— Это… жестоко. — я нахмурился, почти рефлекторно зажав изумрудную звёздочку в руке.
— Да. Но, как я уже говорил, мой брат очень любил власть. Тем не менее, через два года всё вскрылось. Один из убийц был пойман на совершенно другом деле, менталисты стали копаться у него в разуме и нашли сцену убийства Дмитрия… — по лицу отца пробежала тень гнева. — Отец был в ярости! Для него семья была священной, он даже подумать не мог, что его сын пошел на такое преступление… Нашего среднего брата казнили по приказу отца, его детей изгнали из рода, запечатали им кровь и даже изменили внешность. Я не знаю, где они теперь. А отец с братом, твоим вторым дедом, быстро натаскали меня за пять лет, после чего отказался от трона в мою пользу. И уехал на вечную рыбалку.
— Это очень печально… И трагично… — тихо проговорил я, слегка потрясённый тем, что случилось в, так уж и быть, моей семье.
— Да. Поэтому я очень хочу, чтоб мы были одной семьёй. Не хочу, чтоб между нами были какие-либо… разногласия. А дедушки так обрадовались, когда у семьи появилась ты. Пожалуйста, дочка, будто добра и терпелива к Анне и твоим братьям и сёстрам.
— Я постараюсь, батюшка. — заверил я его. — Но не обещаю, что так и будет. Возможно, родственные чувства между нами могут просто… не возникнуть.
Ну ещё бы! А то ещё тоже казнят, так, на всякий случай, чтоб не убил кого-то из родни в поисках власти. Или ещё чего. Плохой пример-то уже есть!
— Хорошо. — император кивнул, допил то, что ещё оставалось в стакане. — Думаю, на сегодня хватит семейных посиделок. И ещё раз — никому не рассказывай услышанное здесь. Для всего мир мои братья умерли от загадочной болезни из Руин и несчастного случая.
— Я понимаю! — встал, поклонился. — Благодарю вас, батюшка, за то, что доверились! И передайте благодарность дедушкам! Я их обязательно навещу!
— Обязательно передам.
Слегка расстроенный услышанной историей, вернулся в свои покои. Не каждый день узнаёшь, что у тебя в семье люди есть настолько свихнувшиеся, что убивают своих родных. Ради довольно жирного куша, но убить брата со всей семьёй⁈ Я этого мог бы ожидать от диких афганских горцев, но отнюдь не от просвещённых европейских монархов. Хотя, если подумать, то как раз у монархов и принято ради трона братьев-отцов на фарш пускать. Получается, знатнейшие люди мира мало чем отличаются от дикарей⁈
Кстати, а дядя с семьёй входит в тех одиннадцать убитых при покушении, о которых мне раньше говорил отец? Или раз это тайна, то в общий зачёт не попадают?
Вообще, если подумать, то всё довольно странно получается. Если бы средний брат не убил старшего, его бы не раскрыли и не казнили, и нынешний Император не стал бы цесаревичем. А если бы не стал, то они бы с моей мамой не встретились бы, не потрахались, и в результате меня бы не было. То есть, чтоб я появился на свет, убили целую семью!
Фу-фу-фу! Выкинуть подобные мысли из головы и всё тут! А то такими размышлениями можно дойти до того, что Большой Взрыв взорвался только для того, чтоб я родился. Глупость и эгоизм!
— Вы чем-то расстроены, царевна? — заботливо спросила фрейлина, вроде Евгения, взбивающая декоративные подушки на диванчике.
— Разве что немного. — вздохнул я и решил похвастаться, развернулся к ней, одёрнул свитер, показывая кулон. — Как думаешь, красивый?
— У вас очень красивая… шея, царевна. — чуть ли не минуту изучив меня, выдавила фрейлина.
— Шея? — не понял я. — При чём тут шея? Я про кулон!
— Кулон? — Евгения как-то вся напряглась. — Ваше Высочество, вы в последнее время так заняты с этими медными штуками. Вы, наверное, перенапряглись! Вам следует отдохнуть немножко!
Так. Она что, не видит его?
— Ты видишь что-то у меня на шее? — прямо спросил я.
