Его семья жила на самой окраине. Дом, небольшой, но свой, стоял на аккуратной улице, усаженной цветами. Отец работал в авиакомпании, на местных авиалиниях и каждый вечер, как по расписанию, возвращался домой в аккуратных костюмах, которые мама, всегда ласковая и заботливая, готовила для него на следующий день. И он всегда находил время для сына.
Они часто сидели вместе на деревянной террасе, и отец рассказывал ему о своей работе. О воздушных коридорах, о маршрутах, проложенных среди облаков, о том, как самолёт преодолевает тысячи километров, перенося в своём чреве людей. Отец объяснял, как приборы позволяют пилоту управлять многотонной махиной, не потерявшись в пространстве, и маленький Саято, заворожённый этими историями, всё больше погружался в мечты.
Он всё чаще засыпал, представляя себя пилотом, как отец. Но ему, в отличие от него, было тесно в своих представлениях о небе. Мальчик мечтал о том, что когда-нибудь не просто поднимется в воздух, но преодолеет атмосферу и окажется в космосе. Возможно, это было безумством, но каждая вечерняя беседа лишь подпитывала его мечту.
Когда он пошёл в школу, его стремление стать пилотом переросло в твёрдую цель. Ребёнок перестал мечтать и стал готовиться. Изучал физику и математику, следил за техническими новинками в авиации, увлекался симуляторами полётов. Но затем случилась личная трагедия, его рост остановился на отметке чуть ниже среднего, и он понял, что путь к коммерческой авиации для него закрыт — большинство авиакомпаний не рассматривали кандидатов с его ростом.
Ситуацию спас отец, посоветовавший пойти в военное училище. Там требования были чуть меньше, и он проходил, пусть и по самой нижней отметке. Он поступил в национальную оборонную академию в Йокосуке, прошёл строгий отбор и закончив её с отличием, попросил перевод в воздушную академию Японских сил самообороны для прохождения специализированной подготовки.
Дорога в авиацию оказалась долгой и непростой, но это лишь укрепило его решимость. Саято стал лучшим среди своего курса и попал в программу по стажировке за рубежом, где его отметило командование. Даже участвовал в боевых вылетах против Сомалийских пиратов, начавших проявлять нездоровую активность, но вся карьера пошла под откос, когда внезапно его страна решила напасть на соседа.
Командование экстренно вызвало всех пилотов эскадрильи и поставило задачу о нападении на Владивосток. Саято, как и ещё десяток его товарищей сразу вышли из строя, отказавшись выполнять приказ. Их с позором разжаловали, выгнали из рядов самообороны и отправили домой, лишив пенсии.
Тогда ещё никто не подозревал, чем это всё закончится. Что большая часть нападавших погибнет, унеся с собой в могилу кучу людей. Что весь конфликт окажется срежиссирован кучкой выживших из ума маразматиков. И что внезапно все страны объединятся перед лицом всеобъемлющей опасности. О том, что что человечество вскоре шагнёт за пределы атмосферы и начнёт робкие попытки освоения космоса. О том, что в мир придёт новая реальность и отроются дороги в другие миры. О таком Саято мог только мечтать.
Когда произошёл первый контакт с чужаками, и космос внезапно превратился в зону активных боевых действий, неожиданно оказалось, что у него снова появился шанс, о котором он даже не думал.
Военное руководство России стремительно формировало первый отряд пилотов космических истребителей, и благодаря его небольшому росту, отличным результатам, безупречному послужному списку, отсутствую обязательств и тому, что он отказался нападать на соседа, Саято стал одним из первых кандидатов.
Он помнил день, когда дома его навестил странный человек, сделавший предложение, от которого он не мог отказаться. Ему дали шанс стать пилотом космического истребителя. Тогда он не сразу понял, что это значит, подумал, что его разыгрывают. Но в итоге всё оказалось правдой и он, уже через несколько часов сел за штурвал истребителя. Всё происходило так стремительно, что ему до сих пор казалось, что всё это только сон. Пусть красочный, незабываемый, но сон.
Тренировки на космическом корабле стали для Хироши Саято чем-то незабываемым. Когда он впервые занял место за штурвалом, его сердце билось так громко, что казалось, его звуки эхом разносятся по кабине. Его детская мечта становилась всё ближе и ближе.
