Получив то, что давно жаждал, Вяземский отправился прочь из поселения, теперь настало время навестить потеряшек. А заодно побродить по руинам, поискать, на ком бы опробовать маркер для пейнтбола.
У потеряшек он надолго не задержался, община только отстраивалась на новом месте. К ней прибились несколько новичков, но Старпом даже не заикнулся о том, чтобы отправить их обратно. Дикий пожал плечами, это его дело его люди, была бы честь предложена. С Холодным Радиму в этот раз повидаться не удалось, тот ушел с отрядом в город, бить обнаглевших красноглазых. В месте с ним набираться опыту ушла и Раиса, а больше тут Вяземский никого и не знал.
С маркером вышел облом, тот просто не выстрелил, а ведь Вяземский проверил его перед походом, в стенку он лупил нормально, соль разлеталась, как и положено, а сейчас вот нет. Пришлось валить черного по старинке, швырнув в него светом. С арбалетом дело пошло лучше, он работал без осечек. И очередная тень, получив стрелу с солью на наконечнике метров с пятнадцати, послушно растворилась. Радим отошел назад и принялся ждать, когда новые появятся. В следующую он стрелял уже метров с тридцати, и вот тут его ждал сюрприз, в черного он попал, но и тот погибать не спешил, болт торчал в этом вязком тумане, и все, больше ничего. Радим спокойно взвел арбалет еще раз и, всадив стрелу шагов с семнадцати, удовлетворенно кивнул, все пошло по плану. Он еще трижды стрелял на дальние дистанции. Чтосказать? Соль срабатывала, если цель не дальше двадцати метров. Стоило стреле миновать эту границу, все, она превращалась в то, чем и являлась, приправой из мелового периода. Похоже, чем дальше от амариила с руной разрушения, тем быстрее разряжался заряд, вложенный в соль. То есть, мечта, бить тварей метров со ста, ну, в крайнем случае, с пятидесяти, и вести заготовку рун в промышленных масштабах, приказала долго жить. Собрав стрелы, Вяземский направился к ближайшему зеркалу, охотиться на черных не имело смысла, во всяком случае, тут нужно было идти через проклятое зеркало. Но сейчас туда соваться не хотелось. Перешагнув границу, Вяземский тут же активировал руну ментальной защиты, после чего уселся на серебристую дорожку. Достал дневник предка, открыл его, убедился, что тот по-прежнему пуст. Либо Беглый ошибся, что вряд ли, либо он не выполнил необходимое условие. Вытащив кукри, он проколол палец шипом шивы и капнул кровью на обложку. Вот теперь все вышло, как надо, та окуталась алым дымком, который впитался в кожу.
Радим открыл первую страницу и прочел аккуратный каллиграфический почерк.
«Моему потомку, тому, кому хватит сил прочесть».
Радим хмыкнул. В принципе, Владимир Леонидович Вяземский прав, нужно быть ходоком, чтобы прочесть его записи, а значит, силенок понадобится много. Тонким дневник было не назвать, Радим проторчал в междумирье часов пять. Он четыре раза обновлял ментальную защиту, но прочел от силы лишь треть. Это было крайне познавательно. Все началось с того, что к нему в кабинет явилась молодая зеркальная ведьма и рассказала историю про некий орден «Слияния». Чем этот самый орден ее так обидел, что она побежала стучать на своих бывших единомышленников, в дневнике не сказано, зато упоминалось, что спустя три дня, как она все выложила главе зеркальной стражи, ее убили. Но дело она свое сделала, волна поднялась, за орден взялись всерьез. И через какое-то время он был разгромлен, правда, только в нашем мире. Крови пролилось море, за него взялась не только зеркальная стража, но и охранное отделение. Чтобы достать его в зазеркалье, у князя Вяземского оказались коротки руки. Единственной успешной операцией по ту сторону, можно было считать захват второго ключа, но это стоило жизни двум ходокам и трем силовикам. Орден, потеря ячейки в родном мире Радима и обоих ключей, сильно подкосило, но не уничтожило. Идею убить крайне сложно, и если есть ключи, значит, есть и двери, которые они открывают, и есть люди, которые помнят об этих ключах.
Радим затянулся и выпустил дым в открытое окно, вот уже как три часа он дома, и пытается переварить то, что прочел. Если бы не ослабевшая ментальная защита, которая к концу пятого часа почти его не спасала от назойливых голосов и постоянных атак, он бы и дальше сидел, читал. А так пришлось возвращаться.
