Алиса заскочила в квартиру Майи буквально на минуту — спрятать алкоголь. Проводить и здесь уборку времени не было, фурия и так что-то подозревает.
Приятная усталость и чувство выполненного долга немного затушили чувство вины.
В ту ночь она довольно быстро уснула и кошмары почти не докучали.
Правда, Алиса проспала, и потому не успела ни заехать к Паше перед работой, чтобы отдать ключи, ни заскочить в сервисный центр. Туда она прибежала в обед.
— Вот, пожалуйста, — сообщил техник. — Всё работает и редактируется.
— Правда⁈ — вскричала Алиса, и едва не бросилась парню на шею.
— Проверяйте! — хмыкнул он. — Ну и понаписали вы там, дамочка!
— Никто не просил вас читать документ, — отрезала Алиса, поднимая крышку ноутбука.
Она открыла файл и быстро набрала там: «Техник понял, что не может припомнить даже слова из прочитанного за день романа». Сохранила.
Работает! Боже мой, всё работает! Сейчас она избавит Пашу от болезни. Всё будет хорошо!
— Может, и мне что сготовишь, писательница? — прыснул техник. — С тебя пятёра.
Алиса закусила губу. Сощурилась, свернула файл и клацнула по нему правой кнопкой мышки.
'Создан: 30.06.2023
Изменён: 30.06.2023
Открыт: 30.06.2023'
— Где оригинальный файл, придурок⁈ — заорала Алиса. — Я создать новый и скопировать в него текст могла и без тебя!!! Я похожа на идиотку, что ли⁈
— Ну чё ты, писательница? — попятился паренёк. — Невелика разница. Работает же…
— Где файл⁈
Техник почесал голову.
— Нет, — похолодела Алиса, и быстро зашла в корзину. Она была пуста.
— Ты! Ты удалил его⁈
— Да какая на фиг разница⁈ — пошёл в наступление техник. — Пиши себе дальше свою порнографию. Чё разоралась? Можешь не платить, раз такая умная…
— Как восстановить документ⁈ — едва ли не плакала Алиса. — Я тебя, урода, засужу, слышишь⁈
— Что тут за шум? — вышел из подсобки мужчина лет сорока в деловом костюме с галстуком и буйосете в тон.
— Я принесла ноут, чтобы мне разблокировали файл «только для чтения», а этот ублюдок удалил его и создал другой! И пытался ещё пять тысяч за это взять!!!
— Серёга! Сдурел совсем? Вылетишь у меня на улицу за милую душу…
— Нужно восстановить файл! Он его снёс. Мне нужен тот файл!
— Оставляйте, посмотрим, что можно сделать. Приношу извинения.
— Его реально как-то восстановить? — прохрипела Алиса. — Если он удалён из корзины?
— Думаю, можно. Ты систему не переустанавливал?
— Не, — мотнул головой Серёга и посмотрел на Алису недобро.
— Сам лично займусь и постараюсь восстановить, — пообещал мужчина в костюме. — И любой ремонт за наш счёт в следующий раз.
— Мне не нужен ремонт! Мне нужен тот файл! Это очень, очень важно.
— Сделаю всё, что смогу. Приходите завтра к вечеру.
Из сервиса Алиса ушла пошатываясь.
А если они грохнули книгу с концами? А если из-за этого не осуществится даже то, что там было написано до блокировки?
О господи!
К вечеру Алиса немного успокоилась. Она всё ещё тут, и значит, в конце лета Майя и она опять окажутся вместе около ноута. Если один док Майи стал колдовским, то так может выйти с любым. Не исключено, что дело вообще в самой Майе. Наверняка же.
Очень хотелось выпить припрятанного виски, но в первую очередь после работы Алиса поехала в больницу.
— Присвоила твою заначку, ничего? — хмыкнула она полушёпотом, присев на край Пашиной койки. — Чтобы добру не пропадать.
— Ты⁈ — поразился Павел, выпучив глаза, а потом прибавил совсем тихо: — Ты такое употребляешь? Пьёшь? Никогда бы не подумал. Ты… очень уж приличной девочкой смотрелась со стороны.
— Временами — с огромным удовольствием! — не без гордости сообщила Алиса.
— Ну дела!
— Как самочувствие? — посерьёзнела она.
— Стабильно. Шов зудит. Задницу отлежал. Грозят химиотерапией. Нормально, падаем.
— Я прибралась там для твоей матушки, — шепнула Алиса. — Всё почистила, мусор вынесла. Из холодильного ящика тоже забрала… психотропы.
Паша густо покраснел.
— Не надо было… туда… Там же пища.
— Я выбросила всё, что испортилось.
— Ну даёшь! Ты совсем без комплексов! — восхитился Павел. — Очень выручила, конечно. Ты не подумай. Я не каждый день… так, время от времени. Расслабляюсь. Ну… понимаю, хреново, но, если редко…
— Увлекаешься видеоиграми? — сменила тему Алиса. — У тебя там много всяких штуковин.