Управление отличалось от всего, что он знал прежде. Первые вылеты напоминали безумные скачки корриды. Один неверный манёвр, и истребитель стремительно уходил в опасное пикирование, грозясь разбиться о землю.
На первом же вылете Саято допустил ошибку. Неправильно рассчитал траекторию, начал снижаться под неверным углом с огромной скоростью. Врезался в поверхность, но силовое поле выдержало и спасло технику и пилота. Он тогда вышел из истребителя на дрожащих ногах, хотел кровью смыть свой позор, но подбежавшие люди, наблюдающие за испытаниями, остановили. Объяснили, что это норма, что ещё ни один человек не сумел с первой попытки справиться с управлением, рассчитанным на неизвестных инопланетян и что нужно продолжать попытки.
Внутренне преисполнившись решимости, вернулся за штурвал и со второй попытки показал класс. Быстрее всех освоил маневрирование. Сначала в атмосфере, а затем и стратосфере. Когда командование разрешило выйти в околоземное пространство, он чуть не умер от счастья, исполнив свою мечту. Он собственными глазами увидел звёзды, мерцающие во тьме космоса, и завис, практически не реагируя на раздражители. Но потом всё же собрался с силами и ответил на вызов центра, продолжив тренировки. К счастью, там с пониманием отнеслись к его восторгу и корабль не забрали, позволив и дальше тренироваться в полётах.
По результатам, его первым выбрали для тренировок в астероидном поясе, состоящем из более чем шестиста тысяч каменных осколков и астероидов, мчащихся с немыслимыми скоростями.
Первый же полёт стал испытанием его лётного мастерства. Астероиды хаотически кружились, постоянно сталкивались между собой, носились на безумных скоростях и нужно было улавливать мельчайшие отклонения в их траекториях, чтобы суметь проскользнуть, не задев ни один из них. Силовые поля, конечно, спасали от касательных ударов, но вот лобовое грозило мгновенным уничтожением. Первые манёвры были кошмаром. Очень помогал интерфейс коммуникатора, настроенный на взаимодействие с истребителем, пусть он захлёбывался от потоков данных, но визуальная сигнализация отрисовывала самые опасные моменты, помогая уворачиваться.
Сначала он летел осторожно, с самого края, опасаясь заныривать внутрь. Внимательно изучал обстановку и намечал маршрут между гигантскими камнями. Но со временем, привыкнув к хаосу, стал набирать скорость. Его истребитель лавировал среди камней, уходил в крутые виражи, двигаясь с хирургической точностью.
Японский пилот словно вошёл в транс, в котором каждый поворот совершался с изумительной точностью, а каждый поворот штурвала — выверялся до мелочей. Изнуряющие тренировки длились часами, он горстями ел стимуляторы, запивая их энергетиками и гробя при этом организм, но отказывался покидать кресло пилота, вновь и вновь изводя себя и своё тело. Раз в три дня, с неохотой оставлял его для быстрого прохождения локации и как только выходил из неё, обновлённый и подлечивший организм, снова садился за штурвал.
Капитан неподвижно сидел в тесной кабине истребителя, предаваясь воспоминаниям, пока корабль летел к врагу. Из методичного созерцания его вырвал сигнал тревоги. На дисплее мигали красные метки, показывающие вражеские корабли, медленно и неумолимо приближающиеся к Земле.
Саято глубоко вздохнул, постаравшись отстраниться от напряжения, и взялся за штурвал, отбросив посторонние мысли.
Едва его истребитель приблизился ближе, как интерфейс коммуникатора зажёгся предупреждением. Отрисовались индикаторы атаки, предполагаемый маршрут ухода и он резко принял вбок, следуя рекомендациям.
Лазерный луч, ослепительно яркий, прошёл в миллиметрах от истребителя, оставляя после себя мерцающий след в пространстве. Капитан рефлекторно рванул штурвал на себя, уходя в крутой вираж и ещё один луч расчертил космос чуть ниже. Он увернулся буквально на грани, чувствуя, что разминулся со смертью на волосок.
