— Еще одно слово, и я отправлю тебя к твоему богу, чтобы он тебе показал, где живет мой, — оборвал я речь Оскольда. — Мы сделали все, что должно. Теперь жизнь Ильи вне опасности. Ему понадобится лишь новая сиделка и отдых до полного выздоровления. Организм был слишком истощен, так что не уверен, что этот процесс будет быстрым. То на что у меня в полном здравии ушло четыре дня — у него может уйти неделя. А может и месяц.
— Ты чудище превратил его в одного из своих братьев? Испоганил жизнь богатырю Славному⁈
— Перечишь сыну богов? — поднявшись, я двинулся на волхва, и тот невольно подался назад, уперевшись в дверной косяк спиной. — Хочешь проверить, защитит ли тебя Перун от гнева Святогора⁈ Чья воля и благословение сильнее? Хочешь вызвать меня на суд богов?
Говоря это, я протянул левую руку вперед и сделал то, чему научился первому в Академии гладиаторов. Не боевое заклятье, даже не придание формы, просто эффект вызова заклятья. Но если не знать. То выглядело это очень эффектно. Через кожу начала проступать кровь, которая бурлила, собиралась в капли и в конце концов небольшой шар, покрывшийся тысячей игл. Мгновение, и этот шар превращается в клинок — тончайший стилет с граненой рукоятью. Еще мгновение и рассыпается на тысячи осколков и вновь собирается воедино в виде цветка.
Глаза жреца, всю свою жизнь применявшего всего три заклятья Крови и не беспочвенно гордящегося своими знаниями, нужно было видеть. С каждым преображением они открывались все шире и теперь казалось, что вот-вот вылезут из орбит. Про брови и говорить нечего, спрятались за небогатой шевелюрой на поседевшей голове. Представление и в самом деле было красочным, если не знать, как именно работала магия Крови.
— Хватит! Хватит… — крикнул Оскольд. — Не дело двум жрецам сражаться, коли богам разным мы служим. Не верховенство обсуждаем, а жизнь богатыря.
— Вот так бы сразу. А то не так сидишь, не так свистишь. — Я вытер окровавленную ладонь платком. — Все с ним в порядке будет теперь. Да только тебе уже доложить должны были — я убил не Вольху, а всего лишь одного из его прислужников. А раз так, силы нужны, чтобы выследить и обезвредить других. Пусть мою помощница в твою лабораторию отведут, может, она запах определить сможет. А у меня пока другое решение есть. Но принимать его может только князь.
— Заперся он, — ответил гнусаво волхв. — Никого к себе не пускает.
— Что вполне верно, учитывая ситуацию. Эва, останься пока с Ильей. Проконтролируй, чтобы его не потревожили и не прикончили в таком состоянии. Дара, нужно сходить, посмотреть и обнюхать тело. Возьми Акташа и Дружка с собой. Может у них выйдет лучше. Кси, со мной.
— Вижу ты не меньше нашего князя до девок охоч. — Улыбнулся понимающе Оскольд, когда мы на полпути были. — Может и жены у тебя есть?
— Мы с тобой уже не раз договаривались не враждовать. — Сменил я тему, вспоминая о Малуше и Чию. — И каждый раз ты находишь повод на меня взъестся. Это кончится только одним может.
— И чем же? — усмехнулся волхв. — Убьешь старика? Поднимешь руку на старшего?
— Нет, — покачал я головой. — Но кару божию могу призвать. Огнем, мечом и светом. Зачем ты конфликт создаешь, когда у князя беда такая?
— Не князьям я служу, — гордо вскинув голову, сказал жрец. — А богу! Князья уходят и приходят, враждуют, умирают. А Перун выше всего земного. Он ведет небесные воинства в войну, грохочет проезжая по облакам на своей колеснице. Насылает потопы на неверующих.
— Все так. Да вот только и боги тоже на одном месте не остаются, — заметил я, когда мы уже подошли к двери спальни князя, из-за которой доносился веселый женский смех. Учитывая, общую ситуацию в городе, для меня это было крайне странным. — Князь! Пришел Добрыня. Поговорить надо.
— Я занят! — недовольно ответил Владимир.
— Я тоже, один из шпионов Вольхи мертв. Он притворялся женой Ильи, Прасковьей, и травил его незаметно магией. Уверен, что ни одна из девок сейчас с тобой не может быть убийцей?
