— И что же? — обернулась Настя.
— Это я приобрёл у артефактора для твоей безопасности, — ответил я, доставая из портфеля магическую ловушку. — Хочу установить поблизости от входной двери, чтобы ни один гад не смог тебе сделать ничего плохого.
— Магическая ловушка? — переспросила Настя, разглядывая небольшую штуковину на моей ладони. — И что она делает?
— Чужой человек, проходя мимо неё, превращается практически в скульптуру. Пока он будет торчать неподвижно в твоей прихожей, ты спокойно сможешь вызвать полицию или позвонить мне, например. Сейчас произведём идентификацию, чтобы ты не попадалась в неё, а потом ты уже сама сможешь включать и выключать. Только выключать надо осторожно, попавшийся в неё человек сразу становится активным и может причинить какой-нибудь вред.
Я сделал так, чтобы ловушка меня и Настю приняла за своих и присмотрел место, где в прихожей её установить лучше всего, чтобы не бросалась в глаза. Уголок за тумбой для обуви подходил как нельзя лучше.
— Коснувшись этого кристалла, ты её активируешь, и он начинает едва заметно мерцать, — я показал Насте какой именно кристалл. — А чтобы отменить её действие и деактивировать, надо коснуться этого.
— Это всё понятно, Саш, — кивнула девушка. — Ты только объясни, зачем мне это нужно?
— Как это зачем? — я не то, чтобы удивился, я просто опешил. — Нас же преследовали позавчера, ты была свидетелем появления того лимузина. А вдруг новые владельцы дворца твоих родителей решат с тобой поквитаться? Если кто-то из них решит сюда прийти, то никуда и не уйдёт, пока ты его не отпустишь, а если надо будет, его заберёт полиция.
— Знаешь, Саш, я очень надеюсь, что никто опасный и страшный ко мне не придёт, никому я не нужна кроме тебя, — сказала девушка и улыбнулась, глядя мне в глаза. — Я ведь нужна тебе, правда?
— Правда, — не раздумывая подтвердил я. — Ты мне очень нужна, и я не хочу тебя потерять, поэтому я и забочусь о твоей безопасности.
— Такие штуковины наверно очень дорого стоят, да? — спросила она.
— Это уже неважно, — улыбнулся я. — голодным не останусь.
— Спасибо тебе большое за заботу.
Настя обняла меня, встала на цыпочки и дотянулась своими губами до моих. Я прижал её к себе. Это был самый долгий и сладкий поцелуй со дня нашего повторного знакомства.
Сразу от Насти я поехал сначала в госпиталь, чтобы выложить свой ценный груз. Оставить всё это в машине, чтобы за ночь замёрзло, я не рискнул. Вот только помочь мне было некому, кроме Валеры здесь уже никого не осталось, а он мог только поддержать морально.
— И чего ж ты, Саша, так себя не бережёшь-то? — начал бубнить Валера, когда я нёс в сторону кладовки очередные коробки. — Может у тебя дома не всё в порядке, и ты просто не хочешь туда идти?
После этого вопроса я чуть не заржал, еле удержав стопку коробок, чтобы они не упали на пол.
— Да всё у меня в порядке, Валер, с чего ты взял? — продолжая хихикать спросил я. — Просто нельзя это всё на холоде оставлять, не домой же всё тащить, а утром снова в машину и сюда.
— Ну хоть бы грузчика нанял что ли?
— Они не тяжёлые, Валер, — ответил я, расставляя коробки по полкам. — Тут не растворы, а таблетки. Будем бороться с болезнями по-современному теперь.
— Как по мне, самое современное — это то, что ты делаешь. Я, например, всегда к таблеткам относился скептически. Намесят там чего-то непонятного, запечатают в бумажку или фольгу, а ты надейся потом, что оно поможет. А оно не помогает, Сань, там же кроме мела больше ничего нет, это всё обман!
— Да уж, Валер, — хмыкнул я. — Знал я немало людей в нашем с тобой мире, которые также считали. Потом дождутся, когда уже полная ж… Ну, когда совсем прижмёт, и бегут сломя голову «доктор, памагите!» А помогать на этом этапе уже очень сложно. И они как миленькие уже едят все таблетки, какие им только не дай, но уже поздно.
— Ну не знаю, — уже с сомнением в голосе буркнул призрак. — Может быть ты и прав в какой-то степени. Наверно мне повезло, что я особо и не болел, не испытал это в полной мере на себе. Все эти таблетки, уколы, капельницы.
