— Да, конечно.
— Тогда сейчас принесу подушку и одеяло, а ты можешь идти в душ. Сегодня у тебя был тяжелый день, отдыхай. Утром вставай, во сколько тебе нужно, на кухне нормально позавтракаешь. Все, иди!
Когда я вернулся из душа (шел одетый, если что), свет в гостиной был уже погашен, и Джек ушел ночевать в другую комнату. Только Васька сидел на спинке дивана, сверкая в полутьме своими зелеными глазами.
— Охраняй меня, ладно? — сказал я ему, лег и моментально «вырубился», как будто щелкнули выключателем…
Среди ночи мне вдруг показалось, что кто-то нежно погладил меня по щеке, я приоткрыл глаза — вроде бы никого, наверное, кот хвостом задел, шарится тут в темноте по дивану, спать мешает…
26 число 03 месяца 24 года, Порто-Франко
Утро не было «хмурым». Просто открыл глаза, и несколько минут подряд пытался вспомнить, где это я нахожусь. Чувствовал себя нормально, кстати, и выспался впервые за долгое время, после той ночи, когда… Ладно, умываться — и на кухню, нужно подкрепиться перед длинным трудовым днем.
Джин еще спала, и я старался ходить по дому как можно тише. Тихонько прикрыл кухонную дверь, включил чайник и занялся приготовлением бутербродов, напевая себе под нос одну из старых песен. Через несколько минут чайник отключился, я заварил травяную смесь (кофе не люблю), и стал собирать на стол, заканчивая свой сольный номер:
…Протопи ты мне баньку по-белому -
Чтоб я к белому свету привык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.[3K12]
— Бани у меня здесь нет, могу предложить только горячую ванну. Вечером, когда с работы придешь… — От неожиданности я чуть не подпрыгнул.
— Джин, ты в школе ниндзя обучалась, что ли? — И тут до меня дошло: пел я на русском, а сейчас говорю на английском…
— Удивился, да? — одетая в длинный, расшитый узорами с «драконами» халат Джинджер подошла к столу. — У меня ведь Айвен был русский… Иногда он напевал эту песню.
Она наморщила лоб, и явно вспоминая забытые слова, выдала:
— Йа… учить… по-русский… — И дальше уже снова перешла на английский. — Не очень долго учила, немного слов понимаю, но сама разговаривать не могу.
— Джинджер, скажи, только честно — тебя не раздражает мое произношение?
— Нет. Я тут всяких слышала, и твое — еще не самое плохое. А почему ты об этом спросил?
— Заранее неизвестно, на что будет отрицательно реагировать собеседник. Вдруг тебе мой «пиджин» быстро надоест…
— Со временем все улучшится, если хочешь — помогу исправить.
— Буду очень благодарен. Завтракать будешь?
— Да. Я еще подумала: давай вместе выедем, к Джиму в больницу заедем, узнать нужно, как он там…
Как и планировали, вместе поехали в больницу, проведать раненого. К нему нас не пустили, сказали «Слишком рано!..», но удалось поговорить с врачом.
— Была большая потеря крови, но благодаря оказанной первой помощи он дожил до того, как попал к нам. С рукой все должно быть нормально, только… — он замолчал.
— Что «только», доктор?
— Есть вероятность того, что задет нерв, возможно, будет ограничение в подвижности и чувствительности руки.
Да, старина Джим, для тебя это скорее всего будет означать конец полетам…
— А подвижность может восстановиться со временем?
— Мы всегда надеемся на лучшее…
— Спасибо, доктор! А когда можно будет его навестить?
— Хокинс уже в обычной палате, можете приходить в установленное для посещений время. — На этом он с нами попрощался и двинулся дальше, обходить дозором свои не такие уж и маленькие «владения», неся исцеление страждущим и надежду отчаявшимся. Или этим обычно священники занимаются?..
В конторе босс смотрел на меня с откровенным уважением — видимо, ему кто-то уже в красках поведал о вчерашнем происшествии. Скорее всего, размеры моего героизма в очередной «городской легенде» были изрядно преувеличены, но расспрашивать лично он пока что не решился. Разве что позволил уехать пораньше — нужно было узнать, что там с нашей подстреленной «птичкой», и какие запчасти требуются для восстановления ее «здоровья».
