Если это не намек, то непонятно, что вообще можно считать намеками.
Ей нужно было выиграть время, чтобы изменить свой генетический код, перестать быть стопроцентным человеком и получить возможность прикасаться к Эрлу, не вызывая приступов его аллергии.
Если все получится…
Камила вскочила, не в силах оставаться на месте.
Ох, если у нее все получится! Тогда Мэри Лу придется подвинуться.
Чем эта бестолковая и легкомысленная девчонка заслужила такого умного и глубокого мужчину? Только тем, что одна из ее прабабок согрешила с морским чудовищем?
Несправедливо.
Камила была по всем статьям лучше Мэри Лу, опытнее, умнее.
И она обязательно победит в этой битве.
Тэсса тоже страдала над клавиатурой. Она терпеть не могла писать отчеты и рапорты, и ее приводила в уныние необходимость предоставить настолько веские объяснения нетипичного поведения Малкольма, чтобы начальство сочло их убедительными.
В управлении нещадно дуло из всех щелей.
Фанни в ярком салатовом свитере и малиновых вязаных штанах ожесточенно подметала пол и время от времени громогласно вздыхала, отвлекая Тэссу от ее монументального труда.
– Что? – рявкнула она яростно после очередного пронизывающего «оха».
– Как славно, что ты спросила, – оживилась Фанни и остановилась, обнимая метелку: – Я закончила свою пьесу и хочу, чтобы ты ее прочитала.
– Это обязательно? – насупилась Тэсса. Она и нормальные-то детективы не слишком жаловала, а уж пьесы и вовсе считала страшной скукой. – Лучше отдай рукопись Фрэнку, он у нас ценитель литературы.
– Этот мордоворот? – не поверила Фанни. – Перестань увиливать! Неужели так сложно честно сказать свое мнение?
Сложно ли?
Тэсса сильно сомневалась, что Фанни родила шедевр. А стало быть, вряд ли могла оценить честное мнение.
– И о чем твоя пьеса? – осторожно спросила она.
– Она называется «О нелюбви», – с энтузиазмом принялась рассказывать Фанни. – О том, как хорошенький юноша думает, что влюбляется в страхолюдину, а потом оказывается, что ему просто захотелось в нее влюбиться, чтобы выглядеть еще лучше в своих глазах.
Так Тэсса и думала: очередная психологическая лабуда.
К счастью, от необходимости ответа ее спас Кенни, решительно ворвавшийся в управление.
– У меня дело к шерифу, – провозгласил он торжественно, не глядя в сторону Фанни.
– Это я, – радостно откликнулась Тэсса, не желая больше ничего слушать о любви и тем более – нелюбви.
– И к мэру.
– И это тоже я.
Кенни уселся на стул для посетителей.
Фанни поспешно повернулась к ним спиной, воинственно взмахнув метелкой.
– Сегодня утром я не смог выехать из Нью-Ньюлина, – сердито начал Кенни.
– Это временно, – поспешно успокоила его Тэсса и добавила: – Я надеюсь.
– Но мы же умрем с голода! Я должен привозить продукты и интернет-заказы, такая у меня работа, – нахмурился Кенни.
– Пока Бренда снимает по три урожая кабачков в год, смерть от голода нам не грозит. На худой конец, кто-нибудь возьмет лодку старика Сэма и отправится на рыбалку.
– Но это неприемлемо! У Мэри Лу заканчиваются запасы какао, а Камила становится вдвое злее без кофе. Что будет, если Милны не получат очередную статуэтку, за которую заплатили кучу денег, а доктор Картер – энциклопедию смертельно опасных вирусов и сборников анекдотов?
– Мы живем в эпоху чрезмерного потребления, – проворчала Тэсса. – Кевин, несколько дней придется потерпеть.
– Ну, если в твоей деревне начнутся бунты, а ты получишь импичмент, то не удивляйся, – с неудовольствием огрызнулся Кенни. – Хорошо, допустим, мы не вымрем за неделю-другую изоляции, но я требую, чтобы ты срубила или уничтожила любым другим способом дерево на кладбище.
– А дерево-то тебе чем не угодило? – поразилась Тэсса. – От него же бабочки в животе и прочие эндорфины.
– Фанни бросила меня из-за этого дерева. Оно социально опасно, поскольку внушает людям ложное ощущение захватывающей влюбленности, несовместимое с реальностью.