— Валер, а как ты сюда-то попал? — спросил я. Он об этом никогда подробно не рассказывал. — Если твой дух находится здесь, значит в том мире он отделился от тела, значит на то были причины, а ты утверждаешь, что был абсолютно здоров.
— Так я и был здоров, как бык, как настоящий сталевар, — гордо сказал он. — Последнее, что я помню, как шёл на работу. До проходной оставалось дойти метров сто, не больше. Иду, со всеми здороваюсь, всем улыбаюсь, потом в груди словно очень холодно стало. Я остановился, хотел что-то сказать идущему рядом со мной Петьке, моему коллеге, но не смог, упал прямо на асфальт. Дальше помню, как наблюдал некоторое время за всем со стороны. Лежит тело на асфальте, окружают со всех сторон люди, которые тоже шли к проходной, а я медленно поднимаюсь над этим, мне так тихо и спокойно. Как во сне, страха уже нет, нет холода и дискомфорта, ничего нет. А потом следующий кадр — в комнате в этом доме. Этот чудик граф так обрадовался моему появлению, что чуть не прыгал от счастья. Он, кстати, единственный меня видел, больше никто. А я так и мотался тут бестелесный и невидимый, никому кроме этого дурачка не нужный.
— Так как же невидимый, если я не раз тебя видел? — спросил я. — И не только я.
— Это я уже потом научился, — сказал призрак и мне послышался вздох. — За сорок лет не такому научишься в одиночестве. Если бы я оказался в библиотеке и мог листать страницы книг, сейчас сам бы уже библиотекой стал. А здесь скукотища была всё это время. Одно лишь доступное развлечение — людей попугать. Те немногие книги, что стояли на полках, давно отсюда ушли, граф забрал их с собой в свою ссылку. Я ещё удивился тогда, он ни разу при мне не взял с полки ни одну из них.
— Понятно. Ну а сейчас не жалеешь, что постоянно какая-то суета, куча людей?
— Ты что, ты что⁈ Наоборот здорово! Я от людей потихоньку энергией подпитываюсь, — затараторил Валера. — Раньше я видимым мог становиться не чаще, чем пару раз в год, а сейчас хоть каждый день.
— А что, если накопить достаточное количество этой энергии и стать человеком? — предположил я. — Такое возможно?
— Ты до сих пор в сказки что ли веришь, Сань? — с грустью в голосе произнёс Валерий Палыч. — К сожалению так не бывает. Разве что похулиганить смогу побольше и всё.
— А может всё-таки попробовать? — решил я настоять на своей версии. — Старайся постоянно находиться там, где больше людей и не тратить энергию попусту.
— Неискоренимый оптимист, да? — с сарказмом спросил призрак. — Ну я попробую раз ты так настаиваешь, посмотрим, что получится.
— Вот и договорились, — улыбнулся я. — Сразу бы так.
У меня была мысль сейчас поговорить с Валерой по поводу паломничества к нему туристов с зарабатыванием денег, но сейчас неподходящий момент, лучше в другой раз. А ведь эти экскурсии дадут ему дополнительную энергию, так что обязательно поговорю с ним на эту тему. Было бы здорово если у него получится заработать и деньги, и тело.
В двадцать минут восьмого утра я уже сидел под дверью Обухова. Секретарь занимался своими делами, разбирал и сортировал какие-то корреспонденции, подготавливая их к просмотру боссом. Во сколько же он интересно приходит на работу? К семи? Не иначе.
— Как дела у вас Александр Петрович? — спросил он меня, когда я не ожидал. — Как ваша новая клиника?
— Спасибо, Дмитрий Евгеньевич, — улыбнулся я ему. — Всё хорошо, трудимся.
— Не скучно без Захарьина? — в его голосе послышался сарказм. Почему-то от него я такого вопроса не ожидал. — Никто не стоит над душой, не испытывает на прочность.
— Шутник вы, однако, Дмитрий Евгеньевич, — хмыкнул я. — Мне и без Захарьина забот хватает. А вы случайно не знаете где он сейчас? Не то, чтобы мне это критически важно, но раз уж речь зашла.
— Слышал как-то из разговора Степана Митрофановича с одним посетителем, что Ярослав Антонович сейчас спасает жизни на одном из самых травмоопасных рудников на Урале. Нашёл себя, как говорится.
