Идти на войну Фила не хотела, но и бежать было некуда. В странах альянса она может находиться только как заключенная. Как по мне – очень глупый закон для альянса. Многим балисткам просто некуда деваться. Либо идти на войну, либо в свою же тюрьму. Захочешь сбежать от этого ужаса – тоже попадаешь в тюрьму. С чем связан такой закон – непонятно.
Так она и воюет потихоньку, пассивно, уже четыре года. Её призвали на службу спустя два года войны. По её словам, многие балистки не хотят воевать, но не подают вида, потому как такое непринято в этом обществе.
– А как же те мужчины в вашем местном борделе? Вас принуждали их насиловать? – со скепсисом спросил я.
– Никто их не насиловал. Это пленные добровольцы. Они отказались от работы на ОСБ и умоляли не везти их в концлагерь. И работать обслуживающим персоналом здесь тоже не захотели. Им проще подставить передок, а за дозу магического наркотика нэйфима готовы отца родного продать, – с отвращением фыркнула девушка. – Если вы мне не верите, я могу привести к вам одного протрезвевшего? – с надеждой взглянула на меня.
– А как же ушастый паренёк, пристёгнутый наручниками к спинке кровати у вас в борделе? ‒ усмехнулся я. Девушка чуть удивлённо посмотрела на меня, но ответила без колебаний:
– У лейтенанта Найсу, можно сказать, фетиш насчёт этого. За отдельную плату она всех мужчинок так разводит.
– Дела-а… – протянул я.
Не верить ей не было оснований, так как мои маленькие полиграфы анализируют, что она не лжёт. В крайнем случае, она в этом искренне убеждена. Да и анализатором я видел, что капитанша тогда отстегнула паренька и довольно добродушно разбудила, прежде чем воспользоваться его «услугами».
– А особый корпус концлагеря? А убийства большинства альянсовских женщин? – тут же спросил я, на что Фила стыдливо опустила голову.
– Я знаю, что это ужасно… Многие приказы идут с самого верха, а большинство балисток отравлено нашей пропагандой чудовищной жестокости. Женщин альянса даже за живое существо не считают. Многих даже в плен не берут, расстреливая на месте. И особый корпус – это просто бесчеловечно. Я бы хотела что-то изменить… но ничего не могу сделать, – договорила она с покатившимися слезами. И тут она чувствует искреннюю горечь, от того, что творит её собственный народ.
Занятно. Очень занятно. Не зря я вник в её историю. Я теперь совершенно с другого ракурса посмотрел на это. И совершенно другими глазами увидел эту хоть и сильную, но хрупкую девушку.
– Я так понимаю, ты не связана долгом со своей страной? – задумчиво спросил я.
– Я её люблю и ненавижу. Мне противно участвовать в войне, что она развязала… – вздыхая, ответила она.
Удовлетворённый ответом и анализом детектора лжи, я в предвкушении улыбнулся. Так как у меня появился просто гениальный план!
– Ты согласна пойти со мной? Служить мне и справедливости? Заметь, не на стороне альянса, хоть я и их союзник. Но ты будешь воевать за правое дело, – предложил я, наблюдая за её реакцией.
Девушка шокировано взглянула на меня и заикаясь спросила:
– М-мне м-можно пойти с вами?! Уйти из этой страны и не быть преступницей?
– Всё верно, – кивнул я. – Но для начала ты должна доказать свои намерения. Докажи их исполнением моей просьбы, и я даю тебе слово, ты не пожалеешь.
Девушка встала с кровати. Сделала два шага, упала на колени и, сцепив перед собой руки, склонила голову.
– Воин Праньок, для меня будет честь служить вам и справедливости. Вы дали мне надежду на спасение. Я хочу прекратить это кровопролитие всем сердцем… – дрожа всем телом, провозгласила она.
И вот тут я в душе возликовал! Да! Какой я коварный тип! У меня будет ещё одна очень и очень мощная боевая единица! Она, правда, ещё не знает, что не будет участвовать в этой войне, но сама всё поймёт после установки нейроинтерфейса. Если я заберу её в Эрон, то на пользу себе лишу ОСБ хоть и одной, но боевой единицы армии.
Единственное, конечно, как я и обещал Лаиде, надо будет дать преимущество альянсу. Мне просто совесть не позволит уйти в Эрон и оставить всё на произвол мироздания. А вот позже я обязательно вернусь сюда и, конечно, вместе с Филой.
