Сил у нее оставалось лишь дойти до ближайшей лавочки. Анфиса присела, вцепилась пальцами в шероховатую занозистую перекладину сиденья и закрыла глаза. Окружавшая тишина не пугала, а наоборот, казалась благословенной, как и обдувавший лицо ветер. Анфису знобило, но ночной уличный холод казался мягче выстудившего «галереи» могильного. И все же ей было холодно. Анфиса с трудом открыла глаза. Не для того она сбежала от Шестакова и вышла живой из потусторонних туннелей, чтобы замерзнуть на улице!
Анфиса встала на ослабшие ноги, оперлась рукой о спинку лавочки, чтобы не потерять равновесие, и осмотрелась. Окрестности, будто ватой, были окутаны туманными сумерками. На низком небе тускло маячила луна. Сквер освещали окна домов. В этот час здесь не было ни души. Зато в молочно-желтых, будто сливочных, окнах за полупрозрачными шторами двигались силуэты. Анфиса слабо улыбнулась, только сейчас начиная осознавать, что опасность миновала.
Собравшись с силами для последнего рывка: выйти к людям и попросить о помощи, она направилась через еловый сквер к видневшемуся вдали приземистому зданию с яркой вывеской «Гастроном».
Когда она дошла до дороги, путь ей преградила рота солдат. Новобранцы появление Анфисы встретили громкими возгласами. Кто-то вытянул тощую шею, чтобы лучше рассмотреть незнакомку, кто-то присвистнул и отпустил сальную шуточку. Анфиса промолчала, чтобы не раззадорить еще больше молодых ребят, которые в сумерках казались одинаковыми, будто вырезанные из картона фигурки: почти одного роста, в шапках на обритых головах и одинаковых шинелях. Присутствие солдат в городе Анфису не смутило: видимо, туннели привели ее в какой-то гарнизон. Выберется! Главное, что она в своей стране.
Рота промаршировала мимо. Но замыкающий строй парень оглянулся и вдруг по-звериному оскалился: приподнял верхнюю губу и обнажил заостренные клыки. Анфиса испуганно отшатнулась, а затем быстро перешла дорогу и вбежала в магазин.
В гастрономе было так же холодно, как на улице, хотя магазин был маленьким, всего на два отдела. Анфиса направилась в хлебный, где за прилавком стояла продавщица. Но едва она подошла, как все покупатели развернулись к ней.
Смущенная таким вниманием, Анфиса решила выждать, когда тощая и длинная, как жердь, продавщица обслужит очередь. Сделав вид, что ее интересует ассортимент пряников и булок, она остановилась чуть поодаль. Но очередь продолжала за ней следить, разом позабыв о своих делах и разговорах. Что-то здесь было не так. Анфиса бросила короткий взгляд на первую в очереди покупательницу в красном берете и темно-бордовом пальто с блестящими пуговицами. Женщина так и замерла с занесенным над раскрытой сумкой батоном, а продавщица – с протянутой ладонью, на которой лежали монеты. И обе смотрели на Анфису. Ужаснувшись внезапной догадке, она обвела взглядом очередь и убедилась, что на всех, кроме нее, была теплая одежда: зимние куртки, шубы и пальто.
Сколько же времени прошло в туннелях?!
– Ка… Какой сегодня день? Число? Месяц? – охрипшим от накатившего на нее ужаса голосом спросила Анфиса.
Очередь настороженно промолчала, только мужчина в синей куртке вдруг вздернул вверх губу, обнажив острые зубы, и повел носом, будто принюхивался.
– Живая, – обронил он.
И очередь, внезапно отмерев, обрадованно зашелестела:
– Живая, живая, живая…
– Извините, – испуганно пробормотала Анфиса, пятясь к выходу. Оказавшись на улице, она, не помня себя от страха, бросилась бегом по прямой улице: мимо однотипных пятиэтажек – в чернильную темноту. Теперь силуэты, мелькающие в освещенных окнах, будто в гигантских аквариумах, не успокаивали, а пугали. Где она? Куда попала?! Это не настоящий город! Хоть и маскируется под такой!