В ангаре, теперь напоминающем больничную палату (у дальней стены стоял тот самый «Бивер», от которого до сих пор пахло гарью), техники потихоньку ремонтировали «Сессну».
— Тебе очень повезло, мужик! — обратился ко мне старший из них. — Ты ведь закрылки не выпускал?
— Нет, решил не трогать, просто садился на повышенной скорости, самолет пустой был, полоса здесь длинная, не страшно…
— Привод был поврежден пулей. Могло получиться так, что с одной стороны закрылок бы отклонился, с другой — нет, понимаешь? Или проводка бы закоротила…
А что тут непонятного… Моментальный «привет» с переворотом, на такой высоте и парашют не поможет… Если бы он еще был…
— Ясно, что еще «веселого» расскажешь?
— В общем, более-менее легко отделался. С баками возни много будет, они тут модифицированные, насчет этого расспроси Хокинса, да заодно от нас привет ему передашь. Сами к нему чуть позже зайдем. Законцовку и фонарь на ней починим, пробоины заделаем, это без проблем. Повезло, что в приборы не попали, замена дорого бы обошлась.
— Общая стоимость работ когда будет известна?
— Когда закончим, тогда и скажу… Нам еще «Бивером» потом заниматься, но они двигатель ждут, а новый быстро вряд ли пришлют, так что пока с «Блюбердом» будем работать…
В больнице меня почти сразу проводили в палату к Джиму, только заставили накинуть белый халат. Палата была двухместная, вторая койка пустовала.
— Привет, курсант! — Хокинс старается выглядеть бодрым, но лицо все-таки бледное. — Сам-то цел? А то я «вырубился», не помню практически ничего, только как ты жгут затянул и укол сделал…
— Я-то цел, вот «птичке» досталось. Сейчас там техники работают, кстати, они тебе привет передают, может, чуть попозже и сами зайдут, тогда и расскажут, что там и как. Баки вот только прострелили, с «мертвым двигателем» садиться пришлось…
— Да мне рассказали уже…
— Кто?
— Незадолго до тебя наша Джинджер заходила. Она все и расписала, в красках…
— Почему-то думаю, что там все было сильно преувеличено… — Мы оба тихо засмеялись.
— Нет, она просто рассказала, что на вышке творилось, когда ты срочное сообщение передал. К тому месту сразу катер охраны вышел, да куда там, уже и след простыл… Машину тоже уверенно не опознаешь — фургон, тут таких чуть ли не десятки, да нам тогда и не до того было, чтобы его в подробностях рассматривать…
— Что, такое тут редко бывает?
— До сих пор самолеты не обстреливали, видимо, мы с тобой что-то увидели такое, после чего свидетелей обычно не оставляют.
— И что, теперь все время нужно ходить и оглядываться?
— А что мы с тобой видели-то? Машину? С того расстояния лица не разглядишь. Ко мне тут из полиции уже приходили, кстати, с тобой тоже будут беседовать, так что говори то же самое — что ничего в подробностях не рассмотрел, далеко было, а потом стрелять начали, тогда отстанут.
— Надеюсь…
Джим немного помолчал.
— Придвинься поближе, хочу тебе кое-что сказать… Когда мы с тобой летали, Джинджер каждый раз на вышке сидела, возле радиостанции. Ну, вроде как раньше делала. Только вот я не помню, чтобы после того, как Айван пропал, она туда постоянно приезжала. Так, иногда, чтобы знакомых повидать. А вот когда мы с тобой летать начали — каждый раз там дежурила. Понимаешь, к чему это я?
— Примерно…
— Не изображай тупого, у тебя это плохо получается, как ни старайся. — Он по-доброму усмехнулся. — Она переживает из-за тебя. Дальше сам делай выводы…
— Странно… Я ведь не супермен, и золото по карманам не лежит… После того, как Айван пропал, сколько уже прошло? Неужели за это время она ни с кем не встречалась?..
— Четыре года… Просто у вас с ней характеры чем-то похожи, как ни странно. Ты сам этого не видишь, а мне со стороны хорошо заметно. А встречалась она с кем, или нет — это ее личное дело.
