Свой вопрос, который так просился наружу, я удержала за языком. Поджала губы и вновь отвернулась к окну.
Инквизиторы что-то искали на земле, встав на одно колено, при этом их ладони касались земли.
Я не видела импульсов магии, но чувствовала напряжение, что доходило даже до каменной дороги.
В голове, как пазл, пусть и с недостающими деталями, сложилась картинка. Тот факт, что маг уровня лорда Рейвенса работает в академии — видимо, чтобы иметь возможность без подозрений находится с одаренными магами и изучать их, наша встреча на кладбище. Теперь мне даже кажется, что первое время он проверял и меня тоже, поэтому мы так часто сталкивались.
Да и то, как он рьяно искал Лилит… Может, он предполагал, что она та самая преступница и надеялся закрыть дело? Только она сейчас в темнице, и это убийство совершить не могла. Тем более что Фолиант у меня, а без гримуара у нее банально не хватило бы знаний.
Вздохнув, выкинула из головы все эти мысли. Это не мои проблемы, верно? Моя забота — получить титул, помочь Лаору и зажить тихо, без потрясений и счастливо. Со своей нечистью, в уютной лавке и без глупых чувств.
Нужна ли любовь вообще? Ведь я не видела ни одну счастливую историю любви. Чтобы было это пресловутое «долго и счастливо». Возможно, действительно чувства лишь мешают? Они как рудимент, совершенно бесполезная вещь, но когда-то бывшая важным органом?
Глава 9.4
И глава 9.5
Поместье показалось через десять минут езды по мощеным серым камнем дороге. Я узнала его — из памяти то и дело всплывала давняя поездка к деду. Он уже тогда был немощным стариком, прикованным к кровати. Смотрел на меня подслеповатыми выцветшими глазами и совал мне в руки старые конфеты, которые он запрятал под подушку, наверное, год назад. Карамель горчила, потому в итоге пришлось выкинуть угощение, но в памяти отложилось это желание дедушки порадовать меня.
Он умер спустя несколько месяцев. Последний представитель, в котором текла чистая кровь тех Харвисов — сильных, влиятельных, которые помогали правящему роду защищать нашу страну от Темных тварей.
Сейчас я даже видела призрачную связь между свержением прошлой королевской династии и падением сильного магического рода. Когда король умирает, а на престол восходит представитель другого рода, то высокородным придворным нужно делать выбор. Судя по всему, живший в то время глава рода Харвисов не был безусловно лоялен к новой власти.
Особняк был огромным трехэтажным зданием из белого камня, молочные мраморные колонны будто бы удерживали эту махину. Но печально было видеть, что такую красоту окружает старый заржавевший забор с покосившимися и скрипучими воротами.
— Вот это я понимаю, домик! — выдохнул Фолиант. — Самое место для кровавых обрядов и диких оргий.
— Шалун, — проворковала Сарочка и, кокетливо шелестя страницами, пригрозила: — Не выражайся, тут дамы.
— Понял, исправлюсь. Вон в том кустике так удобно будет прятать ритуальные ножи…
Когда экипаж остановился, нетерпеливо посмотрела на своего провожатого. Если бы не он, я бы выскочила тут же. Во-первых, у меня затекли ноги и хотелось размяться, а во-вторых, мне было очень интересно.
Лаор грациозно спрыгнул с кареты и подал мне руку. Я, приняв ее, вышла из салона. За мной сразу же выплыли два гримуара. Они по очереди легли на мою руку, и я поместила их в свою сумку.
— Ох, шо не сделаешь ради любимой ведьмы!.. — раздался ворчливый голос Сарочки.
— Дорогая Книженция, раз волей случая мы оказались в полумраке… — в голосе темного гримуара появились нотки заправского соблазнителя.
— Цыц, Фоля! Ты таки забыл, шо мы притворяемся купленными на базаре книжонками? Рот на замок!
Я с облегчением выдохнула, когда они перестали шептаться. Учитывая, с каким настроем они начали путешествие, от этой парочки можно ожидать все. А нам не желательно раскрываться — вокруг рыщут инквизиторы, они точно не поверят, что та же Сарочка просто магический сувенир, а не книга с опасными знаниями.