— Вашу мать, — голос князя из просто недовольного стал озлобленным. А ведь был еще один вариант, о котором я подумал только сейчас. Сам Владимир мог быть оборотнем. Но через секунду послышался скрежет засова, и дверь распахнулась. — Ну? Чего тебе надо, Добрыня. Говори.
— Я могу обезопасить вас от приспешников Вольхи и дать новую власть над людьми. Куда более сильную и наглядную, чем сейчас. Вот только за это придется заплатить.
— Что еще? Золото? Серебро? Наложницы? Говори да не наглей, война на носу. Казна пуста.
— Мне не нужно ни одной монеты с вашей сокровищницы. Поклонитесь Святогору как истинному богу. Признайте его божественную власть, а я в обмен дам власть над всеми, кто будет служить по слову божьему в Новыше под вашим началом.
Глава 22
— Богохульник! — мгновенно взбеленился Оскольд. — Где это видано, чтобы князь жрецом был!
— Помолчи, — поморщился Владимир, отходя от двери и приглашая нас зайти внутрь. Был он совершенно голый, но нисколько не стеснялся своей наготы. — Одно дело — поставить своего идола на наше капище. И совсем другое — просить меня ему поклоняться, да еще и жителей к этому принуждать. Власть у меня и так есть, выше меня никто не стоит.
— Боги выше! — с нажимом сказал волхв.
— Они до сих пор не особенно то в наши дела вмешивались, — отмахнулся князь, садясь на ложе. — До тех пор, пока этот Святогор не появился, и не началась смута. До меня доходят слухи, что в трех соседних с нами областях идет война. Начатая как раз его приспешниками. И это лучший повод отказаться от того, чтобы его принимать.
— А вместе с тем отказаться от собственной безопасности и жизни? Что если Вольха продолжит свои нападки?
— Нужно сдаться! — уверенно заявил жрец Перуна. — Покуда есть такая возможность. Откупиться златом да серебром, заключить мир с Полоцком и жить, как жили наши отцы и деды!
— Так у вас жить уже не выйдет. Империя приближается. Скоро вы станете ее вассалами, и если князю они может жизнь и сохранят, сделав наместником, то любых ложных божков, идолов и прочее — сожгут и развеют по ветру. В Империи есть своя религия. Единая для всех — Длань. Служение Императору демонов. Так что вашей вере так и так конец.
— Мы будем сражаться до последнего! — гордо крикнул Оскольд. — Уйдем в леса, если понадобится. Но от богов своих не откажемся!
— В своей фанатичной вере ты несколько забываешь о том, что не ты здесь главный, — сухо заметил Владимир. — Цель любого правителя — сохранить собственную власть. Без нее невозможно управление народом и свершение чего угодно другого. Пусть смерды и думают, что заботимся мы о них. И если все как Добрыня говорит — я свою власть потеряю. Нет. Этот вариант меня не устраивает. Вольха должен ответить за покушение на меня. За то, что притворился благородным, хотя сам оборотень без отца и матери.
— Только богам решать, кому люди должны поклоняться, — набычившись, настаивал волхв.
— Все верно, — не стал я спорить. — И Святогор, бог Света, клятв и отмщения, один из тех, чьей властью ты пользуешься. Да только ситуация изменилась. Война придет снова. Независимо от ваших желаний. Не в вашей власти ее предотвратить. Но вы можете выбрать место, где принять решающее сражение. У ваших домов или у трона врага. Стоя на коленях или во всеоружии.
— Если так смотреть, то цена не слишком велика, — кивнул Владимир. — Что нужно делать?
— Повторяйте за мной. В руки твоего превеликого милосердия вручаем себя, и Жизнь, и Душу, и Кровь… Во имя Святогора.
— Именем его, — закончил правитель, тут же его глаза расширились от удивления. — Что происходит⁈ У меня перед глазами какие-то знаки! Они меняются. Что за…
— Он проклял князя! — крикнул громко волхв. — Стража, взять его!
— Назад! Еще раз моими людьми скомандуешь — будешь в петле болтаться! — отрезал Владимир, и охранники, замершие на пол шага, вернулись на свои посты. Когда за ними затворилась дверь, владыка Новыша рухнул обратно на ложе, где теснились девицы. — Что это за наваждение? Почему письмена меняются, стоит на них внимание задержать?