— Очень красивая шея, царевна! Но там только свитер и воротник пижамы…
Всё так и есть, кулон каким-то образом скрывает себя. Это деды так начаровали⁈ Да кто они вообще такие⁈
— Ладно, я поняла. Можешь идти, Евгения. — я чуть не силой выгнал её из своих покоев, а сам метнулся в кабинет, за стол. — Так-с! Что там у меня за деды⁈
Быстрый поиск в сети дал любопытные результаты. Мой дед, Иван Дмитриевич, был аж целым Архимагом с Ведущей стихией Пространства и Ведомой Воздуха. Второй дед, Елисей Дмитриевич, имел Ведущей стихией Разум, а ведомой Иллюзии. Да уж, понятно, почему у них получился такой крутой артефакт. Я его хотел усилить защитой от Огня, что случайно не расплавить, но теперь даже не знаю, смогу ли влезть в их работу. Может, и нет. Вряд ли я искуснее двух Архимагов, у которых лучшие знания Империи. Придётся следить, чтоб его не повредить в горячке боя.
А что, если… я взял кулон, зажег на пальце язычок пламени и свёл их вместе. Кулон даже и не думал нагревать даже после пяти минут в огне, а мне послышался, будто кто-то насмешливо фыркнул. Показалось, наверное.
Ну, деды, спасибо! Такая вещь действительно достойна императоров!
На выходных ко мне приехала Юля. Одна, без Игоря или своих родичей. Мы с ней чинно попили чай в закрытой беседке, глядя на всё ещё заснеженный сад императорского дворца. Потом погуляли по самому дворцу, естественно, без того, чтоб лезть в какие-то ненужные места вроде покоев мачехи с братьями и сёстрами или в кабинет отца. Юля ходила довольная, фоткалась на фоне дворца и сада и тут же выкладывала фотки, собирая сотни отметок «нравится». А мне что? Мне тоже хорошо!
Потому что она привезла мне немецкий клад и подсвечник, разгоняющий тени. Мне же нужны будут деньги, чтоб набрать команду и вытащить Суркова из тех руин. А на императорскую семью рассчитывать не стоит, они мне, скорее, палки в колёса вставлять будут, потому что «императорская дочка таким не должна заниматься, для этого специальные люди есть». Может, в какой-то мере это и правильно, полководец всегда должен быть позади армий. Но не для меня! Я хочу быть в самой гуще сражения!
Юля переночевала у меня, в воскресенье мы поездили по Москве в сопровождении Серафимы и фрейлины Алисы, опустошая в разных магазинах мою кредитку. А что? Раз она есть, надо ею пользоваться! А то лежит и лежит! Скучает, наверное, без покупок, нельзя давать ей засохнуть!
Нагулявшись, мы поужинали, и я посадил Юлю на скоростной поезд до Новгорода, через пару часов должна будет уже в общежитии быть. Даже на всякий случай попросил ей охрану выделить, чтоб следили и покупки несли.
В понедельник с утра, только позавтракав, выехал из дворца и направился к аукциону.
— Древнегерманские монеты, примерно триста пятидесятый — триста восьмидесятый год нашей прошлого тысячелетия. — выдал вердикт оценщик на аукционе, когда я вытянул десяток монет для продажи.
Сами монетки, кстати говоря, были совсем не такие, как их часто представляют в сериалах и фильмах. Небольшие, в пару сантиметров диаметром, но толстенькие, тускловатые. Даже не сразу понятно, что это древнее золото.
— Сколько они могут стоит? — задал я интересующий меня вопрос.
— Кхм… — старичок-оценщик почесал лысину, посмотрел на аукционного агента, который меня сюда привёл. — Недавно такие продавали в Германии, по сто пятьдесят тысяч рублей, если перевести на наши деньги.
Ух ты! В моей доле было десятка три монет, это ж четыре с половиной миллиона! Плюс камешки и всякая ювелирка, что мне тоже досталась. Я богат! Но надо принимать во внимание, что цена упадёт, если все выставить сразу.
— Госпожа, можем предложить вам сразу выкупить их по сто двадцать тысяч за монету. — мгновенно активизировался агент. — Или вы можете подождать до следующего воскресенья, тогда мы выставим их на торги с начальной ставкой в пятьдесят тысяч. А там уж как купят. В любом случае, комиссия аукционного дома — десять процентов от цены продажи.
Ну да, я сейчас всё продам, а они потом тысяч по двести их загонят. По одной монетке в месяц.
— Пожалуй, давайте выставим на торги. — предложил я. — Можно же выставить их анонимно? Не хочу, чтоб потом меня искали, думая, что у меня они ещё есть.