А достопочтенный магистр Рейвенс почему-то не потрудился мне выписать какую-нибудь бумагу, ограждающую от слишком рьяного интереса своих коллег.
Плечо начало ощутимо тянуть — все же оба хранилища бесценных знаний весили прилично.
В дверь, сделанную из темного пятнистого дуба, стучался Лаор. Ручка молоточка для гостей покрылась коррозийной корочкой, и я не рискнула своими белоснежными перчатками, подобранными в тон шляпки.
— Как тяжело строить из себя приличного гостя, — вздохнул наемник, стучась повторно, когда даже спустя несколько минут ожидания нам не открыли.
— А что делает неприличный гость, когда его не впускают? — полюбопытствовала я.
Наемник широко улыбнулся, и я заметила его острые клыки и едва заметную ямочку на щеке. Убийственное сочетание милого и опасного.
— Ну во-первых, моя дорогая, неприличные гости не стучатся, — он щелкнул меня по носу. — А во-вторых, их не приглашают в дом, они заходят сами.
— Подожди, кого-то это мне напоминает, — сделала вид, что задумалась, а потом ехидно протянула: — А-а-а! Тебя же, Лаор.
Он ни капли не смутился. Вновь сверкнул улыбкой, как ни в чем не бывало поправил свои белокурые кудри.
— А я никогда и не притворялся приличным, Адель.
Тут, к счастью, с протяжным скрипом, приходящим на стон, скрипнула дверь и приоткрылась. Высунулась голова седоволосая голова старушки, подслеповато щурясь.
— Шо стучитесь-то? Кто вы есть? Чегось пришли? — протянула то ли служанка, то ли экономка особняка.
— Добрый день! Госпожа Адель Норил тэ Харвис, — представилась я. — Пришла к в гости к своему дяде, господину Кондратию.
Из сумки донесся шепоток с характерными Сарочкиными интонациями:
— Какое имя у дядьки-то говорящее!
Я прижала сумку локтем и гримуар сдавленно ойкнул. Нашла, когда комментировать!
Служанка посмотрела вправо. Влево. Нам за спины.
— Послышалось, — наконец решила старушка, не найдя обладательницу гнусавого шепотка.
Я лишь лучезарно улыбнулась и добавила:
— Доложите ему о моем приходе, он обрадуется появлению племянницы.
Почти белые брови пожилой служанки приподнялись. Видимо, она либо сомневалась в наличии у дяди племянницы, либо не верила, что ее появление вызовет у него прилив теплых чувств. Только вот прямо сказать она это не могла — не после того, как я заявила о родственных связях с хозяевами.
— Добрый-добрый, проходите, неча стоять на пороге — примета плохая.
Дверь вновь протяжно простонала, раскрываясь. Я неосознанно поморщилась — ну разве сложно смазать маслом петли?
— Чай подать али кофий? — продолжила старушка, бодро ступая вперед.
— Не откажусь от чая.
Мы с наемником пошли за ней. Я мимоходом разглядывала убранство дома. Точнее, то, что осталось от его былого величия. Еще сверкала золотая лепнина, но немного выцвели гобелены и фрески, мебель требовала ремонта, половицы также издавали стоны. Лишь каменному полу все было нипочем — он так же сиял, начищенный до блеска.
Было чисто, убрано — видно, что кто-то с любовью это делает. Но при этом не чувствуется участие мужчины в этом, потому что криво висела картина — наверное, гвоздь выпал и потерялся, а забить новый некому. Таких нюансов было много. И это даже несколько удивительно, учитывая, что у дяди есть сын возраста Кристиана. А он по дому, несмотря на наличие слуг, многое делал.
Все полки в моей комнате в теткином доме, были собраны и прибиты Крисом. Лилит он не раз чинил тумбочку, а здесь шикарный комод был без изящных ручек.
— Ожидайте, я господину доложу, — и старушка в белоснежным переднике поверх коричневого строгого платья повернулась и зашагала в другой коридор.
Мы с Лаором остались в светлой гостиной со старинными диванами, обитыми бархатом.
— Как тебе, Адель, обстановка? — тоже покрутил головой инкуб. — По мне неплохо. Хорошая резиденция для милой ведьмочки.
— Я и на свою лавку не жаловалась, — ответила я.