Анфиса снова бежала на исходе сил, подгоняемая хищной темнотой и звуками: скрипом качелей на пустой детской площадке, шаркающим топотом солдатских сапог, воем собак. Улица оборвалась без предупреждения: за очередной типовой пятиэтажкой оказался пустырь, в конце которого белел бетонный забор. В тусклом свете единственного фонаря Анфиса увидела кусок змеившейся поверх забора колючей проволоки и нарисованную на воротах пятиконечную звезду. Других пояснений было не нужно: за пустырем находилась воинская часть. Анфиса сжала кулаки и позволила отчаянию вырваться негромким криком. Место, в котором она оказалась, пугало сильнее коридоров. Видимо, думая о Романе, она настроилась на его «волну», и вышла на изнаночную сторону военного городка, в котором он раньше жил и о котором ей рассказывал.
Анфиса снова вскрикнула – уже от досады. Сил, чтобы открыть новый портал, не было. Как такое могло произойти? Ничего не оставалось, как развернуться и пойти наугад в другую сторону.
Дорога из разбитого асфальта привела Анфису к остановке. По пути ей никто больше не встретился, и это немного успокоило. Может, с рассветом городок вынырнет из сумрака и явит свою настоящую сторону – пусть и неказистую из-за запустения, безлюдную, но реальную! Только бы дождаться утра. Замереть, затихнуть, сделаться незаметной. Анфиса с ногами забралась на лавочку, уткнулась подбородком в колени и обняла их руками.
Кажется, несмотря на холод, она задремала. Разбудил ее приглушенный рокот и разрезавший темноту свет. Рыча, фыркая и сверкая желтыми глазами-фарами, к остановке подкатил старый автобус и со стоном распахнул переднюю дверь. Из нутра дохнуло теплом, которое и поманило промерзшую до костей Анфису. Она приблизилась, взялась за поручень и поставила ногу на приступок. Водитель повернул к ней голову и молча ждал.
– Поднимайся! – нетерпеливо каркнул кто-то хриплым простуженным голосом. Анфиса резко обернулась и увидела, что по абсолютно пустому салону к ней резво пробирается кондуктор в объемной куртке и в мятом берете.
– Покатаемся, – просипел он и, оскалившись, сверкнул глазами. Дверь за спиной захлопнулась, отсекая все возможности для спасения. И автобус, несмотря на протестующий крик Анфисы, тронулся с места.
⁂
– Ром, можно войти? – спросила Вита, потому что он так и продолжал держать ее на пороге.
Роман задержал на ней взгляд, будто сомневаясь, а затем коротко кивнул и посторонился.
– Ты не спал, – констатировала она факт, скользнув взглядом по его джинсам и футболке.
– Что тебе надо? – невежливо спросил Роман. Вита, обычно деловая и бойкая, сейчас смущалась, мялась и заглядывала ему в глаза с просящим выражением.
– Поговорить.
– Не тот час выбрала, Вита. Я уже шел спать и…
– Вот, посмотри, – перебила она его и протянула какой-то листок.
Роман машинально бросил взгляд на рисунок и уже изменившимся тоном спросил:
– Это Тараска нарисовал? Когда?!
– Точно не знаю, потому что мы долго… Неважно! Тараска подсунул этот рисунок под дверь дома Анфисы, пока нас не было. Ром, мы тебе все расскажем! Никита внизу, паркуется.
Но Роман не ответил, потому что уже торопливо шнуровал кроссовки. Затем сдернул с вешалки куртку и сгреб с тумбочки ключи.
– Он не виноват, это… я, – продолжила Вита, выскакивая следом за ним на площадку. – То есть не все я, но… Мы тебе расскажем!
– По дороге расскажете, – отрезал Роман, сбегая по лестнице. Вита не отставала, продолжая что-то на ходу тараторить. Роман толкнул дверь и чуть не столкнулся с журналистом.
– Потише! – воскликнул Никита, едва успев отскочить. – Чуть второй фингал мне не набил!
– Извини, – буркнул Роман, оттеснил Никиту плечом и бросился к своей припаркованной неподалеку машине.
– Куда ты?!
– Ром, ты что, в парк аттракционов? Сейчас?! – ужаснулась Вита.
– А когда?! Анфиса снова пропала! И теперь я знаю, где она.
– Погоди! – остановил его Никита. – Мы с тобой!
Роман на мгновение замешкался. Если они все поедут на его машине, ему это на руку. Путь неблизкий. Он и так провел за рулем много времени, давно не спал, ранен, к тому же выпил две кружки пива, а доктор вколол ему анальгетик. Никита тоже проделал немалый путь и устал. Но если они поедут вместе, то смогут меняться за рулем.
