– Моя Элизабет, – произнёс он, осторожно касаясь моего лица. – Каждый вечер я благодарю судьбу за то, что она привела тебя в мою жизнь.
Он наклонился и нежно поцеловал меня. Его губы были тёплыми и мягкими, а в поцелуе читалась вся его любовь и преданность. Я ответила с той же нежностью, обвивая руками его шею.
Мы целовались долго, неторопливо, наслаждаясь близостью друг друга. Его руки бережно гладили мою спину, плечи, лицо, словно он хотел запомнить каждый изгиб, каждую линию.
Я помогла ему избавиться от камзола и рубашки, мои пальцы скользили по его коже, чувствуя тепло и силу его тела. Он расплёл мои волосы, зарываясь в них лицом и вдыхая их аромат.
Потом он осторожно расшнуровал моё платье, его движения были медленными и почтительными, словно он разворачивал драгоценный подарок. Когда ткань упала на пол, он отступил на шаг, глядя на меня с таким восхищением, что я почувствовала себя богиней.
– Ты совершенна, – прошептал он, снова притягивая меня к себе. И мир исчез, остались только мы двое, наша любовь и это невероятное чувство единения…
Глава 32
Дорога домой растянулась на долгие две недели. Мы покинули столицу на рассвете, когда утренний туман ещё стелился по улицам, окутывая город призрачной дымкой. Наши экипажи тронулись в путь под негромкое позвякивание упряжи и мерное цоканье копыт по мощёным камнем дорогам. Постепенно каменные дома уступали место деревянным домикам предместий, а затем и вовсе зелёным лугам и полям.
Первые дни пути я провела в постоянных размышлениях о Лорен. Сидя в карете рядом с Хэмондом и наблюдая за пейзажем за окном, я мысленно следовала за старшей дочерью – где-то на дороге к побережью она ехала верхом рядом со своим мужем навстречу новой жизни. Сердце сжималось всякий раз, когда я представляла, как Лорен смеётся над какой-то шуткой Этьена или как они останавливаются на отдых у ручья, делясь впечатлениями от увиденного.
– О чём задумалась? – тихо спросил Хэмонд на третий день пути, накрывая мою руку своей тёплой ладонью.
– О Лорен, – честно призналась я, поворачиваясь к нему. – Интересно, добрались ли они уже до побережья. Надеюсь, погода благоприятствует им, и они не промокли под дождём.
– Этьен – опытный путешественник, – заверил меня Хэмонд. – Он не даст Лорен замёрзнуть или устать сверх меры. К тому же, судя по тому, как они смотрели друг на друга, уверен, что даже дождь не сможет омрачить их настроение.
Я невольно улыбнулась, вспоминая светящиеся глаза дочери перед отъездом. Да, Лорен была счастлива, а это было главным.
Во второй карете ехала Амели, и с каждым днём пути её нетерпение становилось всё более заметным. Она то и дело выглядывала в окно, всматриваясь вперёд, словно пытаясь силой взгляда приблизить момент возвращения домой. Каждая миля, отделяющая нас от поместья, прибавляла ей живости. Во время остановок на ночлег в придорожных тавернах она подходила к нашей карете с вопросами о том, сколько ещё осталось до дома.
– Мама, как думаешь, – спросила она во время одной из таких остановок на седьмой день пути, когда мы растягивали затёкшие от долгого сидения ноги у небольшой таверны с соломенной крышей, – Рейнар получил моё письмо? Я написала, что мы возвращаемся, но не указала точную дату.
– Уверена, получил, – ответила я, с нежностью глядя на дочь. – И наверняка с нетерпением ждёт нашего приезда, высчитывая дни.
Амели покраснела, но не стала отрицать. За последние недели в столице она не раз упоминала Рейнара в разговорах, интересовалась его письмами, а однажды я даже заметила, как она перечитывает одно из его посланий, сидя в саду и улыбаясь каким-то своим мыслям.
К концу первой недели пути, когда мы остановились на ночлег в уютной таверне у подножия холмов, мы с Хэмондом и Амели засиделись у камина, обсуждая планы на будущее.