Зазвонил телефон, причем служебный. Радим посмотрел на экран и нажал на зеленую трубку.
— Соскучились, товщ полковник? — поинтересовался он у Старостина.
— Здравствуй, Радим, — поприветствовал его начальник отдела. — Я только хотел сказать, что мы забрали тело Беглого. Ты его волю честно выполнил, а то, что мы сделали, уже на тебя не ляжет. Но это важно. Сейчас его изучают как медики, так и Лев Аронович своими методами.
— Так ли это было необходимо? И вообще, когда успели?
— Ну, успели просто, подняли вертушку, и уже через час команда была на месте. Ты сам нам его указал, когда позвонил мне оттуда. Не обижайся, мы приглядываем за тобой. Не постоянно, но приглядываем. А насчет того, что мы его выкопали, так было нужно. Беглый погиб от демонического проклятия, о котором мы ничего не знаем, а значит, нужно понять, как оно работает.
— Надеюсь, результатами исследований поделитесь?
— Конечно, — заверил его Старостин. — Жданов ушел в зазеркалье, я ему поставил задачу разузнать все, что можно о чужаках. Сомневаюсь, что ему удастся, но попытка — не пытка. Все, Радим, давай, будь на связи, и не рискуй.
— Принято, отбой, — ответил Вяземский и разорвал соединение.
Разговор оставил после себя неприятные нотки, нехорошо вышло с Беглым, он последние силы потратил на то, чтобы добраться до Дикого и помочь, объяснить, рассказать, а Радим, получается, его подвел. Хотя не его вина все же, что отдельские тело забрали. С другой стороны он понимал их правоту, если исследования помогут найти защиту от того, что убило бывшего майора госбезопасности, то пусть будет так, и после смерти Беглый послужит людям.
Снова зазвонил телефон, на этот раз личный — Ольга.
— Привет, милая, извини, что сразу не набрал, я только недавно вернулся, устал, как собака.
— Ничего, понимаю, — отозвалась та. — Я тут новое зеркало купила в прихожею, взамен битого. Завтра доставят, не мог бы ты заехать, во-первых, защитить его, во-вторых, повесить?
— Конечно, звони, как доставят.
— Сегодня не придешь?
— Нет, я вымотался, резерв почти на нуле, у меня сил не хватит открыть проход, а на машине тем более. Так что, сейчас поем, если в холодильнике вообще что-то есть, хотя сомнительно, может, закажу что-нибудь, — он бросил взгляд на часы, — тут вроде в доставке круглосуточная шаурмичная появилась, вот у них и закажу.
— Так не честно, я тоже шаурму хочу, — притворно надула губки Ольга.
— Так в чем проблема? Приезжай.
— Вот и приеду, — неожиданно согласилась она. — Мне шаурму с картошкой фри, если есть. И лимонад, только не колу, что-нибудь прозрачное. Буду минут через тридцать. Слушай, а если мы дом в деревне купим, как мы будем доставку заказывать?
— Просто, — развеселился Радим, — заказали, открыли проход, забрали заказ, вернулись домой.
— Точно. Кроме того, можно ведь открыть проход туда, где вкусно кормят. Сходили, поели, вернулись. Все, милый я уже почти одетая, так что, жди.
Радим кивнул и, войдя в приложение доставки, заказал две шаурмы и лимонад, пиво баночное у него было в холодильнике, так что, об ужине он позаботился.
Ольга приехала одновременно с курьером.
— Вот видишь, на что я готова ради шаурмы, — стягивая сапоги, провожая взглядом пакет с едой, заметила она.
— Я-то думал, ты ко мне так спешила, а ты за шаурмой… — огорченно вздохнул Вяземский.
— Я не виновата, что все, что мне нужно, оказалось в одном месте, — сдала она назад. — Но сначала я хочу шаурму, а потом уже тебя.
Радим на это улыбнулся, обнял вставшую с пуфика женщину, поцеловал.
— Как день прошел?
— Лучше, чем начался, — вспомнив о трупе в своей прихожей, заметила Ольга. — Правда, задолбалась я мотаться, зеркало искать, салонов шесть объехала, пока нашла то, что нужно. А то, как представлю, что ты вваливаешься в грязных берцах прямо из зеркала в спальне, и мне пол мыть, так у меня глаз дергаться начинает.
