вошла в дом.
Только Милны закрывали свои двери на замок, остальные не занимались подобной ерундой, и Бренду встретили запахи натирки для пола, многочисленных кошек, старого дерева и мази от ревматизма. Она бестрепетно поднялась на второй этаж и ступила в хозяйскую спальню.
Джон не принадлежал к ранним пташкам и сейчас похрапывал в смешной фланелевой пижаме, уткнувшись носом в подушку.
– Ах ты старая коряга, – негромко сказала Бренда, уперев руки в боки и разглядывая облепивших его кошек, – все дрыхнешь как ни в чем не бывало.
