Генералы, бормоча что-то, начали расходиться.
Строганов, проходя мимо, бросил взгляд, полный такого неприкрытого презрения, что меня невольно передёрнуло.
Когда я вышел из шатра, солнце уже стояло в зените. Оно светило так, словно предупреждало: времени всё меньше. Поспеши.
— Жив? — Сергей вцепился мне в рукав, едва я переступил порог.
Глаза друга горели лихорадочным блеском, как у человека в горячке. Нервный тик дёргал уголок рта.
— Чёрт, Киря, давай быстрее! Если эта тварь прорвётся к лагерю…
Качалов говорил быстро, почти без пауз, как будто боялся, что его перебьют.
Рука дрожала на эфесе родового клинка «Дыхание огня». Друг слегка выдвинул саблю из ножен, жаждая крови.
— Тише, — Митя сжал его плечо. Лицо Романова было каменным, спокойным. — Нам пора. Пошли.
У выхода из лагеря нас перехватил Эдуард Самойлов. Бывший однокурсник в военно-морской академии. Он щеголял в новом мундире с повязкой адъютанта и гербом Строганова.
Взгляд юноши стал другим: хищным и цепким.
Он заметил нашу решимость, скользнул по снаряжению.
— Жданов? Качалов? Пестов? — парень упёр руки в бока, преграждая путь.
Натянутая улыбка обнажила мелкие зубы.
— Куда вы так спешите? Штаб запретил самовольные вылазки. Особенно вам, Дмитрий Михайлович.
Во взгляде, упавшем на Митин аксельбант, мелькнула зависть: «Как ты смог, а я нет?»
— Инспекция периметра по приказу светлейшего князя, — Митя сделал шаг вперёд, заставляя Эдика отступить. — Пропусти.
— Конечно! — Самойлов отскочил в сторону с преувеличенной вежливостью.
Но его рука непроизвольно потянулась к кобуре с тяжёлым армейским пистолем. Я заметил, как указательный палец Эдуарда нервно постукивал по спусковой скобе.
— Только будьте осторожны. Сегодня не вернулись уже два патруля.
Взгляд Самойлова остановился на мне — колючий, изучающий. Он знал про снегта. И явно не собирался ничего говорить.
— Эдик… — начал я, но Митя резко дёрнул меня за рукав.
— Не сейчас. Пошли.
Сергей уже рванул вперёд, не оглядываясь.
Через десять минут пути по заросшим папоротником тропам Амат бесшумно, как призрак, возник из-за валуна. Он приложил палец к губам. Лицо друга было покрыто слоем грязи.
— Долго же вы, — прошипел Жимин, даже не глядя на Сергея, который топтался на месте как на раскалённых углях.
— Смотрите и не дышите.
За поворотом ручья под деревом лежал снегт.
Существо, которое не описывалось ни в одном бестиарии. Он напоминал гибрид льва и полярного медведя, но с пастью тигровой акулы. Двойной ряд клыков, искрящийся слюной.
Длина около пяти метров.
Высота в холке больше двух.
Тело покрывала шерсть цвета грозовой тучи, плотная и колючая, словно броня из стальных игл.
Лапы — массивные, с когтями длиной в добрый кинжал, оставляющими на камнях глубокие царапины.
А воздух вокруг чудища дрожал и словно искрился.
Невидимый антимагический барьер.
— Видишь шрам на боку? — Амат ткнул пальцем в сторону зверя.
Кожа вокруг шрама пульсировала, источая пар.
— Гусары всё же успели ранить его, прежде чем… испарились.
Он ослаблен. Сейчас или никогда.
Сергей, не дожидаясь команды, сорвал со спины чехол.
В его руках оказалось лёгкое разборное копьё из карельской берёзы.
Дрожащими пальцами друг стал прикручивать наконечник.
— Давай антимагическое вещество, Кирилл! Я проткну эту падаль как…
— Отдай! — я забрал копьё.
Достал из визитницы одну из пяти антимагических пластин — чёрный прямоугольник с матовой поверхностью.
Пробил шилом отверстие, продел шнурок и привязал к наконечнику.
— Бросок — мой. Я знаю точку входа в барьер.
Амат кивнул, сжимая водяной кнут.
Митя натянул тетиву компактного арбалета, покрытого рунами.
Сергей закусил губу до крови, его тело напряглось, как у борзой перед прыжком.
Все были готовы.
Мы подкрались, войдя в невидимый охотничий купол монстра. Он работал в одну сторону: всех пускал и никого не выпускал.
