– Как спалось? Ничего не болит?
Как ошпаренная, она подскочила с кровати с открытым ртом, чтобы закричать. Но у неё получилось только сесть, оголяя свою грудь, и выдохнуть воздух. Голосовые связки не слушались, так же, как и ноги.
– Если не будешь кричать, то сможешь говорить, – хмыкнул я, рассматривая её.
– Т-ты Нэпур Хошка? Спецагент? – ошалело выпалила она и прикрыла свою красивую грудь одеялом, увидев, что я кидаю туда очень заинтересованный взгляд.
– Неправильно. Я Рокаин Серус. К спецслужбам альянса не имею никакого отношения, – улыбаясь, ответил я.
После моих слов её испуг сошёл на нет. Нахмурившись и прищурив глаза, она выдала:
– Ты понимаешь, что тебе не жить? Тебя расстреляют на месте. Ты даже в позорный бордель на окраине трущоб не попадёшь, – со злостью закончила она.
Меня слегка взбесили её слова, потому что я вспомнил своё вынужденное унижение в Гокхорсе. Полыхнув тьмой во все стороны, я окутал комнату пологом тишины и хлопком пробоя оказался рядом с девушкой. Схватив её за горло, как пушинку, поднял перед собой и, сотрясая воздух, прогудел низким басом:
– Ты не в том положении, чтобы мне угрожать, девка! Я пощадил твоих землячек в Гокхорсе! Но за то, что вы творите в мире, я без капли сострадания могу вырезать каждый ваш город! А теперь ощути тренировку чувства справедливости…
Под конец я понизил голос до утробных значений и демонстративно щёлкнул пальцами перед её застывшим в страхе лицом.
Девушка открыла рот в немом крике, но не выдержала и десяти секунд, как у неё покатились слезы. Причём в намного большем объёме, чем у любого мужчины, с которым я такое проделал. Всё же… не стоило мне этого делать. Хоть и неправильные, но они всё-таки женщины, как бы не поиздевалась над ними создательница.
Быстро избавив девушку от мучений, я кинул её на кровать. Чуть потерявшись в пространстве, она схватила одеяло, кое-как прикрылась и со слезами на переполненных ужасом глазах забормотала:
– П-прошу вас. Великий Праньок… Не убивайте… Я исправлюсь… Я не хотела… Умоляю…
И тут я понял, что так и полыхаю во все стороны тьмой, да ещё и с крыльями за спиной, что я создал совершенно машинально. Развеяв свои угрожающие спецэффекты, я подошёл к стулу со спинкой – на который она свесила свою форму – и, взяв одежду, вернулся к ней.
– Одевайся, красавица. Иначе мне придётся поступить с тобой так же, как вы поступаете с пленными мужчинами, – улыбнувшись, добродушно сказал я и положил рядом с ней одежду.
Она несколько секунд переваривала то, что я сказал, а затем медленно начала одеваться, совершенно не стесняясь моего взора. За секунду до этого я вернул чувствительность её ног. Одевшись, она немного успокоилась и поникши, скромно села на краю кровати.
– Кто такой Праньок? – спросил я. Она недоверчиво взглянула на меня, а затем осторожно сказала:
– Это ведь… вы?
– Может и я. Подробнее, – хмыкнул я, добавляя холодка в голосе.
– Божественные апостолы бога Зарота. Крылатые мужчины-воители… – неуверенно сказала она.
– Вот оно как… Но ты права, я мужчина и человек, – улыбаясь, кивнул я.
– В-вы меня убьете? Я… я не хотела этой войны… И я не поддерживала нашу власть… Эта жестокая страна… – чуть не плача, затараторила она, опять опустив голову, но я её перебил:
– Всё с тобой будет в порядке, Фила Ог Раст. При условии, что ты будешь делать всё, что я скажу, – спокойно закончил я.
– Вы знаете моё имя? – удивилась она и тут же спохватилась, – Простите за мои глупые вопросы. Вы же божественный воин Праньок. Мне что-то нужно сделать?
– Последний вопрос правильный, – улыбнулся я. – Тебе нужно дождаться звонка от полковника. Узнаешь, когда планируется наступление на альянс. А ещё мне нужна Вайдос Ол Танта.