– Неправда, – закричала Фанни. – Дерево тут ни при чем!
– А вот и при чем, – горячо возразил Кенни. – До него у нас с тобой все было нормально.
– Нормально! Но я не хочу нормально. Мне нужно лучше, чем нормально, ну или хуже. Я хочу ненормально!
– Ты понимаешь, о чем она говорит? – жалобно спросил у Тэссы Кенни.
– Нет-нет, – испугалась она, – меня не спрашивайте. Я пишу рапорт.
– Меня тошнит от того, насколько между нами все нормально, – выпалила Фанни. – Ты идеальный Кенни, ангелочек Кенни, совесть Нью-Ньюлина, а я – вопящая угроза всему живому.
– Тошнит? – всполошился Кенни.
– Ну за что мне все это, – простонала Тэсса.
– Фанни, а давай-ка мы с тобой навестим доктора Картера, – вкрадчиво предложил Кенни.
– Это еще зачем, – нахохлилась она.
– У меня голова раскалывается, – сообразительно прикинулся он. – Еле дышу. Ой, одному мне нипочем не добраться до доктора!
В мгновение ока Фанни подскочила к нему, испуганно заглядывая в глаза.
– Очень больно? – встревоженно спросила она. – Обопрись на меня, я тебя отведу.
Тэсса проводила их взглядом, облегченно выдохнула и вернулась к наболевшему.
«Таким образом, остаточные эманации гнева, любви и желания отомстить позволили зомби перешагнуть через наложенные на него ограничения. Я бы предложила ограничить посещения покойников тем, кто отправил их на тот свет. Скажем, четыре раза в год кажется довольно безопасным вариантом…»
Зевнув, Тэсса нажала «отправить» и с облегчением выключила монитор старенького компьютера. Она терпеть не могла всю эту писанину.
В квадрате окна море выглядело как картина в раме. Пасмурное небо низко повисло над водной гладью, и острые скалы казались вырезанными из темного картона.
– Одри, Одри, Одри, – задумчиво пробормотала Тэсса себе под нос, – если ты не начнешь улыбаться, то у нас начнется эпидемия рахита из-за нехватки витамина D.
Как заставить мрачного подростка радоваться жизни?
Не бывает таких сил в этом мире, которые могли бы превратить эту унылую девчонку в жизнерадостное создание. Ах, если бы погодой управлял кто-то вроде Фанни, то жители Нью-Ньюлина просто купались бы в солнечном свете.
Впрочем, и Фанни в последнее время была странной и нестабильной.
Тэсса еще раз зевнула и поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет вечера. Она наконец-то сбросит тяжелые ботинки и заберется под одеяло в своей спальне, чьи стены украшены чудесными рисунками Холли, отгоняющими кошмары.
– Холли, – осенило Тэссу, – ну конечно же! Как это я раньше не додумалась!
Она сорвалась с места и поспешила в сторону дома.
Холли нашелся на лужайке. Он стоял возле оккупированного пикси электромобиля и с глубокомысленным видом наблюдал за их копошением сквозь запотевшие окна.
– Тебе не кажется, – произнес он, – что эти зловредные волшебные создания захватили мое транспортное средство, чтобы я не уехал отсюда?
– Я отказываюсь понимать, что происходит в их крохотных мозгах, – уведомила его Тэсса. – Именно по вине пикси у нас появилось дурацкое дерево любви, из-за которого теперь столько хлопот.
– Что будет, когда они расплодятся еще сильнее и перестанут помещаться в автомобиле? Нас выгонят из дома?
– Ты же у нас миллионер, малыш, – Тэсса покровительственно похлопала его по спине, – купишь им фургон.
Холли фыркнул.
– Почему ты стоишь здесь один, когда на улице такой сильный ветер? – спросила она.
– Пересматриваю свои жизненные приоритеты, – торжественно объявил Холли. – Перехожу на новую ступень самосовершенствования. А еще я сбежал из дома, потому что Фрэнк ремонтирует шкафчик на кухне и от стука молотка я все время моргаю.
И он захлопал ресницами, изображая, как именно это делает.
– Прекрасно, – одобрила Тэсса, – это очень кстати. Тащи сюда свой ящик для рисования и пойдем со мной.
– И с места не двинусь, – предупредил Холли и для верности схватился за ручку двери электромобиля. – Не видишь, что я предаюсь размышлениям?