— Да я на программера учусь, а в отеле подрабатываю, чтобы хату снимать. Это временно. Подрабатывал, — помрачнел он. — Учился.
— Не дури, — разозлилась Алиса. — Всё с тобой будет в порядке. Обещаю!
— Ты очень добрая и отзывчивая. Жалко, что мы раньше не подружились. Я с вами и говорить боялся, с элитой. Раз предложил сделать Марго массаж, так она на меня так посмотрела… в общем, дала понять, что я проституткам неровня.
— Марго — редкостная стерва.
— Я думал, вы дружите.
— Терпеть её не могу, — призналась Алиса. — И она меня — тоже. Тебе, может, принести чего-то? Ты не стесняйся.
— Да матушка всё привезла, что нужно. Недавно приехала, с врачами разговаривает. Хорошо, что ты успела ключи принести, а то не знал, что и придумать.
Алиса с состраданием взяла его руку и принялась массировать. Похоже, Паша расплылся в улыбке под буйосетой.
В этот момент его матушка вернулась в палату.
Она оказалась крепкой загорелой старушкой в цветастом, похожем на халат сарафане и буйосете цвета слоновой кости. Глаза у неё были красные и вспухшие, будто после долгих рыданий.
— Ой, а это кто у тебя, Павлик? — всплеснула руками старушка.
— Майя моя… мы работаем вместе в одном отеле. Работали. Майя — проститутка.
— Умничка какая, — похвалила бабуля зардевшуюся Алису, всё ещё не привыкшую к тому, что её не оскорбляют такими определениями. — А мой сына компуктерных дел мастер, — гордо сообщила она, и тут же морщинистый нос бабушки задвигался на лице, ноздри раздулись и сжались, а припухшие глаза сузились.
— Не реви, мать! — прикрикнул Павел. — Видишь, гости!
— Да я пойду, пожалуй, — быстро сказала Алиса, и ей показалось, что Паша расстроился. — Я ещё загляну обязательно, — с жаром пообещала она. — Вот прямо завтра после работы и приеду!
— Спасибо! — потеплел больной и его глаза засияли. — В любое время! Очень рад общению!
Алиса улыбнулась ему, позабыв о том, что это никто не увидит, махнула рукой и поспешила вон, потому что глаза предательски щипало.
Запыхавшаяся старушка нагнала тяжело дышащую в попытке унять слёзы Алису на крыльце больницы. Вечерело и в воздухе витал стойкий аромат петуний из круглых каменных клумб. По аллеям прогуливались кособокие пациенты в бинтах и гипсах. К соседнему зданию подъехала, оглашая округу сиреной, «скорая помощь» со включённой мигалкой.
— Обожди, милая! — окликнула бабуля, которую впопыхах позабыли представить в палате. — Дай переговорю с тобой! Не сильно торопишься?
— Вообще не тороплюсь, — заверила Алиса, жаждущая помогать этой семье всеми силами и способами.
— Отойдём в сторонку? — замялась Пашина матушка. — Дело очень уж личное.
И они зашагали молча плечом к плечу к больничной ограде — там виднелась среди петуний не занятая скамейка.
— Девонька моя, дорогая, просьба к тебе, — помявшись немного для приличия, объявила старушка. — Не знаю, далеко ли у вас всё зашло, сын у меня скрытный, матери вовек ничего не расскажет. Но очень я рада, что у него есть зазноба.
Алиса не нашлась, что сказать — она даже не сразу поняла значение вышедшего из употребления слова. А когда поняла, было поздно: не встретившая возражений бабуля осмелела:
— Сготовь ему что-то, милая, — взяв Алису за руки, пылко попросила она. Ладони у старушки были холодные и дрожащие, пергаментные наощупь. — От меня не возьмёт, стыдно. А из женских рук почему не взять? Тут его, бедного, пичкают только дрянью этой заводской синтетической. А лежать ему долго, и даже может до конца жизни всей, — старушка попыталась поймать пальцем крупную слезу, но она успела сбежать по щеке и впитаться в ткань буйосеты. Там осталось влажное расползающееся пятно. — Он говорит, мол, порядок и прорвёмся, — продолжала старушка, — только не правда это. Скверная хворь. Очень-очень скверная. Позаботься уж о нём напоследок, голубушка! Если противно тебе совсем, если не дошло у вас ещё до такой ласки, так я могу куховарить, да передавать. Нехорошо, конечно, но что поделать, когда такая ситуация сложилась. А с другой стороны — что такого, материну пищу принимать. Я его когда-то сиськой кормила. Не чужие ведь. От меня не убудет уж точно. А ты только носи ему, чтобы брал. От матери же стыд. А он вон какой тощий в городе стал, совсем запустил себя. Уж удружи, голубка! Мы про то никому не расскажем. А я вовек не забуду!