– Знаете, – задумчиво произнесла Амели, глядя на пляшущие языки пламени, – я всё думала о нашем новом производстве красителей. У меня столько идей для экспериментов с различными растениями…
– Расскажи, – заинтересовался Хэмонд, отставляя кружку с элем.
– Можно попробовать сочетания различных трав, изучить влияние температуры и времени настаивания на оттенки, – с воодушевлением продолжала Амели. – А ещё есть растения, которые дают совершенно неожиданные цвета в зависимости от кислотности почвы или времени сбора…
– Амели, – перебила я её, внезапно осознав, к чему клонит разговор, – а что, если ты займёшься именно этим? Разработкой новых составов красителей?
Глаза дочери тотчас загорелись от интереса:
– Ты серьёзно, мама? Я могла бы заниматься созданием новых красок?
– А почему бы и нет? – включился в разговор Хэмонд. – У тебя прекрасное понимание химических процессов, острый ум и природная склонность к экспериментам. Кто лучше справится с такой задачей?
– Это звучит увлекательно, – призналась Амели, уже мысленно планируя будущие опыты. – У меня есть записи бабушки Марши, её рецепты… Можно будет их усовершенствовать!
– А мы с Хэмондом, – добавила я, чувствуя, как в груди разгорается давно забытое волнение, – займёмся восстановлением маслодавильни. Я мечтаю все же вернуть к жизни семейное производство…
– Это прекрасная идея, – одобрил Хэмонд. – Производство масел – дело не менее важное и прибыльное, чем красители.
– И получается, что каждый из нас займётся тем, что ему действительно по душе, – подытожила Амели с довольной улыбкой.
Мы ещё долго сидели у камина, обсуждая детали наших планов, и я чувствовала, как крепнет наша семейная связь. Мы не просто возвращались домой – мы возвращались с ясным пониманием того, чем хотим заниматься, как строить нашу новую жизнь.
Наконец, в конце второй недели пути, когда солнце клонилось к закату, впереди показались знакомые очертания поместья. Старый дом баронессы Марши встретил нас тёплым светом в окнах и дымком из трубы. Даже в сумерках было видно, что за время нашего отсутствия здесь многое изменилось – появились новые постройки для коз, а сады выглядели ухоженными и цветущими.
Но больше всего моё внимание привлекла фигура молодого человека, который стоял у ворот, явно ожидая нашего приезда. Рейнар выглядел совсем по-другому – его волосы отросли и приобрели свой естественный каштановый цвет. Он был одет в элегантный тёмно-синий камзол с серебряными пуговицами, и весь его вид говорил о том, что он готовился к важной встрече.
Едва наша карета остановилась, как Амели практически выпрыгнула из неё, не дожидаясь помощи. А её лицо озарилось радостной улыбкой, когда она увидела Рейнара.
– Добро пожаловать домой, лейна Амели, – произнёс он, делая глубокий поклон, но в его глазах плясали весёлые огоньки. – Я так ждал вашего возвращения.
– Рейнар! – воскликнула Амели, и я заметила, как она едва сдержалась, чтобы не броситься к нему навстречу. – Как дела в поместье? Как… как козы?
– Всё прекрасно, – заверил её молодой человек, предлагая руку, чтобы помочь ей пройти по дорожке к дому. – Козы чувствуют себя превосходно. А в саду ваши новые травы прижились лучше некуда.
Я шла следом, наблюдая, как они беседуют. В их разговоре чувствовалась лёгкость и естественность, которые говорили о том, что за время нашего отсутствия между ними установились ещё более тёплые отношения.
Когда мы поднялись на крыльцо, Рейнар внезапно остановился и повернулся к нам с обеспокоенным выражением лица.
– Лейна Элизабет, – обратился он ко мне, доставая из кармана свиток с узнаваемой печатью, – сегодня утром прибыл гонец. Доставил письмо от герцога Кирстонхол. Он сказал, что это очень важно, и просил передать письмо немедленно по вашем возвращении.
– Герцог Кирстонхол? – удивленно переспросила, забирая письмо. Тот самый мужчина, которого мы знали под именем Итан Роли, раненый незнакомец, которому мы помогли и которого лечила Амели. – Видимо, до него все же дошло мое письмо.
– Пройдёмте в дом, – предложил Хэмонд, заметив моё волнение. – Письмо лучше читать в спокойной обстановке.
