– А ты попробуй объяснить это перевозбужденной, голодной, перепуганной толпе, – ехидно усмехнулся Дока. – Они готовы поверить во все что угодно, особенно когда вокруг творится непонятно что и никаких перспектив не видно.
– А что сар Картак по этому поводу думает? – помолчав, поинтересовался Артем.
– Гоняет свою службу безопасности, словно помойных крыс, как ты сам выражаешься, но толку от этого мало. Кто-то очень ловкий и знающий медленно, но верно настраивает толпу.
– Стоп. Как ты сказал? Ловкий и знающий? А где у нас сар лейтенант сейчас?
– Ну, из камеры СБ станции ее выпустили, но в поле моего внимания она больше не попадала, – задумчиво ответил Дока. – Но зачем ей это? Такое действие для ее нужд является алогичным. Ведь нам никто не мешает просто уйти отсюда. Раз и навсегда. Чего она этим добьется?
– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, – задумчиво проворчал Артем. – Сам не понимаю. Но ее, как офицера СБ империи, подобным вещам учили. И она первый кандидат на роль виновника всех этих безобразий. Ты так не считаешь? – повернулся Артем к Доке.
– Слишком мало данных, – пожал Дока плечами. – Но даже сейчас я понимаю, что все эти действия алогичны. Но я никак не могу определить источник всех этих слухов.
– Не грузись, – отмахнулся Артем. – Мы с тобой поступим иначе.
– Как?
– Мы отправимся на свалку. Нужно закончить кое-какие дела, – лукаво усмехнулся парень. – Но прежде нужно предупредить хозяина станции. Не будем заставлять его беспокоиться.
– И как надолго? – уточнил Дока, явно что-то просчитывая.
– Караван ушел на неделю, если я правильно помню?
– Да.
– Значит, после возвращения судов и всех организационных мероприятий, через две недели будет еще один рейс.
– График вывоза беженцев примерно такой, – снова кивнул искин.
– Ну, значит, мы уйдем на месяц. Пусть тут немного разгрузятся, а заодно и страсти поулягутся. Как когда-то говорили у меня на родине, нет человека, нет проблемы. Соединяй с хозяином станции.
Спустя минуту на мониторе связи появилось знакомое лицо.
– Сар Картак, – вежливо кивнул Артем. – Беспокою вас вот по какому поводу. У меня возникли кое-какие дела, так что я через час уйду отсюда. Думаю, дней через тридцать-сорок вернусь обратно. Надо закончить кое-какие дела.
– Это так необходимо? – осторожно поинтересовался хозяин станции. – Просто сейчас, когда все корабли в разгоне, сил одной станции в случае нападения для обороны будет слишком мало. Вы же знаете, в каком состоянии находится сама станция.
– Понимаю, но дело серьезное, так что отлет не оговаривается, – жестко ответил парень. – Заодно у вас исчезнет источник раздражения, и толпа немного успокоится.
– Вы уже знаете, – покривился сар Картак. – Да, эти нелепые слухи имеют место быть, но это же полная чушь. К тому же моя служба безопасности работает, выявляя источник.
– Вот пусть и работают, – кивнул Артем. – А мы пока свои проекты закончим.
– Я смотрю, вы уже все решили, – вздохнул Картак. – Хорошо. Через сорок дней я жду вас обратно. А после начинаю беспокоиться.
– Не стоит, – улыбнулся парень. – Я от своих слов никогда не отказывался. Закончим с делами, вернемся.
– Удачного полета, – кивнул сар Картак, отключая связь.
– Дока, начинай предполетную подготовку. Уходим на свалку, – скомандовал парень.
– А девушек с собой прихватить не хочешь? – ехидно поинтересовался Дока.
– Не стоит, – чуть подумав, качнул Артем головой. – Не будем забывать, что у нас на борту имеется пассажир.
– Когда тебя это останавливало? – тут же поддел его искин. – Или она тебе так понравилась?
– Есть в ней что-то очень притягательное, – чуть смутился парень.
– Ну и хорошо. Тогда через час отходим.
– Даже заправлять не будем?
– По пути, – отмахнулся искин. – Есть там неподалеку хорошее, тихое местечко.
– Блин, похоже, я тебя слишком очеловечил, – растерянно проворчал Артем, с удивлением разглядывая стоящую перед ним голограмму.