– Вот и отлично, белобрысая красавица. А теперь марш спать. После звонка полковника ты должна сделать всё гладко, – улыбнувшись, сказал я, встал с кресла и поднял девушку на ноги.
– Как скажете, Праньок, – отпуская мои руки, смущённо ответила она и отправилась к кровати.
Эх-х… Наверное, Лад прав. Я опять оказался в нужное время и в нужном месте. Или это опять игра мироздания? Либо, как говорится, меня ведёт бог или дьявол. То есть… Светлоликий или Вэлосса.
С такими мыслями я ушёл в поверхностный сон, оставив Монаде широкие полномочия.
Глава 9
Я иду по такому странному заснеженному тротуару. На обочинах сугробы, прохожие одеты в зимние куртки, на дорогах иногда сигналят электромобили. То тут, то там проезжают мои сверстники на электроскутерах. Конец дня, пятница. Все спешат домой. А я иду с колледжа на своих двоих к назначенному месту, согревая руки в карманах куртки.
– Здорова, Колян! – радостно поздоровался с другом за руку, возле кафе с цветастой вывеской.
– Здорова, Илюх! – Отпуская мою руку, он скинул с плеча свой рюкзак и отстегнул магнитный замок. – Смотри, чё я у деда в погребе стырил! Самогон на ягодах, – полушёпотом сказал он, показывая старинные стеклянные бутыли.
– Ты долбанулся? Нелегалка? А если на тусу менты заявятся? Наши родичи штрафом не отделаются, – со скепсисом на лице спросил я.
– Не ссы, Илюх. Излишняя паранойя – это плохо, – хохотнул он и кивнул в сторону улицы. – Пошли. Мы уже опаздываем. У Танюхи в шесть все собираются.
– Ты явно играешь с огнём, дружище… – буркнул я и, поправляя свой рюкзак, поравнялся с другом.
– Кто не рискует, тот не лапает Верку в туалете, – засмеялся он над своей глупой шуткой.
Мы прошли на тёплую остановку, но долго там не задержались, так как подъехал нужный нам «131» маршрут. Картинка мелькает, и мы оказываемся на пороге частного дома, на крыльце которого уже стояли парень и девушка и о чём-то переговаривались.
– Неужто два игровых задрота витруалки решили выбраться в люди, – усмехнулся парень, когда мы стали подниматься по крыльцу.
– Будешь обижать Илюху, не угощу очень редкой вещью! – Колян и поздоровался с этим парнем за руку.
– Привет, Саня, – с улыбкой поздоровался я с ним же.
– Что там за редкая штука? – заинтересованно спросил он.
– В баре разолью – увидишь… – отмахнулся Колян, и мы прошли внутрь.
Кадры сменяются, и я сижу за барной стойкой. Вокруг куча народу наших одногрупников и неизвестных людей. Играет громкая музыка, Колян разливает выпивку за барной стойкой, не забывая дёрнуть ступку-другую сам, а я, с кем-то переговариваясь, зацепился взглядом за незнакомую блондинку. Она сидела на диване, рядом с хозяйкой дома, Таней, и смеялась над чем-то, что ей говорили Саня и Кирилл из нашей группы.
– Слыш, Слава, – шикнул я на ухо сидящему рядом со мной парню. – А кто это такая? – кивнул я в сторону заинтересовавшей меня девушки. Уже как два месяца, как я расстался с Викторией, и было бы неплохо с кем-то познакомиться. Я не такой уж и задрот-ботаник, каким меня любят выставлять знакомые – женщины меня более чем интересуют.
– Блондинка которая? – спросил Слава, перебивая музыку.
– Ну да. Всех остальных я знаю, – усмехнулся я и опрокинул стопку самагона, что притащил Колян.
– Это Елизавета Дворянская, с юридического. Её Танюха пригласила. Вроде как, давно дружат, – ответил он и тоже осушил стопку.
– Если ты такой всеведущ, может знаешь, есть ли у неё парень? – заинтригованно поинтересовался я.
– Я тебе что, над каждым свечку держу?! – засмеялся Слава и, требовательно хлопнув пустой рюмкой по барной стойке, крикнул Коляну: – Бармен! Божественного напитка мне в стопку!