– Я всё сделаю, как вы скажете, – без колебаний ответила она, как будто и правда разговаривает с божественным посланником. Но затем жалостливо посмотрела на меня и спросила: – Какая судьба меня ждёт потом?
– Я погружу тебя в сон, на неделю. Дальнейшее ‒ не твои заботы, – отмахнулся я.
Не представляю, что она там подумала, но она опять начала плакать. И как это понимать? Они же все до мозга костей салдафонки!
– Ну что опять случилось? Обычно вы, отважные женщины Объединённых стран Балиса, не приемлите таких слабостей, – вздохнул я, опускаясь на стул, недалеко от кровати.
– Вы так говорите, чтобы я не пугалась смерти. Мне, может, и нечего терять, но я боюсь. Я не верю, что вы меня пощадите… Мы натворили много ужасных вещей… Я знаю, что заслуживаю это… – вытирая слёзы и хныча, лепетала она.
«М-да… Она хоть понимает, что её страна творит откровенный фашисткий ужас», – подумал я и начал успокаивать балистку.
Немного погодя я всё же убедил её, что убивать никого не собираюсь, и ей лучше ложиться спать. Я придвинул мягкое кресло от письменного стола к кровати и, прикрыв глаза, засыпая, мониторил анализатором пространство.
– Воин Праньок… – отвлёк меня голос девушки, и я открыл глаза.
Она лежала на подушке и жалостливо рассматривала меня через свою упавшую на глаза чёлку.
– В чём дело, Фила? – вздохнул я.
– Я хотела бы рассказать вам свою историю. Если вы будете вынуждены нарушить своё слово и отправите меня к Пайдоре… Или если меня убьют на поле боя… хочу, чтобы вы знали – мне очень стыдно за свою страну.
– Фила, да сколько можно? – взмолился я, уже устав обещать, что никого убивать не собираюсь.
– Я вас прошу… – шепнула она так, как будто вот-вот опять расплачется.
– Рассказывай, дурёха… – махнул я рукой.
Мне откровенно неинтересно было её слушать, но ради успокоения своей пленницы, которая ещё должна сослужить службу, нужно было не спать и хоть иногда кивать головой.
Девушка начала издалека ‒ с того времени, когда она ещё училась в средней школе. По меркам общества ОСБ, она была откровенной заучкой и книжным червём. И как в любых других мирах, если ты кажешься окружающим «шибко умным» – ты автоматом изгой. Так было и с ней. Собственно, поэтому она и выглядит гораздо женственнее общей массы соплеменниц – сила ушла в интеллект. А её родители, можно сказать, были нормальной парой. В их семье не было такого жёсткого матриархата.
Когда девушка закончила школу с отличием, её забрали в военную академию на полтора года. Это обязательная программа для всех женщин ОСБ. Там не только отрабатывают физическую подготовку, но ещё очень ёмко раскачивают сосуд за это время. И благодаря своему упорству в обучении она закончила академию в звании младшего лейтенанта.
После этого – на фоне успехов в академии – она с гордостью поступила в государственный университет по изучению магии. А спустя несколько месяцев учёба для неё стала вторична – она влюбилась в парня, что был на её курсе. И он отвечал ей взаимностью. Он первый делал шаги и, как выразилась Фила, «ухаживал по-альянсовски».
В те времена это не возбранялось настолько жёстко как сейчас. Но холодная война со всем остальным миром постепенно давила на мужское население страны. Бунты и митинги вспыхивали довольно давно и часто, но к концу их обучения в университете вспыхнул ещё один, довольно масштабный. Сотни тысяч людей, в основном мужчин, вышли на улицы столицы, чтобы потребовать у власти равноправия для всех.
Но национальный совет жёстко задавил такое проявление самосознания силой. Под очередью автоматов погиб возлюбленный Филы. Она тоже учувствовала в митинге, но её воздушный щит был в разы сильнее, чем у него. Он умер у неё на руках. А через пару дней она узнала, что её родной отец – как и сотни других мужчин – приговорён к расстрелу «за разжигание конфликта внутри страны». Ещё через полгода её мать покончила жизнь самоубийством из-за невыносимого горя.
С тех пор прошло восемь лет. Сейчас ей тридцать, и она ни разу не имела мужа, не считая некоторых половых связей, что случались нечасто. Несмотря на то, что после этого закончила университет с отличием, она всем сердцем стала ненавидеть нынешнее ОСБ.