Я прицелился.
Пластина на наконечнике тускло засияла.
Рывок плечом — копьё просвистело в воздухе и…
Щёлк!
Остриё вонзилось точно в шрам.
Пластина коснулась кожи.
Барьер монстра не просто рухнул, он взорвался.
Волна энергии ударила по нам как молот.
Воздух наполнился едким паром, а кожа снегта зашипела, покрываясь чёрными волдырями.
Монстр взревел так, что с деревьев посыпались листья.
Жёлтые глаза сузились до щёлочек, теперь он видел врагов.
— Сейчас! — прохрипел Митя.
Но прежде чем арбалетная стрела или водяной бич Амата достигли цели, снегт вскинул морду к небу.
Клыки сомкнулись с резким щелчком, словно захлопнувшаяся ловушка.
Пространство… свернулось.
Мы не почувствовали боли, только ледяное падение в бездну.
Снегт использовал телепортацию как оружие, выбрал место максимально удаленное, на которое мог переместиться.
Очнулся от удара о камни. Голова гудела, в ушах стоял противный звон.
Я лежал на каменистой равнине у подножия гор.
— Где лагерь? — пробормотал я, оглядываясь.
Сергей уже поднимался, держась за живот.
— Мы в тридцати километрах к северу от Новоархангельска, — уверенно сказал он, глядя на вершины.
— Чёрт! — выругался Амат, поднимаясь и выплёвывая песок. Мундир был разорван, на лбу глубокая ссадина. — Где этот урод⁈
Митя уже стоял. Он срывал с себя остатки имперской брони. Стальной нагрудник из антимагического сплава рассыпался в его руках как гнилая древесина.
Лицо Романова побелело.
— Телепортация… нейтрализовала сплав… броня разрушилась, — Митя с трудом говорил. Его голос был хриплым, дыхание прерывистым. — Я… открыт.
Его аура, чистая энергия императорской крови, теперь сияла в магическом спектре как маяк.
Каждый монстр в радиусе нескольких десятков километров почувствовал принца.
Друг стал магнитом для них.
— Держи, — я тут же сунул ему вторую пластину. — Под мундир. Быстро!
Пока Митя прятал спасительный прямоугольник под одеждой, я осмотрелся.
Вдалеке лежал труп первого снегта — нашего, с копьём в боку. Он был мёртв, но пластины на копье не было, она разрушилась при контакте с защитным полем монстра.
В визитнице — три пластины. Больше ничего.
Вдруг рык!
Не один.
Три новых снегта материализовались из дрожащего воздуха. Их купола уже начали смыкаться, окрашивая пространство в лиловый цвет.
— Пластины! — рявкнул Амат, создавая перед собой водяной щит. — У меня только вода! Бей!
Я швырнул Сергею одну пластину. Вторую — Амату. Последнюю зажал в кулаке.
— Приготовь копья! Контактный бой!
Но Сергей уже не слушал. Он закрепил пластину на копье, чтобы антимагия не действовала на него, и рванул вперёд, родовой клинок «Дыхание огня» вспыхнул алым пламенем.
— Моя слава! Моя месть за гусаров! — его крик потонул в рёве монстров.
Друг был безрассуден. Как ураган он врезался в ближайшего снегта, не обращая внимания на щит монстра.
Пластина зашипела, коснувшись кожи твари. Мерцающий барьер погас.
Клинок со свистом рассек воздух и вонзился в глаз чудовища.
Взрыв пара и крови!
Первый снегт рухнул, дёргаясь в предсмертных судорогах.
— Теперь! — скомандовал я Амату.
Мы действовали синхронно, как в тренировочных залах академии. Амат метнул копьё с пластиной в горло второго монстра. Я — в основание шеи третьего. Пластины, соприкоснувшись с барьерами, взорвались синими вспышками, ослепляя и калеча тварей. Щиты рухнули локально, обнажая уязвимые зоны.
Но наши заклинания не успели обрушиться на монстров.
Сергей, не теряя темпа, развернулся. Два точных удара «Дыханием огня» в открытые раны — и два снегта рухнули, захлебываясь кровью и паром. Три твари мертвы за считанные секунды.
— Сзади! — вдруг прорезал воздух ледяной крик Мити.
Четвертый снегт, незамеченный в дыму и хаосе, материализовался прямо за спиной Сергея! Его когтистая лапа, покрытая инеем, уже заносилась для сокрушительного удара по незащищенной спине Качалова. Друг, увлечённый добиванием, не успевал даже повернуть голову.
