— Ромодановский зачем-то вкладывается во всю нашу компанию. Нет, в том, что Костя и его батюшка совершили достойные поступки, я нисколько не сомневаюсь. Просто таких безвестных героев — десятки, если не сотни тысяч, а награждение Синицы усилит самое слабое звено твоей команды и позволит ему не проседать при общении с аристократами.
Я согласился, чмокнул эту умничку в носик и снова расслабился. А без четверти десять утра по Усть-Нере снова заглянул в «Контакт», обнаружил там целую пачку сообщений, начал просмотр с Костиного и еще до включения воспроизведения понял, что Костян уже знает о скором переезде родителей со Смоленска на Белогорье и пребывает в шоке. Так оно и оказалось — стоило ткнуть в нужную пиктограмму, и ошарашенное лицо друга детства ожило, и он протараторил Сумасшедшую Новость одним бесконечным предложением. Я ухмыльнулся, представив, как он отреагирует на вызов в Императорский дворец, дослушал его монолог и наговорил ответ. Само собой, не выдав Самой Главной Тайны.
Отправив это послание, посмотрел сообщение Марины Валерьевны, ее мужа и приемных дочерей, поулыбался их реакции на ту же самую новость и постарался успокоить, сообщив, что знаю, куда их поселят, живу в том же ЖК и обязательно загляну в гости при первом же появлении на Белогорье.
Следующее сообщение — Настены Ахматовой — позволило представить кое-какие нюансы ее парных занятий с Синицей и прийти к выводу, что эта девчонка уже начала его перевоспитывать. Ибо примерно треть описываемых реакций на «стандартные раздражители» откровенно удивляли.
Матвей, Миша, Рита и Оля довели нас до смеховой истерики чертовски веселыми описаниями первых успехов Верещагиной и Мироновой на занятиях по новой программе, и рассказами о том, как на толпу «подружек Йенсена» реагируют курсанты и курсантки первого факультета. А потом я развернул в изножье кровати предпоследнюю «картинку» и подобрался, обнаружив, что Маша не в настроении.
Кара тоже напряглась. Поэтому потребовала врубать воспроизведение и затаила дыхание.
— Привет, ребят! — поздоровалась Костина, как только я ткнул в нужную пиктограмму. И грустно улыбнулась: — Уверена, что вы смотрите на меня, лежа на кровати в каюте «Наваждения» Тора, и хочу к вам. Что самое забавное — не к правому боку Йенсена, который изредка позволяю себе считать своим, а к левому. Чтобы оказаться между вами и почувствовать себя в безопасности. С чего меня так плющит? Да с того, что мне начали оказывать знаки внимания двое преподавателей. Нет, и тот, и другой ведут себя исключительно достойно и, на первый взгляд, не выделяют меня среди других. Но в прошлом году мой любимый батюшка, очень сильно перепив, в моем присутствии описал своему собутыльнику кое-какие нюансы методики косвенного охмурения наивных девиц, а в поведении этих преподавателей обнаружилось как бы не две трети запомнившихся маркеров. Да, вполне возможно, что я дую на воду, но у меня создалось стойкое впечатление, что мой папаша, дорвавшийся до кресла главы рода, решил вернуть меня в лоно семьи по новому алгоритму. Есть и другой штрих, действующий на нервы — во взглядах этих преподавателей частенько появляется та самая поволока, с которой на меня смотрели особо похотливые зрители жесткой эротики с моим участием. И пусть ни страха, ни стеснения во мне больше нет, зато появились два других желания — вцепиться в глотки этим тварям и как следует отмыться. Впрочем, вцепляться в глотки пока не буду — и тот, и другой объясняют свои дисциплины исключительно хорошо — но… буду рада, если ты сочтешь возможным наложить лапу и на меня. В смысле, убедишь всю ИАССН, что спишь не только с Дашей, но и со мной. Кстати, идею подала сама Даша, а я готова подыгрывать в любом предложенном тобой ключе. Что еще? Ах, да, забыла самое главное: мы учимся по экспериментальной программе, и я влюбилась в пилотаж. Да, пока летаю в вирткапсуле и выполняю упражнения примитивнее некуда, но учебно-тренировочная спарка «Сапсан» — это ВЕЩЬ!