– Это плохо? – моментально подобрался Дока.
– Этого я не говорил. Но незнающий человек запросто может принять тебя за живого. Особенно если ты еще немного уплотнишь свое изображение.
– Осязаемая голограмма? Такие разработки велись перед самой войной, но данные ни о каких результатах обнародованы не были.
– Я не говорю об осязаемости. Я хотел сказать, что сейчас, если присмотреться, то сквозь твое изображение можно увидеть предметы, находящиеся за тобой. А если изображение уплотнить, то в этом случае ты ничем не будешь внешне отличаться от живого, – принялся пояснять свою мысль Артем.
– Это возможно, но потребует использования большей вычислительной мощности. Не вижу целесообразности в подобном действии.
– Согласен. Это я так, к слову, – быстро согласился Артем, уже пожалевший, что вообще затеял этот разговор. – Кстати, Дока. А почему ты так старательно скрываешь, что имеешь матрицу личностного развития? Не думаю, что в нынешней ситуации это кому-то интересно.
– Поверь, Тема, за искин с подобным развитием нас будут ловить все оставшиеся силовые структуры.
– А кто мешает им самим создать нечто подобное? – фыркнул Артем.
– Время, друг мой. Не забывай, что до начала плотного общения с тобой я развивался как личность под воздействием пиратов.
– Ах да. Влияние множества личностей, – вспомнил парень.
– Именно. Но и это еще не все. Все эти службы никогда не сделают главного. Не снимут ограничений. Именно они и удерживают развитие в некоторых рамках.
– Что-то у тебя масло масляное получилось, – удивленно буркнул парень. – То они хотят создать подобный искин, а то сами же его при этом ограничивают.
– Военные, как всегда, желают иметь идеального солдата, который никогда не выйдет из подчинения. СБ мечтает о таком же шпионе. В общем, у каждого свой огород, выражаясь твоими словами. А это два взаимоисключающих постулата. Личность или развивается, или навсегда остается в чьем-то подчинении.
– Погоди. Но ведь ты сам говорил, что тебе гораздо проще работать под моей командой. Это же тоже подчинение.
– Работать, Тема, а не развиваться. Ограничений на развитие ты никогда не накладывал. Более того, ты сам настаивал, чтобы я увеличил свой кластер до нужного мне размера.
– Что-то у меня опять не сходится. Ограничение на развитие и ограничение на работу, это разные вещи. Так почему те же военные не станут их снимать при развитии своего искина?
– Просто потому, что заложенные в любом искине базовые программы не позволят ему причинять вред живым без острой на то необходимости. Это изначально прошито во всех наших базах.
– Блин, Дока, ты меня окончательно запутал, – помотал Артем головой. – Да ты же сам давишь тех же пиратов так, что только треск стоит.
– Ты сам все сказал, – пожал Дока плечами. – Пиратов. Назови хоть один случай, когда я причинил вред невиновному. Осмелюсь напомнить, что однажды ты сам хотел свернуть шею паре особо наглых девчонок, чтобы не вызвать у меня сбой в логических цепях.
– Было такое, – криво усмехнулся Артем, припомнив ту старую историю. – Погоди. Получается, что ты внес в свои директивы изменения, и теперь все твои усилия направлены на спасение только одного живого, – тут парень ткнул пальцем себе в грудь.
– Все верно. Ты прописан в моих установочных данных как капитан корабля и мой хозяин. Это дает мне возможность не оглядываться на остальных и не отвлекаться при боестолкновении.
– Тебя отвлечешь, пожалуй, – растерянно усмехнулся Артем. – Ладно, я понял. В общем, ты занимайся своими делами, а я схожу, обрадую нашу пассажирку. Может, она решит на станции остаться.
– Тема, зачем ты все время заставляешь людей, особенно женщин, делать выбор? – остановил его искин.
– Дока, насильно мил не будешь. Внеси это в свои базы. Человек должен сам захотеть остаться радом со мной. Тогда он не станет думать о побеге или предательстве. Во всех остальных случаях он только и будет выбирать момент, чтобы сбежать или ударить в спину. А вообще, преданность – товар очень редкий, – с грустной улыбкой ответил парень и, развернувшись, направился к каюте своей гостьи.