О своих первых успехах в освоении этой программы рассказывала минут восемь-десять. Потом заявила, что завидует белой завистью Матвею, Мише и Даше, продвинувшимся намного дальше, поделилась разведданными о паре реально интересных личных достижений Синицына и легонечко проехалась по Верещагиной:
— С тех пор, как Рита задалась целью заинтересовать Матвея, она, по моим ощущениям, думает только о нем. Нет, учится добросовестнее некуда, но все свободное время проводит или с Власьевым, или в мечтах о нем. Нет, я ни в коем случае не злюсь, просто почувствовала, что тепла в моем окружении стало значительно меньше, и… прикипела к Темниковой. Настолько, что была бы не против когда-нибудь образовать боевую двойку именно с ней. Правда, не думаю, что бывают чисто женские двойки, но Даша спокойная, надежная и, в то же самое время, очень жесткая. Кстати, она уже начала подтягивать меня в рукопашке. Просто потому, что считает близкой подругой и чувствует потребность вкладываться. Вот это, я понимаю, Отношение…
После этих слов она задумчиво расфокусировала взгляд, на пару секунд ушла в себя и мягко улыбнулась:
— Все, кажется, выговорилась. Поэтому вот-вот завалюсь в вирткапсулу и займусь пилотажем. А часа через четыре вылезу, наполню джакузи, влезу в теплую воду, вывешу перед собой «Контакт», посмотрю ваше сообщение и наговорю новое. Ибо соскучилась до умопомрачения…
Глава 23
29 — 30 марта 2470 по ЕГК.
…В коридор замедления, ведущий к «Ореховой Роще», упали в двадцать два десять, оттормозились в считанных метрах от летного ангара, по инерции влетели внутрь, быстренько припарковали флаера, выпрыгнули из салонов и рванули к лифтам. По большому счету, торопиться было некуда, но нас как-то уж очень сильно плющило от нетерпения и предвкушения. Поэтому ждать кабинку мы не захотели, взбежали на тридцать пятый по лестнице, пронеслись по коридору до гостевой квартиры, попросили Феникса открыть дверь и прямо из прихожей рявкнули на всю квартиру:
— Ау, красотки, мы уже тут!!!
«Красотки», согласно последним разведданным, нежившиеся на диване, радостно заверещали, отшвырнули в сторону любимый теплый плед и побили все рекорды скорости. Впрочем, локтями не толкались. Причем ни в прямом, ни в переносном смысле: Маша, проявив великодушие, с разбега запрыгнула на Кару, обхватила всеми четырьмя конечностями и принялась целовать куда попало, а Даша в той же технике «зафиксировала» меня. Одними поцелуями, конечно же, не ограничивались — и та, и другая как-то умудрялись тараторить. Что, в общем-то, было неудивительно, ведь мы ж, вроде как, были пожалованы орденом Святого Георгия четвертой степени, а я «благодаря ему» получил еще и потомственное дворянство. Зато следы счастья, то и дело скатывавшиеся по щекам девчонок, неслабо задели за живое. Поэтому я не мешал радоваться ни Темниковой, ни — после того, как они нами «поменялись» — Костиной. Хотя в какой-то момент заметил, что полы и без того коротеньких халатиков, надетых на голое тело, разъехались в стороны и перестали что-либо скрывать.
Завадскую, судя по увлажнившимся глазам и порывистости движений, накрыло искренностью их чувств как бы не сильнее меня.
Хотя почему «как бы»? Именно она притянула к себе и Дашу, и нас с Машей, обняла и выдохнула фразу, идеально описывавшую и мое состояние:
— О, боже, как же мне хорошо…
Через несколько мгновений «отметилась» и Темникова:
— Спасибо, ребят. За то, что первым делом заглянули к нам и позволили порадоваться… без тормозов…
— Да уж, с тормозами у вас действительно беда! — добродушно подколола их Кара и взглядом показала Костиной на ее левую грудь, демонстрируемую во всем великолепии.
Маша отшутилась так спокойно, как будто прожила со мной в браке лет пять-семь:
— С Тором тормоза не нужны. Особенно нам, красоткам из его команды и его любимым девушкам!
Само собой, запахнулись обе. Но без какой-ибо спешки. А потом на эту же тему высказалась и Даша. Вернее, озадаченно хмыкнула:
